Solar Eclipse

Потихоньку близилось Рождество. Вся эта предпраздничная мишура порядочно утомляла, а нескончаемые сведения дебетов с кредитами, казалось, не иссякнут никогда. Уже в который раз пришлось задержаться непосредственно в своём кабинете часов так до восьми, переворачивая горы документации. Очередной бесконечно длинный день заставлял то и дело гонять Муху за недостающими бумагами по всем помещениям в казино и в баре, пересчитывать все наличные до последнего бакса по несколько раз, выписывать одному только Аарону понятные названия организаций, с которыми посчастливилось посотрудничать в этом году, да и просто заниматься всяческой вакханалией, гордо именуемой «работой». Бросив усталый взгляд на часы, принял волевое решение задвинуть дела казино до завтра, потому как мозг уже просто-напросто плавился, и даже казалось, что вместо желеобразного вещества в черепной коробке остался лишь один бульон. Нихера не соображалось! Проложив себе дорогу к барной стойке, с удивлением отметил, что народа сегодня было как никогда много, будто бы на соседней с нашим заведением улице перевернулся грузовик с баксами, и люди тут же поспешили к столам с картами и фишками, дабы преумножить капитал. А может, так влияло подкрадывающееся Рождество, ведь перед праздником каждый человек верит в чудо и что фортуна окажется на его стороне. — Ликёра? — участливо протянул бармен. — Не хочу, — отмахнулся я, удивив и самого себя. — Эспрессо. Двойной или даже тройной. — Коньяка добавить? — вздёрнул бровь Нолан. — Как день? — Нет. Кофе. И сахара сыпани, — поведя плечом, я потянулся, предпочитая не вступать в диалог о работе. Бармен понимающе кивнул и принялся за дело. Я же, отчего-то совсем замотанный, сидел, устало наблюдая за знакомыми действиями сотрудника, больше не докучавшего назойливым вниманием. Когда горячий напиток оказался передо мной, я принялся размешивать кусок ещё не растаявшего рафинада, угрюмо уставившись в одну точку. — Вишнёвенький, — По моему плечу пробежались цепкие пальчики, и я улыбнулся, ведь по этой привычке узнал бы Грацию из тысячи девушек. — Скучаешь? — Посмотри, какой хмурый, — фыркнула Пантера, облокотившаяся передо мной на барную стойку, чтобы во всей красе продемонстрировать зону декольте. — Что-то совсем с радаров пропал, — нахмурилась Грация, принявшись перебирать мои волосы. — Да и отдохнуть не приглашаешь совсем… — Сегодня — день белых танцев, — хихикнула Панти, прикоснувшись к моей ладони, в которой я зажимал чашку с эспрессо. — Ну, то есть леди приглашают… — Да, кроме того, что мы соскучились и ты устал, так ещё и нельзя не согласиться с девушками, которые зовут отдохнуть после бесконечного и чертовски утомительного рабочего дня, — Грация наклонилась было для поцелуя, но я увернулся, немного отстраняясь. — Отказаться нельзя! — Ви? — вздёрнула бровь Пантера, а я убрал и её руку. — Не до отдыха, красотки, — я прикрыл глаза, желая оказаться как можно дальше отсюда. — Что я слышу? — ухмыльнулась Грация. — Ты реально нас динамишь? Я же качнул головой, уходя в мысли. Отдохнуть в действительности было бы не лишним, но вот только та, с которой, даже вусмерть заебавшись, я и в правду ни за что не отказался бы от подобного времяпрепровождения, с очередным скандалом была посажена под домашний арест, о чём сообщила по телефону буквально вчера утром. — Девчата, пора бы обозначить пока что границы, — тяжело вздохнул я. — Не стóит ко мне сейчас с такими предложениями, ладно? — А когда? — хмыкнула Панти, подбираясь, и подчёркнуто обиженно поправила корсет, чуть сильнее прикрывая плотной тканью грудь. Надеюсь, что никогда. — Старею, — я пожал плечами. — Остепеняюсь, кажется. — Скучно, — Грация цокнула языком, отстраняясь. — Где ты и где моногамия? — закатила глаза Пантера. — Сам в шоке, — хмыкнув, я отвернулся, ясно давая понять, что разговор окончен. Девчонки переглянулись, коротко попрощались и отвалили восвояси. Я же остался сидеть на месте, не