I'm Sorry I Turned You Into A Girl/Прости, я превратил тебя в девушку

      Печать выглядела просто отвратительно. Потому что, во-первых, она просто уродливая на вид и пульсировала чем-то мерзким из серии «злой чакры», во-вторых, она оказалась на Саске (что было ещё не самым паршивым) и в конце концов её поставил этот змеиный хикки-фрик. И из-за всего вышеперечисленного он даже как-то начал беспокоиться за Саске. Печати — это тот ещё отстой, ему ли не знать, сам же является ходячей клеткой для гигантского девятихвостого демона.       И что самое неприятное: он ничего не мог с этим поделать. Не похоже, что сейчас в Конохе из ниоткуда появились бы мастера печатей, точнее ни один из них не был таким потрясающим, как Узумаки. Если верить учебнику истории, который кто-то бросил в него, то Узумаки от природы просто великолепны в фуиндзюцу. Они могли просто посмотреть и всё, теперь они знают всё об этой печати. Если бы хоть один из них…       Стоп! Подождите, верно! Какой же он идиот! Он ведь сам Узумаки! Правильно? Да, как минимум все говорили, что он Узумаки. А значит печати для него это дело наследственное. И почему он об этом раньше не подумал?! Ладно, это будет легко проверить, ведь любой истинный Узумаки смог бы сделать хоть что-нибудь с любой печатью. Так-с, на выбор есть два ебучих варианта. Поэкспериментируем. Итак, либо на печати на его животе, которая была единственным, что позволяет ему не стать закуской для гигантского цундэрэ-лиса.       Или же полезть к этой мерзости на Саске.       Оба варианта звучат как ужасные идеи. Просто ужас и откровенный писец. Да и вообще, зачем ему ко всему этому лезть? Вот он и не будет… По крайней мере пока ему совсем не станет скучно… А так как он дежурил на вахте, ему уже стало скучновато.       Он быстро проверил, что Сакура отрубилась и ни на что не реагирует. Да, она потеряла сознание и была бледной, наполовину растянувшейся на ветке, которая служила ей подушкой. Когда она сопит, то выглядит весьма мило. И хорошо, что она спит, вряд ли бы она позволила ему полезть к печати.       Теперь нужно убедиться, что Саске не проснётся. — Псс, Саске, — прошипел Узумаки. Нет ответа. Это было хорошо. — Саске, — по-прежнему ничего. — Придурок, — совершенно ничего. Наруто слегка шлёпнул Учиха по щеке. А не слишком ли много было «ничего»? Он очень быстро ударил Саске десять раз. Не настолько сильно, чтобы причинить ему боль, но и недостаточно сильно, чтобы его разбудить.       Была ли ебучая печать актом согласия? Что ж, учитывая, что Саске получил печать будучи вырубленным, всё должно быть в порядке. Кроме того, не похоже, чтобы что-то могло случиться. Он уставился на печать и не… Ох, ну это что-то новенькое. Это было похоже на нить, которая просто плавала там, ожидая, когда её выдернут и распутают. Почему он не заметил этого раньше?       Направив немного своей чакры в кончики пальцев, он сделал то, что делал всегда, когда видел торчащую нитку. Тянуть, пока что-нибудь не сломается. По мере того, как он тянул, всё больше и больше нитей начинало появляться, они были как пучок волос, который застрял в какой-то резинке, только очень длинной, и эта «резинка» была крайне неприятной. Как будто она была фиолетовым и пульсирующим дерьмом. Так много, фу. И это было внутри Саске? Что за засос ему поставил этот змеиный урод? — Тебе лучше поблагодарить меня за это позже, ублюдок.       Обеими руками он ухватился за нити и вытащил гигантский кусок какой-то гадости из… он остановился, услышав шум, но не шум надвигающейся угрозы (хотя это и было «опасно», тот же уровень опасности, что и от Хаку, когда он сказал, что не является девушкой). Нет, этот шум исходил от Саске. Кто стонет? Лицо Учихи было красным, и он тяжело дышал.       