Розка и Янка: Истории

Катамарановск снискал дурную славу всесоюзного рассадника криминала, что было совсем не удивительно — в небольшом городке творили свои противозаконные делишки почти десять ОПГ. Конечно, безоговорочно «центровыми» были «Железные рукава», но играть роль серых кардиналов тоже относительно неплохо, особенно в мире бандитов. Именно такую позицию в криминальной иерархии Катамарановска занимала ОПГ «Багровые пули». Казалось бы, банда из двух членов, да ещё и девчонок — курам на смех, но качество не всегда равно количеству, а возраст — опыту. К Розе и Шершняге прислушивался сам Роман Стрельников, который изначально даже не рассматривал их как возможных конкуренток или, наоборот, соратниц. Но успехи «Пуль» говорили сами за себя. Обладающая природным магнетизмом, умеющая незаметно расположить к себе, а потом так же незаметно оттяпать полруки, красивая и уверенная в себе Роза в тандеме с тихой, молчаливой, деликатной, но одновременно с этим расчетливой и хорошо разбирающейся в финансах Яной проворачивали такие делища, что «Железные рукава» с их нахрапистостью иногда диву давались. Вообще, «Багровые пули» были настоящими альтернативщицами криминального мира Катамарановска. Им было плевать на правила, начиная с того, что они не скрывали, что их связывает не крепкая женская дружба, а не менее крепкая и не менее женская любовь, что для консервативного городка было нонсенсом, заканчивая тем, что они игнорировали негласное «Правило музыканта». На самом деле, и Роза, и Яна прекрасно играли на музыкальных инструментах, вне криминального бизнеса они даже баловались собственной рок-группой, но при этом никогда пафосно не появлялись под звуки гитары или барабанов. Для создания нужного образа им были нужны лишь дорогущие «Ролексы», длинные пальто — чёрное у Розы и песочное у Яны, да фирменные очки. Когда Роман Стрельников решил убрать все конкурирующие бригады, он и не думал трогать «Пули», слишком уж их уважал. Да и такой тихий, но сильный союзник всегда был нелишним, особенно учитывая, что сам Роман с недавних пор сидел в инвалидной коляске, и даже рассматривал возможность присоединения «Пуль» к «Рукавам». Но это потом. Пока что он просто подписывал с ними вечный договор лояльности кровью. Кровью других ОПГ города. И всё бы у «Багровых пуль» и «Железных рукавов» было хорошо, если бы не одно «но» — на криминальный ринг Катамарановска рвался новый боец — банда Нателлы Стрельниковой «Железные каблуки». И другую чисто женскую бригаду Нателла терпеть была не намерена. Слияние и поглощение либо смерть — только такими, по её мнению, могли быть варианты их с «Пулями» отношений. «Каблуков» было ровно в два раза больше, чем «Пуль», поэтому Нателла даже не думала налаживать с ними контакты, мягкость была не в её стиле. Она хотела стать единственной королевой криминального мира Катамарановска. Встречу они запланировали в ресторане «Бирюза». Мало посетителей, красивый вид из окон и интерьер, официанты, которым до тебя нет дела — идеальное местечко для переговоров, тем более, на такие темы. Роза с Яной решили прийти за полчаса до назначенного времени — это создавало иллюзию контроля над ситуацией. Молча сунув официанту за пояс фартука десятку, Роза указала ему на два столика в самом углу зала, и тот, мгновенно поняв, чего она хочет, кинулся их сдвигать. Дождавшись, пока он управится и притащит из подсобки новую большую скатерть, Яна и Роза прошли к столу и, сев так, чтобы видеть всех входящих, закурили. — Как думаешь, что эта стервозина нам предложит? — выдула дым в потолок Роза. — Если объединиться — пошлю её нахрен. Под мужиков не прогнулись, под баб шоссейных и подавно, блин. Яна взяла её за руку: — Конечно, Роза. Та было наклонилась, чтобы её поцеловать, но их прервал протяжный звук, похожий на нытьё. Саксофон. «Железные каблуки» явились. — Ну, здравствуйте, девчоночки, — намеренно растягивая слова, произнесла Нателла и без приглашения уселась напротив Розы. — И тебе не хворать, — криво улыбнулась та, гася окурок прямо в чайной чашке. — Ой, какие мы серьёзные! — усмехнулась Нателла. — Ну, — смерив взглядом её малиновую курточку, цокнула языков Роза, — мы, в отличие от некоторых, в бизнесе не без году неделя, и знаем, как себя вести, Нателла Наумовна, — отчеканила она её имя. — Тогда сразу же перейдём от слов к делу, — побарабанила по столу своими длиннющими ногтями-лопатами Нателла. — С этого момента вы, девчоночки, работаете на меня. — Это с чего у тебя такие выводы? — чуть приспустила очки, чтобы посверлить её своими пронзительными зелёными глазами Роза. — А с того, — тоже исподлобья глянула на неё Нателла, — что либо вы ложитесь под «Каблуки», либо… вас ждёт смерть! И она рассмеялась так звонко, что Яне стало не по себе. Роза же держала удар стойко. — Ложиться под кого-то тут привыкла только ты, — без тени улыбки сказала она. — Запомни раз и навсегда — мы неприкосновенны. А теперь вали отсюда со своим ансамблем песни и пляски, пока я твои коготочки не пообломала