Розка и Янка: Истории

— Блин, Янка, ты только глянь, какую чумовую хрень я сегодня получила! — помахала Роза перед мирно попивающей на кухне чай Яной мятым конвертом. — Что это? — подняла Яна всё ещё сонные в двенадцать дня глаза. — Короче, помнишь, я тебе рассказывала, что у меня в Ленинграде есть кореш, бывший одноклассник, Игнат-Индейка? Он захреначил свою рок-банду, «Индейские крылья», нахрен! Собирает теперь в своей халупе пыльной целые концерты, говорит, что они настолько, нахрен, круты и эксклюзивны, что туда стекается весь муз-цвет города. Даже настоящие звёзды, ю ноу, блин. — Типа… как из телевизора? — удивилась Яна. — Ещё лучше! Говорит, на днях к нему заходил сам Вячеслав, нахрен, Бутусов! Я, конечно, хрен в такое поверю, но вдруг не брешет… Короче, тема такая: он нас приглашает к себе на пару дней. Едем? Мне кажется, это, блин, даже не вопрос! Конечно, Яна согласилась. Если уж к Игнату-Индюхе Вячеслав Бутусов заглядывал, как могла отказаться она?

***

Квартира Игната, как и описала Роза, была отчаянно пыльной и какой-то затёртой. «Это он своими рок-лучами её испепеляет, нахрен», — шутила Роза. Сам Игнат был под стать своему жилью — худой, всклокоченный, одетый в огромный растянутый бежевый свитер и такие же треники, с нездорово блестящими глазами и странноватой широкой улыбкой. Розу и Яну он встретил радушно, и даже предложил им раскладушку на кухне, от которой девушки поспешили отказаться — халява халявой, но комфорт они всё же любили, поэтому и заказали себе небольшой номер в гостинице на окраине Ленинграда. — Ты, Индюха, прости, но мы типа тебя не хотим смущать и всё такое. Да и барышни мы, ю ноу. Увидишь мою шикарную голую ногу, торчащую ночью из-под одеяла, обомлеешь, и играть не сможешь, — смеясь, пояснила Роза. — Лучше встретимся на самом концерте, пойдёт? — Он вечером, — пожал плечами Игнат, закуривая третью за десять минут сигаретку. — И чудно. Мы пока город посмотрим. И Роза, и Яна впервые были в Ленинграде, поэтому им пришлось купить в ближайшем газетном киоске карту, чтобы не потеряться. Картографы из обеих, конечно, были так себе, но Невский они нашли легко и, вооружившись любимым Полароидом, начали фотографировать достопримечательности, монументы, красивые здания и себя на их фоне. Особенно Розе понравились знаменитые кони на Аничковом мосту: — Знаешь, почему они никогда не ржут? — игриво ткнула она Яну в плечо. — Нет, — честно сказала та. — Короче, существует легенда, что заржут они только тогда, когда по мосту пройдет девственница, — подмигнула она Яне. — Как видишь, блин, молчат, молчат, как партизаны, нахрен! Это всё потому что мы с тобой тут! — и она засмеялась громче, чем предполагаемые кони. Яна тоже широко улыбнулась. Даже глупости от Розы звучали просто очаровательно искренне. Она чудесно провели день — прошли, наверное, километров десять, сделали множество фотографий и поужинали потрясающими свежими сдобами в одной из многочисленных ленинградских булочных. Время незаметно подкралось к девяти вечера, и девушки решили, что пора выдвигаться к Индюхе — его квартирник должен был начаться с минуты на минуту. Уже в подъезде Яне стало немного не по себе — его наполнял дым, сладкий, явно не сигаретный. На втором же этаже, у двери Индюхи, из-за этого сизого дыма вообще невозможно было дышать. — Чё у них там, пожар, что ли? — нахмурилась Роза, но в квартиру всё же вошла. Конечно, никакого пожара там не было — просто фигуральный «дым коромыслом» превратился в буквальный. Люди, которых в небольшую двушку набилось по виду штук сорок, курили везде — стоя, привалившись к косяку, сидя на стульях, столах и тумбочках, и даже лёжа на полу. Где-то сквозь гул голосов слышался гитарный перебор. На него и пошла Роза, таща за собой Яну. Индюха, источник музыки, обнаружился в самом углу дальней комнаты, почти на балконе. Он, закусив самокрутку, явно наполненную не табаком, медленно дёргал струны и что-то мычал. Роза, недовольно откинув волосы назад, окликнула его:  — Эй! Это чё тут, нахрен, за вакханалия? — Это мой квартирник, Розочка! — вполне разборчиво, несмотря на торчащую изо рта сигарету, пояснил Игнат. — Я думала, что на квартирниках типа… проводят концерты, нормальные концерты, а не эту, блин, чухню, — продолжила злиться Роза. Тот на