Наруто наслаждался более чем достаточным количеством додзинси, чтобы узнать выражение лица Саске. По крайней мере, у чувака не было стояка. Или член достаточно большой, чтобы иметь стояк. Тем не менее, Саске стонал как девочка. Не то, что бы он знал звуки женских стонов, но это точно был не стон парня.       Одним последним рывком блондин вытащил столько этой дряни, сколько смог. Нити рвались, как корни, вырванные из земли. Брюнет всё ещё стонал, становясь всё более напряжённым, когда начал извиваться на своём спальном мешке. Даже когда все пряди исчезли и Наруто остался с двумя горстями фиолетовой гадости, он продолжал стонать.       Это было из самых волнительных и тревожных моментов в жизни Наруто. Ему нужно было избавиться от этой дряни. И что ему с этим делать? Вытереть его о рубашку Саске? Бросить на Сакуру? Просто избавиться от этого? Как правильно избавляться от дряни из печати? И снова ответ просто волшебным образом всплыл в его мозгу, как пара сисек… Что? Сиськи имели привычку беспорядочно всплывать в его мыслях. Ему даже не нужно было думать о чем-то отдалённо сексуальном, а потом внезапно «опа, сиськи».       «Сакура отлично бы смотрелась с сиськами. Была ли печать, которая заставляла грудь расти? Это было бы шикарное дзюцу!» — Саске застонал, и его вернули к реальности, где он держал слизь из печати, в то время как Учиха стонал в нескольких дюймах от него. Подождите, разве у него не было ответа, пока его не отвлекли сиськи? Вот именно! Он знает!       Просто нужно сделать эту дрянь не-дрянью! — Да как два пальца…       Он свёл два куска вместе, разминая их словно тесто как это было когда-то. Когда он помогал старику, он представлял, что трогает сиськи или попку симпатичной девушки. Подожди, он не должен думать об этом, когда возится с мерзкой фиолетовой дрянью Саске. Стоп, эта штука больше не была фиолетовой. Она даже порозовела. Розовый это уже получше, это был красивый цвет, и он нравился Сакуре.       Дрянь из печати больше не казалась такой мерзкой, поскольку превратилась в эту странную розовую слизь чакры, которая была тёплой и приятной. Ладно, это больше не было противно, но что ему теперь с этим делать? Отдать Сакуре? Ей нравился розовый, но этот комок всё так же оставался немного скользким, так что, возможно, нет. Он посмотрел на брюнета, который всё ещё тяжело дышал, он уже давно не стонал, так что это было хорошо. А печать, ну печать выглядела хуёво. Как будто это была открытая рана, кожу из которой «достали» шариком для мороженого. Только вместо плоти и крови там было много чакры и слизи печати. Может быть, теперь его можно было спокойно положить обратно? — Клянусь, тебе лучше не стонать, когда я засуну это обратно в тебя, — Наруто вздохнул, передёрнувшись от этих мыслей. — Я сделаю вид, что не говорил этого.       К счастью, эта дрянь из печати была слишком счастлива вернуться в Саске, и ублюдок не застонал, вместо этого он просто удовлетворённо вздохнул, перестал извиваться и расслабился. Что ж, это было хорошо. Всё получилось как нельзя лучше… скорее всего. — Хотя я до сих пор без понятия, что же я сделал, — но, чувствуя себя довольным собой, он вернулся к своему любимому времяпровождению. Размышлять о сиськах, задницах и симпатичных девушках.       