Пирамида Маслоу, и ты на всех её уровнях

У Мидории очень высокий болевой порог и вагон и маленькая тележка терпения там, где надо терпеть боль. Поэтому, когда случаются схватки (ложные или черт ещё знает, Бакуго на этой вечеринке впервые) и воды отходят прямо на стул в офисе агентства, Деку только сдавленно шипит и четко, но с заминкой и чуть медленнее, произносит: «Началось». И тогда они едут в главное родильное отделение Токио, а параллельно Бакуго рассылает несколько сообщений, пока Деку бежит в туалет «на дорожку». Он вызывает Коджи Коду, Каминари, Яойрозу, Киришиму, предупреждает остальных в общем чате. И знает, что они моментально сработают как та собачья сеть сообщений в мультике про далматинцев, оповещая всех кого надо. Он пишет матери Деку и Всемогущему, потому что Деку хотел бы их предупредить, но он забыл телефон, когда убежал в туалет, да и явно не настроен на эсэмэсинг сейчас. — Ед-д-дем. Едем, Каччан. У меня кровь, — скупо на эмоции сообщает омега, и его альфа отзывается на затаенные ноты ужаса в голосе. — Едем. Кацуки выжимает всё из их малолитражки, но, когда они на месте, Деку всё равно уже не в себе. Каччан заносит его на руках в отделение, забыв про сумки и документы, но все тут знают и уже готовы принять героя «Номер один» и его мужа. Здесь же уже Мина с Очако. — Мы были рядом, — начинает Урарака, но Кацуки молча швыряет ей ключи от машины, добавляя «там доки», прежде чем уходит с каталкой с Деку куда-то за врачами. Он по-волчьи смотрит на все манипуляции врачей и на то, как на них откликается Деку. Он плотно сжимает губы, руки, но старается расслабить таз, как учили. Херня. Ему меряют давление и пульс. Бакуго и без них видит, что бледный мокрый Деку с брадикардией. Даже несмотря на то, что у него 40 — норма в покое. — У него ЧСС 40 — норма, — добавляет славленным голосом Кацуки, хотя врачи и так должны знать такое. Деку же про. У них на него есть полная картина маслом о всех его состояниях и значениях. А вот 25, и цифра падает — не норма. Их изначально предупреждали, что у Мидории могут быть проблемы почти на любом этапе беременности. Якобы, у него вообще были проблемы с фертильностью, и то, что он зачал — большое чудо. Но все триместры они (под волчьим взглядом Бакуго на живот как источник возможной угрозы) проходили спокойно. Нет, Бакуго любил их ребенка и даже сам предложил идеальное имя для малыша. Просто он любил Изуку ещё сильнее и не мог справиться с ощущением страха из-за беременности. Он будет козлом, если забудет, как предложил Изуку аборт из чистейшей заботы о нем и получил бойкот на месяц, отъезд омеги к Инко и запой. Теперь же это ощущение страха перед подрагивающим от судорог беременным животом Мидории вырастает по экспоненте. — Дальше нельзя, — пытается сопротивляться врач. Врач у Деку был самый дорогой и хороший — сам главврач. Так же была собрана самая дорогая команда из реаниматолога, акушерок, педиатра и анестезиолога, все с самыми сильными и полезными причудами. — Я муж и буду присутствовать! Это оговаривалось… — В случае естественных родов. А эти будут оперативными. Сэр, мне нужно несколько минут. Затем я выйду к вам. Сядьте вон там, — после этих слов врач скрылся за белыми дверями. Бакуго ничего не оставалось, кроме как послушаться. Он провел две дыхательные практики, прежде чем врач вернулся. — У вашего мужа нераскрытие… — следующую минуту Бакуго выслушивал спокойный тон доктора, который описывал, как именно и где именно у Деку разрывы и нераскрытие. — Вы искрите, Бакуго-сан. О, ебать, он действительно искрил. — Какие прогнозы вы даете? — хрипло выдавил из себя альфа. — Ребенок внутри жив, Бакуго-сан. И мы приложим все усилия, чтобы сохранить жизни и его, и отца. Но операция может продлиться дольше… — Я буду здесь. Их прервала одна из акушерок: — Пора начинать! Через две минуты в коридоре показались Киришима и Яойрозу, оба в геройских костюмах с нелепо сидящими поверх больничными одноразовыми халатами. — Босс, мы делаем всё, как обговаривали. Роды — процесс сам по себе сложный. Роды Деку как омеги — процесс ещё более сложный, по словам и прогнозам врача. А роды беззащитного героя номер один — процесс неебический опасный для всех. Именно поэтому здесь было всё агентство Деку и Бакуго, половина из которых на изготовке. Именно поэтому здесь было агентство Шото Тодороки. Именно поэтому здесь были Аизава и несколько других учителей из Юэй, несколько топовых героев прошлых чарт-листов и нынешних. За исключением, конечно, героя «Номер один», который сейчас… Бакуго прочитал короткую молитву, приправленную несколькими ругательствами, о том, чтобы все по ту сторону двери были живы. Все в родильном отделении и вне него знали, что сейчас рожает новый «Символ мира». Они решили не делать это тайной, как делала седьмая владелица «Один за всех», но и такого ажиотажа не ожидали. Их агент из пиар-группы занимался этой хуйней, а курировать помогала Мина. Но огромная фанбойная толпа — не только дань уважения и любви, но и великолепная маскировка для злодеев. Именно поэтому здесь собралось про больше, чем на комик-кон или во время объявления геройского топа. И все они вооружены и опасны. — Каминари заберет Инко, она рядом. Они приедут позже. Здесь почти все. Мы отдали вещи, их унесут в послеродовую палату. И… мы занесли цветы и шарики туда. Мидория обязательно улыбнется, когда придет в себя после… — Бакуго уже и забыл, что отправил Очако за документами в машину. Сейчас она здесь, сидит рядом. Её больничный халат смотрится не так глупо. Мина шепнула, что пошла им за кофе. На самом деле, она знала, что их двоих сейчас нужно оставить. Как только свидетелей не осталось, Бакуго вцепился в подставленную ладонь Урараки и с силой сжал. — Я не… — Не забывай дышать. — Разве их организм не создан, чтобы рожать. Почему его лицо было таким белым от боли? — Он справится. — Ещё бы, он же «Номер один», — скривился, как от зубной боли, Бакуго. А когда-то они мечтали обскакать друг друга в борьбе за этот дешевый пиар-слоган. — Не потому, Кацуки. Он любит тебя. — Шанс, что они оба выживут, один на хуй знает сколько. Слова врача. Ну, по-другому. — Он вырвет этот шанс зубами. Иди ко мне. Два топовых героя-про, беспомощные со своими великолепными боевыми причудами, с тяжелым сердцем ожидали возвращения врача как Мессии. И молча молились, торгуясь с богами как на базаре, предлагая что угодно, чтобы в следующую секунду врач вышел с непременно хорошей новостью.