нахрен, — махнула Роза рукой. Нателла, к Розиному удивлению, встала из-за стола и направилась к выходу, но на полпути развернулась на своих шпильках и весело, совершенно обыденно сказала: — Раз так, теперь вы умрёте! Ну что, девчонки, набьём «Пули» пулями! — вновь рассмеялась она. Как по мановению волшебной палочки из её ридикюля появился Калаш, другие «Каблучихи» тоже подоставали здоровенные автоматы, но и «Пули» были не лыком шиты — под пальто у Розы с Яной всегда имелись заряженные «тэтэшники», небольшие, лёгкие и элегантные, под стать их владелицам. Нателла начала стрелять первой, без предупреждения, но все её пули мазали мимо цели. Другим «Каблучихам» тоже не везло — ресторан быстро наполнился звоном разлетающихся вдребезги графинов, стаканов и окон. Пол усеяли осколки разной формы и размера, отчего Роза невольно вспомнила любимого «Крепкого орешка». Да, «Каблуки» и их стрельба настолько её не тревожили, что она спокойно могла думать о кино. Яна же не отличалась подобной стрессоустойчивостью — вздрагивала от каждого разбитого графина и мысленно молилась, чтобы пули пролетали над головой, а не в неё. Когда первый запал «Каблуков» иссяк, Роза шепнула Яне: — Хреначим по коленям. А после встала из-за стола и не дрогнувшей рукой выстрелила Нателле ровно в правую коленную чашечку. Та, вскрикнув, рухнула на пол. Роза же, как ни в чём не бывало, дала носком своего тяжелого ботинка Телефонистке по голени, а Саксофонистке врезала в нос её же инструментом. Самую крупную же девку, Водительницу, «положила» уже Яна — она долго целилась, но таки попала ей в предплечье, зацепила по касательной. Роза, довольно ей подмигнув, присела на корточки возле извивающейся от боли Нателлы: — Как говорит твой муженёк: «Кто с пером к нам придёт, от ствола и скопытится». Ты же пришла к нам сразу со стволом, и результат не заставил, нахрен, себя долго ждать. Надеюсь, урок усвоен, Нателлочка. В Катамарановске только одна женская бригада, так было и будет всегда. Ей, конечно, хотелось плюнуть ей в ноги, но она сдержалась — слишком уж это недостойный жест. — Пойдём, Ян, — обняла она её за плечи и повела прочь из «Бирюзы». На входе их встретил до смерти перепуганный, слившийся по цвету со своими накрахмаленными скатертями официант. Яна вновь молча сунула ему деньги, только уже не десятку «деревянных», а несколько сотен «зелёных». Стоило им выйти из «Бирюзы», как у Яны подкосились ноги, и она просто повисла у Розы на руках. — Так, тихонько, блин, это что ещё за умирающие лебеди? — аккуратно усадила она её на капот их «мерса», припаркованного прямо у ступеней ресторана. — В жизни так не боялась, Роз, — припала к её груди Яна. — Да чё ты, блин, выдумываешь? Банда драных мочалок, а не железных каблуков, нахрен. Так что, — развязала она Янин лазурный шейный платок и начала обмахивать им её лицо, — прекрати истерику и поехали домой. — Может, лучше к Роману? — А, может, и к Роману. Запрыгивай, короче, — щёлкнула она брелоком сигнализации. Оказавшись в машине, Яна открыла бардачок и достала оттуда бутылку коньяка. Только приложившись к ней, она немного пришла в себя и захотела было вернуть на место свой шейный платок, но, взглянув на него, невольно вздрогнула. На платке краснело несколько капель крови — явно не её, скорее всего, Водительницы. Яна медленно убрала тряпицу в карман и посмотрела на Розу: — Скажи, зачем нам всё это? — Что «это»? — пробубнила та, отъезжая от ресторана. — Вся это кровь, стрельба… бабло. — Ну, не мы такие, жизнь такая. Ты просто слишком добра для неё, Янк. Не загоняйся, блин, ты чего? — легонько стукнула её по плечу Роза. — Ну ты даёшь, нехило тебя девки Стрельниковой проняли. Ничего, Роман своим парням скажет — этих сучандр с лица земли сотрут, чтобы неповадно, блин, было, к нам лезть, — она притормозила на светофоре и внимательно посмотрела на Яну. — Ты точно в поряде? — Да, всё хорошо, Роз. Только… закинь меня домой, ладно? А к Роману сама съезди. — Да без бэ, — резко выкрутила руль Роза. — Тебя не поймёшь, блин. Сама предложила, сама же и слилась. Весь путь до дома они провели молча, Роза лишь отбивала ногтями по рулю ритм песен, игравших по радио. Когда они доехали до дома, Яна кивнула Розе на прощание и вышла из машины, боясь обернуться и увидеть в глазах Розы гущу непонимания. Возле подъезда Яна, попивая коньяк, ещё несколько минут смотрела на свой голубой платок, а потом бросила его в грязную полузамерзшую лужу и утопила в ней носком ботинка. Сегодня она сама будто окунулась в подобную грязь — считай, просто так прострелила человеку плечо. Это было действительно странно и страшно, но ещё страннее и страшнее было то, что Роза назвала её добрым человеком таким тоном, будто сказала нечто само собой разумеющееся. Яна бы с лёгкостью поверила боевой подруге и возлюбленной, как верила всегда, но красные капельки, всё ещё заметные на тонущем в луже платке, говорили об обратном. Добрые люди не причиняют другим вреда. Или у Яны слишком устаревшие представления о добре и зле?