в силах сдвинуться хоть куда-нибудь. Нетипично для самого себя, что удивляло до глубины души, повторил заказ — ещё одну порцию бодрящего напитка. Кофе. Не Everclear. Не бурбон, не водка уж на крайний случай! Кофе! Я, чёрт, что, правда старел? Двадцать пять. Это не много, совсем не много, но за плечами оставались даже будто не камни, а целые горы, что были перевёрнуты своими руками, разломанные и сложенные мёртвым грузом за собственной хребтиной. Иногда я чувствовал себя таким ещё безмозглым пацаном, а иногда хотелось чего-то более глобального, чем накидаться алкашкой и затусить с готовыми на всё девицами. Это стало ненужным, да и вообще отошло куда-то на десятый план, и мне хотелось простого людского. Тупо почти семейного. Именно поэтому было уже невыносимо вариться в этом одиночестве при наличии любимой девушки. Я крутил опустошённую чашку в ладонях, никак не находя в себе сил подняться и поехать-таки домой. За бортом прилично заметало, а на работу один чёрт возвращаться поутру. Так был ли смысл вообще показывать нос на улицу? Устало потянувшись, принял волевое решение заночевать в кабинете, куда и направился, даже не удосужившись поблагодарить бармена за совершенно дерьмовый кофе. Ну, во всяком случае, таким напиток мне сегодня показался. — Вишня, — окликнул вдруг Рукавичка. — Ебучий случай… — вздыхая. — Меня нет. Я дома. Спать ложусь. Завтра зайди, всё решим. — Да это… — Дракон замялся. — Просто в баре… — Завтра. Даже если там у вас мировой потоп, я уже дома, почти сплю, а перед тобой только иллюзия, которая даже разговаривать уже не в силах, — снова отмахнулся я. — Ты просто скажи, точно на тебя все траты за девчонку записывать? Гуляет-то на все бабки! — собеседника, не привыкшего к жизни на весьма широкую ногу, даже передёрнуло. — Какие траты? Какая девчонка? — я нахмурился. Ведь… — На все бабки, говоришь?! Так дерзить смела только одна. — Ну да, самую дорогую бутылку бурбона заставила распечатать, пригрозила, что если Сид этого не сделает, то ты узнаешь и уволишь его одним днём, а потом потребовала ещё, не менее дорогого… — Ёбнешься… — прошептал я, протяжно выдохнул, запустил пальцы в волосы и как-то истерично рассмеялся. — Какого хера? Постояв и потупив буквально секунд так десять, я быстрым шагом направился в клуб, намереваясь разобраться с тем, что там делает не совсем уж таинственная незнакомка, которая, вообще-то, вроде как под домашним арестом находится! Нет, можно было точно снимать картину по мотивам этого шоу. Стефани, совершенно нетрезвая, что было заметно издалека хотя бы по тому, что даже не смогла с первого раза взять бокал с янтарной жидкостью в руки, раскачивалась в такт громкой музыки, как-то маниакально и отстранённо улыбаясь. — Зараза, блядь, — в два счёта оказавшись рядом, я дёрнул её за руку, а девчонка чуть было не свалилась со стула, окидывая меня совершенно замутнённым, абсолютно непонимающим взглядом позеленевших радужек. — О, — только и выдавила она, вновь отворачиваясь. — Ещё давай! — прокатив пустой стакан через стойку, силу Стеф не рассчитала, и посудина со звоном рухнула на пол, закономерно разбившись. — На счастье, ну! — Какого, блядь, ты вытворяешь?! — У меня, кажется, даже мышцы задёргались по всему телу сразу. — Это что за ёбаный в рот?! — Сегодня я планирую пару раз сдохнуть и воскреснуть, — несносная девка положила руку на сердце, а затем закинула в рот дольку лимона, к которому, кажется, вообще не притрагивалась до этого! Поди накидалась на пустой желудок… Я потерял дар речи, осознав в действительности масштаб пиздеца, который устроила моя благоверная фурия! — Какого хера ты так нажралась?! — заводясь с полуоборота. — Пошли быстро отсюда! — Воспитывать решил? Ой, нет, мне хватает воспитателей, — фыркнула Зараза. — Не по адресу, папочка! — Ты совсем страх потеряла? Или совесть? — зарычал я, наклонившись к спутанным волосам. — Что за нахер, а?! Ты где должна находиться?! — Фу, — скривилась она и