Пирамида Маслоу, и ты на всех её уровнях

Бакуго смотрит на своего мужа, переводит взгляд вниз, на младенца, и думает, когда это началось. Точно ещё до рождения их малыша. Кажется, на первом году обучения в Юэй, когда их отправили по экспериментальной программе стажировки на остров Набу. Бакуго помнит не всё, что там происходило. В какой-то момент у него в памяти дыра как от разрывной пули, а потом он помнит вертолеты над головой, военных, госпиталь и свои уничтоженные вдрабаган руки. Он помнит нападение Найна и его увальней на остров. Как они проводили эвакуацию. Как они провалили первый бой. И примерно тогда же, Бакуго думает, он впервые увидел, как работает инстинкт омег перед детьми в опасности. Он помнит искалеченного Деку, который всё пытался оттеснить тех детей, по чью душу и пришел Найн. Там были девочка-десятилетка с мерзким как у Кацуки характером и пацан помладше с заживляющей причудой. Когда Бакуго ворвался в гущу событий и одним взрывом утянул Найна за собой, он бросил всего лишь один беглый взгляд на омегу, чтобы увидеть животный оскал на залитом кровью лице. Он не видел такой звериной решительности никогда до: ни на фестивале, ни на их первой боевой тренировке, никогда до этого. Омеги обладали феноменальным по сравнению с другими полами чувством материнского долга. Бакуго много чего такого слышал, но никогда особо не придавал этому значения. Ну, любят детей. Бакуго тоже их любил. Ну, не ненавидел. Но материнский инстинкт был поистине завораживающей силой, и альфа невольно преклонял перед ним колено. Бакуго посмотрел на своего мужа, перевел взгляд вниз, на младенца. — Я возьму его, Деку. Давай сюда. Ты плохо стоишь на ногах. Они стояли в окружении взрытого асфальта, перевернутых, орущих сигнализациями, машин и руин того, что было многоквартирным домом. Вокруг дым, пыль и запах паленого. Люди в страхе и панике мечутся туда-сюда — герои вывели кого успели. Но у некоторых не было шанса. Например, у жительницы квартиры, в чьё окно угодил один из снарядов. Деку и Армагеддон — боевое имя Кацуки — входили в квартиру вдвоем. И вдвоем обнаружили мертвое тело, которое лежало клубочком на чём-то, что издавало звук. «На чём-то» оказался живым грудничком, не старше полугода. Он истошно хрипел, сжимая своё красное морщинистое лицо и обгоревшие пальчики на руках. Деку вцепился в ребенка мертвой хваткой, и Бакуго снова почувствовал «это». Но его омега покорно передал младенца мужу, в следующую секунду падая на землю на подкошенных ногах. Он устал. Эта эвакуация была из тех случайных миссий, когда «мимо проходил», но очень сложных, как и все места с десятками невинных жертв. Бакуго устал тоже. Но всё равно крепко, но бережно, прижимал к нагрудному щитку запелёнатого в одежду Деку младенца, покачивая, как делал это сотни раз с их Кацуки, и внимательно смотря. Зеленые глаза смотрели в ответ.