Пирамида Маслоу, и ты на всех её уровнях

Бакуго даже взял дополнительный, сука, сеанс у своего психолога. Мидория тактично-молчалив, но Кацуки совершенно не уверен, нормально ли это в подобной ситуации, или нет. Они в ней в первый и, дай Всевышний сил, последний раз. Но разговор ничего нигде не прибавляет, кроме фантомной боли в области отсутствующих денег, уплаченных за час сессии. По возвращении Бакуго натыкается (точнее, находит этого игрока в прятки) на мужа в детской. Цукатсу уже пять, и он спит в кровати-трансформер «на вырост» из «ИКЕА», но они по-прежнему не убирают кроватку для новорожденных, такую красивую и розовенькую. Бакуго купил её, будучи в пьяном угаре в ночь после того, как Мидория жестом фокусника достал две полоски. В ту ночь он со спокойной душой выпроводил склонного к лечению стресса рюмочкой мужа с Киришимой и Каминари в бар. Выпроводил, чтобы лечь спать, проснуться в четыре утра и получить ужратого в слюни любимого альфу с коляской, кроваткой, памперсами для взрослых и двумя плюшевыми ростовыми куклами, Всевышнего и… Минеты. Очень странно. Впоследствии выясняется, что они выиграли в ставках на футбол в баре и пошли кутить, но ошиблись и завернули в «Детский Мир», который работает круглосуточно. Кому вообще нужны круглосуточные детские супермаркеты? Много вопросов и мало ответов. Так или иначе, символ того, как Бакуго в ту ночь перетрухал, до сих пор стоял в углу детской, отданный под домик куклы Люсиль. Хотя деревянные решетки, за которыми кукла Люсиль грустно светила жопой в кружевных панталонах, уткнутая носом в матрац, навеивали грустные ассоциации с бараками… Бакуго понял, что подвис, только когда уловил нежный аромат омеги под носом. Деку вжался носом в ямку на шее своего альфы и тихо фыркнул. — Ебаный нахуй. — Я? — спокойно, просто чтобы не молчать, поинтересовался омега. — Ты ещё не ебаный и ещё не на хуе, — не сменяя тона, продолжил Кацуки. — Даже если мы шепотом, и я слышу по запаху, что Цуки спит, предлагаю перестать осквернять детскую и пойти в гостиную. Бакуго только с виду был гопником с архаической жаждой крови* или в приступе амока*. На деле же он был ведомым как теленок, спустя сотни часов в кушетке психологов и врачей, и покорным, когда Деку открывал рот. Хотя СМИ его образ бунтаря с РПВ* больше нравился, как ни старались пиар-менеджеры Динамина. — Мне это, блять, не нравится, — озвучил Каччан, едва коснувшись дивана. Возможно, это звучало грубо, но Деку слышал, как едва-едва у Каччана свело горло и голос повысился на пол октавы. Прежде, чем Деку открыл рот, альфа продолжил: — Но я знаю, что ты уже заказал юриста, собрал документы, связался с опекой, комитетом по усыновлению, приготовил для меня аргументы и составил список того, что нужно на первое время. Ты не особо шифровался? — Прости меня, Каччан. Я сделал всё, но пока что мы можем это отыграть назад. Одно твоё слово — и мы всё вернем. Я обещаю, что никогда тебя в этом не попрекну, но хотя бы выслушай эти аргументы. Деку слишком быстро пошёл на попятный для человека его упертистой породы. Обычно они ссорились до содранного горла. Редко, но прям до немоты, и когда Цуки был в садике. Подобная ссора у них уже была, но из-за щенка без одной лапки, которого Изуку спас во время патруля. В процессе долгой словесной схватки под заголовком «Ты не будешь тащить в дом каждого пострадавшего из-за его красивых глаз, а, чтоб ты знал, они по цвету как понос…!» оба остались без голоса, день закончился на злой ноте агрессивным сексом, а Цукатсу ночевал у няни-Киришимы. Щенок был передан руками героя самого-господи-милостивый-Деку в приют и тут же нашел заботливого хозяина, а тема с жалостью к спасенным была исчерпана и закрыта. Или, как оказалось, нет. Кацуки закрывал глаза и видел диафильм из слайдов, как весь последний месяц Деку выкраивал двадцать пятый час в сутках, чтобы навестить спасенную годовалую девочку, у которой из семьи в результаты взрыва не осталось никого. И это было не наваждение в плане «Какой милый щеночек, давай оставим?», а темный от горя, желания и нежности взгляд омеги на младенца. Такой взгляд, каким смотрят родители на детей. — Аргументы. Кацуки шумно выдохнул, демонстрируя, что альфа уже принял поражение. — Ну, во-первых, её улыбка… — и на щеках омеги, под веснушками, расцветают две маленькие ямочки. Кацуки думает, будут ли у девочки такие же.