Розка и Янка: Истории

Почему-то Яне казалось, что учиться плести косы на лентах — стыдно, и что это показывает её некомпетентность и несостоятельность, поэтому она тщательно скрывала «тренировки» от Розы, плела только тогда, когда та куда-нибудь уходила. Особенно удачно получалось, если Роза отправлялась в магазин — с привычными огромными очередями она вполне могла проторчать в гастрономе и час, и два, поэтому Яна спокойно осваивала азы парикмахерского искусства. Так должно было быть и в один прекрасный осенний день — Роза пошла затариваться продуктами на неделю, а Яна развесила на изголовье кровати ленты, открыла журнал «Крестьянка» и принялась сооружать из капроновых и атласных полосок всякие хитросплетения. Она рассчитывала, что Розы не будет хотя бы час, поэтому, когда буквально минут через двадцать её оглушил пронзительный писк дверного звонка, Яна вздрогнула и затаила дыхание. «Почему так быстро?» — сунув журнал под кровать, нервно сглотнула она и побежала открывать. — Блин, ты прикинь, вообще улёт! — с порога воскликнула Роза. — Они булки с корицей только на прилавки выкинули, я смела половину, я тебе кричу, нахрен! Дня на три нам жрачки тут, — сунула она Яне в руки клееный-переклеенный пакет, который Яне привезли родители из ГДР. Яна, неуверенно улыбнувшись, отнесла пакет на кухню, разобрала его, а когда вернулась в комнату, застала Розу сидящей на краю кровати. — Это что за гирлянды-хреналянды? Новый год у нас, что ли? — указала на ленты Роза. — Это… Ну… — замялась Яна. — Я косы тренируюсь плести. — Косы? — удивилась Роза. — Ну… Просто… Я давно не плела. А тут ты попросила, и… Я боюсь облажаться, — вздохнула Яна. — Так это ж охрененно круто, чего стесняешься? — хлопнула по кровати Роза. — Да я… Ну, вдруг тебе бы это показалось глупостью… — С чего бы, блин? Наоборот. Мне это показалось, — она сделала паузу, — интересным. Яна резко и рвано выдохнула, пытаясь успокоиться и внушить себе, что ничего постыдного в плетении кос из лент нет. — Ими можно только, — Роза упала на кровать и накрутила одну атласную ленточку на палец, — плести? — Да нет, не обязательно, — не совсем понимая, к чему она клонит, прошептала Яна. — А привязать? — Можно. А что? — Не что, а кого, — положила Роза очки на тумбочку. — Давай, — подмигнула она Яне. — Что? — Привяжи меня, что, — закинула ногу на ногу Роза. — И делай, что хочешь. Яна как по мановению волшебной палочки покраснела с головы до пят. — Ну… Роз… Я даже не знаю, как это… Это как-то… Ну… — Необычно? — улыбнулась Роза. Яна согласно кивнула. — И разве это плохо? — Я не знаю, — севшим голосом сказала та. — Янк, — поманила её пальцем Роза, — сядь. Яна аккуратно опустилась рядом с ней на кровать. — Держи, — протянула ей Роза широкую алую ленту, — скажи, приятная? Яна покрутила ленту в руках — она и вправду завлекательно холодила кожу, а ещё была очень гладкой и нежной. — Давай, — шепнула Роза, кивнув в сторону спинки кровати. — Ты… уверена? — чувствуя, как то ли от страха, то ли от возбуждения всё холодеет внутри, переспросила Яна. Та лишь кивнула и взялась рукой за металлические прутья изголовья. Яна дрожащими руками продела ленту между прутьев и обвила её вокруг Розиного запястья. Получилось, что сейчас она нависала над Розой, а та пристально смотрела на неё снизу вверх, и это было так… странно. Яна привыкла, что во всех их общих делах, начиная от музыкальных, заканчивая постельными, главной была Роза, поэтому возвышаться над ней, в прямом и переносном смысле, было непривычно. И очень волнительно. — Потуже, Янк, — поправила её свободной рукой Роза. — А тебе… не будет больно? — Если будет, я скажу, — улыбнулась та. Справившись с её левым запястьем, Яна привязала и правое, правда, уже капроновой, более жесткой лентой, и, выдохнув, погладила Розу по щеке. Та повернула голову и поцеловала её указательный палец, чуть прикусив. Яна, начиная принимать правила игры, провела ногтями по её губам, а после нежно и глубоко поцеловала Розу. Та с удовольствием ответила, и Яна представила, как ей хотелось бы сейчас привычно погладить её по волосам, вот только руки-то были связаны, и касаться Яны Роза не могла. Всё сильнее распаляясь, Яна с поцелуями перешла к шее и ключицам, но когда с губ Розы сорвался сдавленный стон, накрыла её рот рукой: — Тише, соседей растревожим. — Вот это я понимаю, — целуя её ладонь, промычала Роза, — входишь в раж? Ответом ей стал быстрый поцелуй за ухом, похожий на щекотку, от чего Роза инстинктивно вздрогнула и усмехнулась. От неё, как обычно, пахло насыщенным розовым маслом, аромат которого просто-таки сводил Яну с ума, и раз уж, как правильно заметила Роза, Яна начала входить в раж, ей захотелось как-то использовать столь любимый обеими парфюм. Не отрываясь от Розы, Яна нашарила в прикроватной тумбочке пузырёк с маслом, открыла его, капнула немного Розе в ямочку между ключиц и себе на язык. Тут же весь её рот заполнился вкусом и ароматом болгарских роз, и она, оттянув ворот Розиной футболки, слизала и те капли, что были у неё на шее. Ощущение было невероятным — масло