Розка и Янка: Истории

Сегодня Роза и Яна планировали грандиозную поездку в соседний городок под названием Нижние Лодки. Он славился двумя местами: живописным озером и огромной барахолкой, местами похожей на свалку, а местами — на лучшие торговые центры. Там можно было купить буквально всё, от заколок с бисером до чугунных батарей. Туда девушки и держали путь, ведь недавно Яне пришла в голову гениальная идея: чтобы дебютный альбом, к записи которого они рассчитывали приступить в ближайший месяц, стал грандиозным музыкальным событием, нужно было использовать не менее грандиозные музыкальные инструменты. В школе Яне пару раз удавалось просочиться на уроки труда для пацанов. Она, со свойственным ей умением сливаться с интерьерами и сидеть тихо, как мышка, наблюдала, как они выжигают и паяют, поэтому считала, что тоже так сможет и задумала создать собственную, уникальную гитару. А тут ещё ей в журнале попалась статейка про Брайана Мэя из «Queen» и его красавицу «Red Special», и Яна решила — всё, паяю свою «Красную особую», только ещё круче, со всякими, как говорила Роза, движками-усилками. Да, «твёрдости» рук Яне явно недоставало, но зато был интерес и подкреплённая Розой, которая всегда была за любой движ, уверенность в успехе. Около двух часов они тряслись в пригородном поезде, настолько проржавевшем, что сквозняки в нём свистели похлеще Соловья-Разбойника. Яна радовалась лишь тому, что в термосе у них был не какой-нибудь травяной чай, а кофе с коньяком, который по пропорции лучше было бы называть «коньяк с кофе». Роза и Яна передавали друг другу термос, по очереди делая большие глотки обжигающего напитка. В Нижние Лодки они приехали разгорячённые, розовощёкие, весёлые и, в случае Розы, несколько агрессивные. Станция находилась на пригорке, а прямо под ним простиралась барахолка. Роза, надев очки на голову, потянулась, разглядывая рынок:   — Я, блин, уже предвкушаю наш великий заплыв в океан всякого барахляного эксклюзивчика! Сколько у нас денег, а, Янка? Я готова конкретно так потратиться! Та плоховато слушающимися пальцами достала из сумочки комок мятых бумажек: — Я взяла… — она замялась, пытаясь посчитать деньги. — Пять… Сорок пять рублей. — Чё так мало, блин? — Ну… Я думала, мы только за усилками… — За узелками, нахрен, — вздохнула Роза. — Ладно, блин, чего мне с тобой делать. Надо было самой за этим проследить, а то ты как обычно. И она, выхватив у неё деньги, сунула их в задний карман штанов, схватила Яну под ручку и потащила в сторону рынка. С полчаса они ходили между палаток, стеллажей, столиков, пледов, сеток, в общем, всего, на чём можно было развесить или разложить вещи. Яна тихо поражалась разнообразию и полярности «ассортимента» рынка — здесь реально было найти и чудесные, красивые, качественные вещи, которые было бы не стыдно подарить и самому Ричарду Сапогову, и настоящий мусор, типа драных всеми кошками мира кресел и разлезшихся синтетических мешков для картошки. Коньяк с кофе ощутимо дал ей в голову, поэтому она, погружённая в свои рассеянные мысли, просто таскалась за Розой, вошедшей в покупательский раж. Роза постоянно что-то выкрикивала, переругивалась с продавцами и порывалась померить какие-то цветные кофты и кожаные куртки. Яна воспринимала её речь как фон, пока на одном из поворотов Роза не заорала дурниной: —  Мать моя женщина! Янка, блин, ты посмотри на эту красотину! И она устремилась к ближайшему прилавку, на котором высились алые лаковые сапоги на десятисантиметровой шпильке. — Сколько стоят? Какой размер? — срывающимся от возбуждения голосом спросила Роза продавщицу. Яна с удивлением на неё посмотрела — она никогда не видела у Розы подобного ажиотажа насчет  вещей. — Сорок рублей и размер тоже сороковой, — прочавкала продавщица, кусая дымящийся пирожок с картошкой. — Нихрена вы тут цены загинаете! — откинула волосы назад