Розка и Янка: Истории

Когда тебе шестнадцать, и ты никогда ни с кем не целовалась — это стрёмно. Восемнадцать — постыдно. Двадцать один — попросту отстойно. И все эти стадии Яна пережила. Конечно, ей было обидно, она чувствовала себя ужасно одинокой, некрасивой, глупой, неинтересной, короче, полной неудачницей, но всё равно как-то справлялась. Просто уже решила, что, наверное, ей не суждено полюбить или просто встретить кого-то, с кем ей будет хорошо. К тому же… Да, в СССР секса не было, но это только «в верхах», простому народу плотские утехи были близки, хотя тема эта, конечно, строго табуировалась. Но когда ты подросток, а потом молодая девушка, нет-нет, да и задумаешься о всяких делах ниже и выше пояса. Задумывалась и Яна, задумывалась часто и глубоко, и уже годам к шестнадцати, как раз тогда, когда ни с кем не целоваться было стрёмно, поняла, что её тянет не только к парням. И даже не столько к парням. Ладно, к парням вообще не тянет. Сначала она испугалась, потом — ещё больше разочаровалась в себе, но вскоре поняла, что это — просто часть её. Да, вот такая она. И это не стыдно, не мерзко, не ужасно, это просто данность. Данность, которая снизила её вероятность быть поцелованной почти до нуля. К двадцати одному Яна старалась просто не думать о любви, посвящая себя чтению, рисованию, прослушиванию музыки и употреблению всяких запрещённых веществ. Это позволяло ей путешествовать в своём собственном, странном, но чудесном мирке, не «выходя» во внешний мир почти никогда. У неё были какие-то знакомые, даже приятели, с которыми она зависала на квартирниках и домашних вечеринках, некоторые парни пытались бить к ней клинья, но Яна не никому не отвечала взаимностью. Чем больше парней она узнавала, тем сильнее она убеждалась в том, но они интересны ей только как друзья. А подкатывать к девушкам… Нет, на такое она просто не могла решиться. Вот если бы кто-то сделал первый шаг, она бы, скорее всего, ответила, если б смелости хватило. Но самой сделать проявить инициативу ей мешала слишком низкая самооценка. Так бы Яна и проводила свои дни и ночи в гордом (или не очень) одиночестве, если бы не тот судьбоносный концерт «Агаты Кристи». Потом, анализируя встречу с Розой, Яна поняла, что это была любовь с первого взгляда, причём не только с её стороны, но и с Розиной. Если щекастый ангелочек с луком сидел где-то на облаках, и пулялся алыми стрелами направо и налево, то в Розу с Яной он угодил ровнёхонько, просто идеально, разметал им обеим сердца на мелкие осколки. Уже после той долгой ночи после концерта, проведённой за «Жигулёвским», разговорами и комплиментами волосам, Яна решила, что, возможно, Роза станет той, кто «украдёт» её первый поцелуй. На следующий же после концерта день девушки пошли гулять в сквер. Погода была чудесной — мягкий, золотой октябрь так и манил на улицу и на приключения, особенно любовные. Яна всё никак не могла отвести взгляда от Розиных волос, да и от самой Розы — если вчера она, несмотря на темноту, всё время сидела в очках, то сегодня надела их на голову, словно ободок, и Яна смогла разглядеть её прекрасные зелёные глаза. Ей всенепременно захотелось сделать ей комплимент: — У тебя такие красивые… глаза, — покраснела Яна, — словно изумруды… Роза довольно улыбнулась и ловко отбросила волосы назад: — Спасибо! Я ими горжусь, так-то, мало у кого такие чистые зелёные встречаются. Эксклюзивчик-игрекзивчик! — видимо, Роза думала, что слово «эксклюзив» пишется как «иксклюзив», поэтому и выдала такую присказку. — А у тебя самой-то какие? Всё вечно в очках, блин. Яна, слившись цветом щёк со своими волосами и опавшей с рябин листвой, медленно подняла верхние затемнённые стёкла. — Мать моя, вот это, нахрен, красотень! Можно? — потянулась Роза к дужкам, намереваясь снять очки. Яна стеснялась, но делать было нечего, поэтому она просто кивнула. Роза стащила с неё очки, сложила их и повесила себе на футболку. — Если мы по камням, то какие там, блин, самые синие? Аметисты? — Аметисты фи…фиолетовые, — дрожа от волнения, прошептала Яна. — Наверное, са…сап…фиры. — Точняк, ага! — воскликнула Роза. — А ты чего так напряглась-то, блин? И она приблизилась к Яне почти вплотную, так, что она смогла ощутить аромат её духов. Это было невероятно, странно и даже забавно: от Розы пахло чистой… розой. — Ты… Так близко… — выдохнула Яна. — И… такая красивая. — Ты тоже, знаешь ведь это? — подняла левую бровь Роза. Яна отрицательно помотала головой — какая, к чёрту, красивая? Для всех она всегда была нескладной и неладной рыжей нелюдимой чудачкой. — Ну, ты совсем, блин! Окисленная, что ли? Как можно не считать себя красивой, ты чего? — легонько тронула её за плечо Роза. — Ты… Правда так думаешь? — Яне казалось, что она сейчас лишиться чувств от переизбытка… всего. — Да! — развела руками Роза, как бы говоря, что этот факт — аксиома и доказательств не требует. — Тогда… Ты… — такое сказать вслух Яна точно была не в силах, поэтому она просто недвусмысленно уставилась на Розины губы. — Я, чёрт возьми, знала! — радостно воскликнула та. — А ну, иди сюда! И она, твёрдо обхватив Янино лицо руками, поцеловала её прямо в губы. Яна закрыла глаза — перед ними всё поплыло и закружилось. И только когда Роза отстранилась, она смогла вдохнуть полной грудью и взглянуть на неё. Роза, такая красивая, с чуть покрасневшими губами стояла напротив, близко-близко, и от осознания того, что её только что впервые поцеловала эта невероятная девушка, Яна внезапно… рассмеялась. Нет, не просто привычно сдержано улыбнулась, а по-настоящему, радостно и заливисто рассмеялась, как не делала, наверное, никогда в жизни. — Это… Мой первый поцелуй, — еле дыша от смеха и восторга, сказала она, а потом уже сама притянула к себе Розу, целуя её рвано, порывисто, неумело, но с такой жадностью и страстью, какой сама от себя не ожидала. Как там говорил главный певец русского рока? «Любовь стоит того, чтобы ждать»? И Яна, наконец, дождалась. И это точно того стоило.