казалось горьким и сладким одновременно, а сама же Роза, начинающая напрягаться от разгорающегося вожделения, ощутимо вибрировала под руками Яны. Продолжая держать во рту масло, Яна задрала Розину футболку и лизнула её прямо под грудью, оставив влажный ароматный след. — Блин… Ты, — срывающимся голосом прошептала Роза, — не подумала о том, что сначала надо снять футболку и лифон? Всё, теперь мультика не будет, будем кувыркаться в одежде. На самом деле, Яна была не против такого поворота событий — одежда даже прибавляла некого «перца» и без того остренькой ситуации. Поэтому она, улыбнувшись, огладила Розино тело, оставляя широкие неровные полоски от ногтей, расстегнула пуговицу на её штанах, но не стала их снимать — пока ещё было не время. Яна всегда определяла, готова ли Роза к активным действиям, по её румянцу — если щёки розовые — то да, если ещё нет — то, соответственно, и нет. Сейчас Роза только начинала краснеть, что радовало Яну. Уж кто-кто, а она очень любила долгие прелюдии. Поэтому она капнула ещё чуть парфюма себе в рот и влажно поцеловала Розу, оставив на её губах немного слюны и розового масла. Та медленно облизнулась и кивком подозвала Яну для еще одного такого же поцелуя. Чувствуя, как учащается Розино дыхание, Яна, не отрываясь от её губ, нежно, кончиками пальцев, погладила по низу её живота и, наконец, просунула руку ей в трусики. Та тихо ахнула и, закусив губу, закрыла глаза. Яна, улыбнувшись, принялась аккуратно массировать её клитор, чувствуя, как с каждым движением Роза подается бедрами вперед, стараясь получить больше давления и усилить ощущения. Поэтому, продолжая целовать её в губы, Яна легла на неё сверху и задвигала рукой быстрее. Когда же Роза рвано выдохнула и поджала пальцы на ногах, близкая к экстазу, Яна резко остановилась, одним движением стащила с неё белье и штаны, и припала губами к её лону. Обхватив руками её бёдра, Яна придвинулась к Розе так близко, как могла и, вспомнив, как та обычно во время ласк запускает руки ей в волосы и притягивает к себе, возбужденно усмехнулась. Сегодня-то все козыри были на руках только у Яны, и она хотела воспользоваться ими сполна, заставить Розу забыть обо всём от удовольствия. Для этого потребовалось не так много времени — несколько умелых движений языком, и Роза, громко выдохнув, почти закашлявшись, прогнулась в пояснице, руками стараясь дотянуться и прикрыть рот, потому что соседям действительно было необязательно слышать то, что сейчас происходило в их квартире. — Янка… Блин… — прошептала Роза, часто дыша. Но на одном её оргазме Яна не готова была останавливаться, поэтому, дав Розе чуть успокоиться, но чувствуя, что её всё ещё легонько колотит, она вновь принялась ласкать её, только теперь и пальцами, и языком сразу. Роза уже не пыталась сдерживать стоны — она была одновременно расслаблена и напряжена настолько, что руки дрожали, и она никак не могла достать ими до лба, не то, что бы до губ. — Господи… — выдыхала Роза с каждым разом, когда Яна меняла ритм или темп. Несколько минут — и её вновь накрыло горячей волной экстаза, такой сильной, что она чуть хорошенько не приложилось головой о спинку кровати. Яна же продолжила крепко держать её бёдра, чувствуя, как Розу сладостно трясёт. Для неё это было лучшее ощущение — дарить удовольствие Яна любила даже больше, чем получать. Отстранившись, наконец, Яна посмотрела на Розу снизу вверх и спросила: — Отвязать? Та закивала, и Яна, помедлив пару секунд, аккуратно развязала сначала её правую руку, а потом и левую. Убрав ленты, она увидела, что на Розиных запястьях, особенно там, где более жесткие края лент впивались в кожу сильнее, залегли красные полосы. Проведя языком по синим венкам и оставив поцелуй на выпирающей круглой косточке, Яна прошептала: — Не больно? — Нет, наоборот, это ж, блин, следы любви! — подмигнула ей Роза. Яна, в принципе, давно заметила её любовь ко всяким укусам-засосам и прочим отметинам, поэтому, улыбнувшись, поцеловала Розу в запястье ещё раз. — Это было так охеренно, блин! — закрыв рот свободной рукой, засмеялась Роза. — Просто чистый кайф, я аж сдержаться не могла! Соседи, наверное, в шоке нахрен! — Да какая разница, — убирая у неё со лба выбившуюся прядку волос, покачала головой Яна. — Ты сегодня мудра, как никогда, пчёлка моя, — улыбнулась Роза. — Не хочешь тоже? — кивнула она на ленты. Яна на секунду закрыла глаза, а потом выдохнула: — Хочу, но без лент. — Хозяин — барин, нахрен, — вновь рассмеялась Роза. — Только я не буду повторять твоих ошибочек, — и она, быстро сев, сняла с Яны свободную домашнюю футболку, под которой та никогда не носила лифчик. — Готовься увидеть небо в алмазах. В хорошем смысле, конечно! И, стащив футболку с себя, Роза нанесла себе на грудь и шею розового масла, увалила Яну поперёк кровати, села ей на бёдра и принялась целовать со свойственной только ей страстью и напористостью. Вдыхая её аромат, Яна невольно расплылась в улыбке и сказала: — Я люблю тебя. — Я тебя тоже, — погладила её по волосам Роза. А насколько сильно - соседям только предстояло услышать...