это просто развёл руками и вернулся к своему брынчанию. У Яны же всё сильнее и сильнее темнело в глазах от обилия сигаретного дыма и непрекращающегося шума и гама. — Роз… — тронула она её за руку, — что-то мне нехорошо. — Чего случилось? — испугалась та. — Душно страшно, — полуобморочным голосом сказала Яна. — Всё, блин, пошли, нахрен, — взяла её за руку Роза и повела на кухню. Странно, но там никого не было, а открытая форточка впускала достаточно холодного вечернего воздуха, чтобы сизый дым рассеивался, и дышать было возможно. Подхватив Яну под бёдра, Роза усадила её на подоконник и, взяв с батареи застиранное и посеревшее вафельное полотенце, принялась им её обмахивать. Яна, прикрыв глаза, привалилась к окну и старалась дышать максимально глубоко и медленно. — Лучше? — через пару минут поинтересовалась Роза. — Лучше, — кивнула Яна, поймав Розину руку и с благодарностью поцеловав ей в раскрытую ладонь. — Ну и дичь он тут, нахрен, вкипитярил! Грёбаный шок! Наркопритон, блин, для обдолбанных бездельников. Знала бы, никогда бы не поехала в такую даль, чтобы смотреть на эту ерунду. — Это точно, — кивнула Яна и вновь прикрыла глаза. Голова всё ещё сильно кружилась. — Эй, ты там это, блин, приём-приём, как слышно? — вновь помахала у неё перед лицом тряпкой Роза. — Мне сейчас придётся делать тебе искусственное дыхание рот в рот, нахрен, — и она легонько дунула Яне в шею. Ты резко открыла глаза. — Вот, так-то, блин, — улыбнулась Роза и поцеловала её сначала в лоб, а потом и в губы. Медленно, глубоко и с чувством. Яна, позабыв о головокружении, ответила ей, поглаживая по волосам. Роза раздвинула её коленки, прильнула к ней близко-близко, и хотела было поцеловать в шею, но тут послышался скрип двери, и она, резко отстранившись, обернулась. Вошедший заставил её ахнуть и выронить тряпку. — Это… вы? — непривычно тихо спросила Роза. Чтобы узнать, кто же так сильно удивил Розу, Яна выглянула из-за её плеча и тут же сама открыла рот. В холодильнике шарился… Глеб Самойлов. Ну, или человек, похожий на него.  — Это вы? — уже громче повторила свой вопрос Роза. Тот, найдя, наконец, бутылку пива, закрыл холодильник и пожал плечами: — Да. — Глеб Самойлов? — сделала к нему шаг Роза. — Да, — так же спокойно сказал он. — А как вас занесло-то на Индюхину вечерину? — Мне сказали, что здесь вся молодая рок-тусовка Ленинграда, так нахваливали… Но… — он вздохнул. — Ничего хорошего тут нет. — Мне тоже не нравится, — подала ему руку Роза. — Кстати, я — Роза, а эта окисленная барышня на подоконнике — Яна. Индюха пригласил нас сюда с самого, блин, Катамарановска, это такая дыра, вы про него и не слышали, наверное, никогда. И, короче, там вечериночки куда интереснее этой, нахрен, Индюхиной дым-машины! — рассмеялась она. Глеб пожал ей руку и протянул бутылку пива: — Будете? — О, нет, спасибо, — замахала руками Роза. — Может, вы… автограф нам дадите? — Ну, давайте, — так же безразлично кивнул Глеб. Намётанный глаз Яны уже определил, что он, как и большая часть Индюхиных гостей, скорее всего, находится под воздействием чего-то. Роза же бойко выдвинула ящик стола и принялась в нём рыться. Найдя, наконец, карандаш и чуть пожелтевший блокнот, она дала их Глебу, тот написал короткое «Розе и Яне», поставил подпись, вернул блокнот Розе и, подняв бутылку как в тосте, молча ушёл с кухни. — Вообще коллапс, блин! Не зря съездили, Янк! — довольно помахала Роза блокнотом. — Индюха, конечно, отстойник тот ещё, зато звезду встретили, как и хотели. Яна всё ещё находилась под впечатлением от вида живого Глеба Самойлова в паре метров от себя, поэтому могла только кивать. — Кстати, на чём мы там остановились? — вырвав из блокнота страницу с подписью и положив её себе в карман, приблизилась Роза к Яне. — Роза, — зарделась та, — вдруг кто-то увидит? — И чего? Скажу, что соринку у тебя в глазу искала, — подмигнула Роза и притянула её к себе за талию. — Да и тут такой дым, что никто ничего не заметит… И она, забравшись непривычно холодными руками Яне под футболку, принялась аккуратно, но настойчиво целовать её в шею, пока та, наконец, не обхватила Розины бедра ногами и не зарылась пальцами в её длинные волосы. Удовольствие от квартирника им всё же удалось получить. Правда, не совсем так, как они на это рассчитывали…