Роза. — Ну, давайте, блин, мерить, что мне ещё остаётся. Поразили меня прямо в сердечко, ю ноу, — повернулась она к Яне и улыбнулась так необычайно мягко, что той даже не захотелось что-то ей возражать. Сапоги сели на Розу как влитые, хотя с остальной её одеждой — штанами с объёмными карманами и цепями, футболкой «Led Zeppelin» и длинными полуспортивным пальто — сочетались странновато. Да и, если честно, они вообще не подходили ни к одной вещи из скудноватого гардероба Роза — выглядели так, будто она стащила их из гримерки какой-нибудь группы «Комбинация». — Вообще коллапс! — хлопнула в ладоши Роза. — Это, блин, наша собственная «Красная особая», только лучше примерно в хреналион раз. Что скажешь? Яна вздохнула — ноги Розы в этих сапогах смотрелись божественно, вот только от ощущения того, что они так понравились ей из-за приличного «градуса» и неприличной яркости, и что она забросит их в дальний угол шкафа через пару дней, Яна избавиться не могла. — Очень ярко, — сказала она. — Но красиво? — насторожилась та. — Очень. — Точно? — подошла к ней вплотную Роза. Теперь она возвышалась над Яной не на двадцать, а на все тридцать сантиметров. — У меня слов нет, — мгновенно слилась с цветом сапог Яна. — У тебя их всегда маловато, — хохотнула Роза и чмокнула её в лоб. — Люблю её, капец, — широко улыбнулась она продавщице. — И сапоги ваши беру. Скидос устроите? — Два рубля максимум, — подбоченилась та. — Идёт, — неожиданно быстро согласилась Роза и отсчитала тридцать восемь рублей. — Пойду прям в них. Старые мои упакуйте, — протянула она продавщице пыльные берцы. Пока та с нескрываемым недовольством заворачивала грязные сапожища в газеты, Роза повернулась к Яне, которой теперь приходилось задирать голову, чтобы смотреть ей в лицо: — Чего ты, блин, кислая такая? — вскинула брови Роза. Яне не хотелось признаваться, что она переживает, что им не хватит денег для музыкального оборудования, поэтому выдала другое своё опасение: — Это же т…типа барахолка… Может, эти сапоги уже носил кто-то? Может, их сняли с у…убитой проститутки? И она тут же опустила глаза, поняв, что, возможно, обидела Розу, назвав так впечатлившие её сапоги проституцкими. Но обижаться и принимать что-то близко к сердцу вообще было не в характере Розы, поэтому она просто крикнула продавщице: — Эй! Это сапоги с мёртвой шлюхи? Та чуть не подавилась от удивления или возмущения: — Нет! С чего ты взяла? Роза просто махнула рукой и повернулась к Яне: — Ну, успокоилась, киселёк мой овсяный? Пошли за проводками! Яна никогда не видела Розу на каблуках, тем более таких высоких, поэтому искренне поразилась тому, что та не растеряла скорости и размаха шага. Уже через час они сидели в электричке до Катамарановска: Яна прижимала к себе кулёк с нужной аппаратурой, а Роза глаз не могла отвести от своих сияющих лаковой кожей сапог. — Я уже нахрен знаю, куда буду их носить, — крутя ногами так и сяк, сказала Розка. — Куда? — На сцену, блин! Ты приколись, как охрененно будет: мы с тобой представляем наш дебютный альбом, так его и назовём, блин, «Красные особые», я выхожу в этих сапожищах, и весь зал просто выпадает, нахрен, от экстаза. Даже ноги блёстками посыплю по такому случаю, я тебе кричу! Серебряные блёстки на ногах, на руках и на глазёнках моих великолепных, серебряные цепи везде, красные сапоги эти и какие-нибудь крутые черные шмотки. Отвал всего, а? Теперь тебе надо придумать образ! И она продолжила болтать, предлагая всё новые и новые варианты сценических костюмов. Яна слушала её с нескрываемой улыбкой умиления — для себя-то она давно решила, что не будет наряжаться на сцену, но Розу ей просто не хотелось перебивать. Впервые она видела её столь увлечённой одеждой. Это было очень необычно и даже приятно. «Какая же она яркая и классная!» — смотрела Яна на Розу влюблёнными глазами, стратегически скрытыми за линзами очков…