Этот ход этих мыслей длился около двенадцати минут. До тех пор, пока Саске не проснулся и завизжал, прямо как девчонка. Это заставило Сакуру проснуться и тоже закричать своим писклявым девчачьим голосом, что хотя бы имело смысл, потому что она на самом деле была девушкой. У Саске же не было оправдания. — Что, чёрт возьми, со мной случилось? — крикнул Учиха, это был просто пронзительный визг, и чего это он так паникует. Он опёрся на одну руку, в то время как вторая ощупала его промежность, затем грудь. На его лице появился румянец, покраснели даже уши. — Этого не может быть… — Саске? — обратилась к нему Харуно. — Что случилось, ты в порядке? Эта печать что-то сделала с тобой? — Печать? — свободная рука Саске потянулась к шее. — Какого чёрта? Нет! — он встал, быстро бегая взад-вперёд. — Зачем ему это делать? Думаю это просто иллюзия. — О, ты про эту фигня с печатью? — Наруто пожал плечами, двигаясь к своему спальному мешку, Саске и Сакура встали: их очередь дежурить. — Да, ты можешь поблагодарить меня позже, я помог починить её. — Ты! — прорычал Саске, и его лицо стало совсем красным. Его волосы выглядят длиннее? И почему он держит свои шорты так, словно они вот-вот упадут? — Это ты сделал? — он жестом указал на своё тело. — Что? — Ты хорошо себя чувствуешь, Саске? Может, тебе стоит ещё отдохнуть? — Харуно попыталась вмешаться. Но это было похоже на попытку сказать шторму, чтобы он не дул (лил) так сильно. — Я говорю не о печати! — процедил брюнет, схватившись за низ своей рубашки. — Я говорю об этом! — он приподнял рубашку, обнажив тонкую талию и широкие бедра. И сиськи. Не жирные сиськи, как у Чоуджи. А девичьи сиськи.       Наруто дважды моргнул. Он впервые видел грудастую девушку так близко. Может она и принадлежит Саске, но всё равно это была женская грудь. Значит, это определённо стоит того. Сакура сидела рядом с ним с открытым от шока ртом, выглядя так, словно могла упасть в любой момент. — Они очень милые.       Саске опустил рубашку, «её» лицо теперь приобрело новый оттенок красного. — Идиот! — крикнула она, потом что-то пробормотала. — Это не то, чему можно радоваться. — Так ты полностью девушка? — Узумаки спросил, конечно, он ведь сделал печать, которая заставила сиськи вырасти! Он был гением! — Или у тебя всё ещё есть- — У меня нет, — она сглотнула, стараясь держать штаны задранными и выглядеть как можно меньше. — У меня нет пениса, если ты это хотел знать. Но зачем ты это сделал?! Верни всё назад!       Сакура потеряла сознание. — Я не знаю, как я только что напортачил с печатью, которую этот змеиный урод наложил на тебя, — безмятежно пожал плечами Наруто. — Если хочешь, я могу снова с ней повозиться. — Нет! — крикнула Саске, садясь на свой спальный мешок. — Я не хочу, чтобы ты опять что-то сделал со мной. Я просто разберусь с этим, пока мы не выберемся из этого леса. Не похоже, чтобы это что-то меняло. Ты всё ещё неудачник. — Неужели это та благодарность, которую я получаю за то, что остановил эту печать змеиного ублюдка? Ты должен был благодарить меня. — Ты превратил меня в девушку! — А он мог попытаться превратить тебя в змею!       Она хмыкнула, подтянув колени к груди, как любая другая девушка. — Не говори со мной, я злюсь на тебя, — она шмыгнула носом. Судя по всему, слёзные протоки Саске не пересохли. — Эй, — Наруто подошёл к ней и встал прямо перед её лицом. Она отвернулась от него, медленно отодвигаясь по земле. — Послушай, мне жаль, что я превратил тебя в девушку. Но, по крайней мере, ты теперь довольно хорошенькая, и тебе больше не нужно беспокоиться об этой печати. Наверное.       Она не двигалась и даже не смотрела на него. Вместо этого послышалось просто: — Идиот.       Если бы он знал Саске чуть лучше, то понял, что она была почти счастлива.