Розка и Янка: Истории

С самого детства Роза ненавидела, когда её трогали за волосы. Это началось из-за того, что бабушка, заплетая её длинные волосы в причудливые причёски, дёргала её так нещадно, что у Розы на глазах выступали слёзы. Как бы она не ойкала и не говорила бабушке, что ей больно, та пущей важности затягивала её волосы и вплетала в них ленты. Сказать, что Роза с ужасом ждала каждой причёски — не сказать ничего, поэтому, когда она доросла до того, что смогла сопротивляться бабушке, волосы Роза стала носить только распущенными. Ей понадобилось лет десять, чтобы снова начать их собирать, хотя бы в небрежный пучок. А потом она встретила Яну. Первым комплиментом от неё стало: «Твои волосы… Волосы у тебя красивые, Роза», и Роза, неожиданно для самой себя, подумала, что Яне можно доверить свои густые светлые локоны. Всё же, постоянно ходить с одной и той же причёской довольно утомительно. После одной из первых ночей, что они провели вместе, Роза дала Яне расчёску и сказала: — Сооружай, что хочешь. Хоть Вавилонскую башню хреначь. Где-то в глубине души она боялась, что Яна всё равно её дёрнет, но та так мягко и аккуратно расчесала её волосы, а потом заплела тугую косу, что Роза, увидев себя в зеркале с этой причёской «волосок к волоску», улыбнулась: — Ручки у тебя золотые, Янка. И очень лёгкие, что тоже, блин, немаловажно. С тех пор Яна почти каждый день заплетала Розе красивую косу, которая доставала ей аж до лопаток. Со временем она научилась плести и «щучий хвост», и он так нравился Розе, что она могла ходить с ним не только пока чистила зубы и жарила какую-нибудь яичницу, но и вообще весь день. Такими красивыми, аккуратными и, что немаловажно, безболезненными косы от Яны были потому, что она очень ответственно к ним подходила. Конечно, мама ещё в детстве научила её плести самую простую косичку, и Яне так понравился этот процесс, что она развесила по всему дому атласные и капроновые ленты, и плела, плела их по нескольку часов в день. Но потом её навык немного подзабылся — она никогда не носила волосы длиной ниже плеч, поэтому плести косы ей было просто не из чего. И когда Роза впервые попросила её заплести косичку, Яна по-настоящему испугалась. Вдруг руки окончательно разучились сплетать три прядки в красивый колосок? Вдруг получится косо и криво? Или, что самое ужасное, вдруг она сделает Розе больно? Сначала Яна даже захотела отказаться, но роскошные золотистые волосы Розы, которые она ловким привычным движением откидывала назад, просто-таки её гипнотизировали, и она сдалась. Взяла расчёску и дрожащими руками соорудила колосок. Каково же было её удивление, когда Роза не только её похвалила, но и поцеловала с такой нежностью и благодарностью, что земля ушла из-под ног. В тот же день Яна откопала мамину подшивку журналов «Крестьянка» и принялась изучать раздел про причёски. Потом в том же шкафу нашла любимые с детства ленты, привязала их к спинке кровати и начала практиковаться. Она заплетала Розу по утрам, когда они ещё лежали в постели, и с каждым таким утром у неё получались всё более и более красивые косы, которые сопровождали всё более и более глубокие поцелуи. Яна действительно ощущала, что её навыки плетения развиваются в унисон с их с Розой отношениями и прекрасно отражают их. Разрешение трогать себя за волосы символизировало растущее доверие, осторожные прикосновения — трепет и нежность, красивые косы — гармонию. Иногда Яна смотрела на чудесные Розины локоны и не верила, что рядом с ней такая девушка — красивая, весёлая, надёжная и харизматичная. Роза же, в свою очередь, наблюдая за движениями Яны в зеркале на трюмо, не могла сдержать тёплой улыбки — она не понимала, чем заслужила столько ласки, чуткости и поддержки. И потом, когда они завершали этот своеобразный утренний ритуал долгими поцелуями, обеим было так хорошо, так приятно, что просто не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Именно поэтому они часто валялись в кровати до полудня — просто наслаждались красотой утра и друг другом. Ведь если моменты счастья можно продлить — зачем торопиться?