потянулась за сигаретами. — Ты почему не дома, спрашиваю?! — теряя терпение, я перешёл на повышенный тон. — Кому должна-то? Родителям? Пошли они нахер! — буквально на секунду призадумываясь. — Ой, или тебе? Или тем двум проституткам, которые разве что прямо на вот таком вот, — она хлопнула ладонью по сиденью под собой, — стульчике тебя не далее как с час назад чуть не выебали? — Стефани повысила тон. — Эй, бармен! Я когда пришла? С минут сорок как? — и, снова зашипев, обратилась уже ко мне: — Успел дела сделать? Решила не отвлекать… Полоснуло. Мозг начал закономерно закипать, и, кажется, этот процесс уже был необратимым. — Что ты несёшь?! — почти окончательно взбесился я, пытаясь стянуть Заразу с места, но она мёртвой хваткой вцепилась в деревянную столешницу. — Хотела к милому на работу сюрпризом завалиться, а ему там волосы гладят, сиськи демонстрируют, — истерично, картинно громко рассмеявшись. — Две сразу! Смотри-ка! Групповушки с моей подругой мало было, да? И это когда я уже появилась в твоей жизни! Ну ладно, там, тогда… Ещё сделаем вид, что нас ничего не связывало. А сейчас… Какой же ты… — рука с облезшим маникюром вздёрнулась, готовая уже врезать пощёчину. — Посмей только, — процедил я, и в итоге таки словил резкий удар по лицу. Всё внимание тут же переключилось на нас. Внутри меня что-то сдетонировало, но внешне я остался непоколебимым, ибо поводов обсосать этот перформанс у всех его свидетелей и так было уже более чем предостаточно. — И что будет? — хмыкнув, она закинула ногу на ногу, чуть не завалившись назад. Блядь, эта девка была просто в дерьмище пьяна и уж наверняка совершенно не отдавала себе отчёта в действиях! Но это её нихера не оправдывало! — Слезь, — отступив, я кивнул на стул перед барной стойкой, на котором Стеф сидела, как бы предлагая капитулировать по своей воле. Сейчас же надо было уводить её отсюда, пока эта истерика, не дай бог, не дошла до кого-нибудь из учителей Сентфорской школы, которые, в свою очередь, вполне могли донести об этом родителям Заразы. Да и вытряхивать нижнее бельё на публику, ещё больше развлекать общественность, не было никакого желания. Мне, конечно, по большому счёту было похер на всех здесь присутствующих, да и увести Стеф — не значило добиться понимания, потому как в таком состоянии вряд ли можно вспомнить даже собственное имя, но разбираться с этим потоком дерьма хотелось только лично. Розалинду она приплела, блядь! Для полноты картины оставалось припомнить только, что я девственности не с ней лишился! — Командовать своими шаболдами будешь, ясно?! — Слезь или прилюдно получишь ремнём, — повторил я, всё ещё пытаясь держать себя в руках, но терпение уже совсем заканчивалось. — Мазл тов! — Зараза показала мне фак, отвернувшись. Ну всё! Грёбанный стул улетел в сторону, а Стеф, демонстрируя всему бару кромку чулок и край кружевных трусов на заднице, с задравшейся юбкой оказалась у меня на плече, вереща и брыкаясь. С силой шибанув по упругой пятой точке ладонью, я словил дежавю, но таки уволок барышню прочь отсюда. Прямо под ледяной душ. Настолько холодный, чтобы, вспоминая температуру воды в бассейне, ей казалось, что мы плавали в кипятке. Прямо в одежде. Опять. Доигралась, блядь! Чёртова ты сука! — Только посмей, — взвизгнула Зараза, когда я приземлил её в душевой и прижал к стене вытянутой рукой. Попробуй вырваться! — Трезвей! — И я выкрутил кран с холодной водой на максимум, поливая прямо на исказившееся от ярости смазливое личико. Стеф пыталась драться, брыкалась, всеми силами старалась отцепить от себя мою руку, верещала так, будто её режут без наркоза, и вместе со всем этим рыдала, разрывая мне сердце на части. — Что в башку тебе взъебенило, а?! — Ненавижу… Ненавижу за то, что заставляешь меня чувствовать! Ты должен был отстать с самого начала! Любить тебя… Как любить, как верить, когда вокруг тебя постоянно такие женщины, фигурки модельные, ухоженные, статные, взрослые, без всяких проблем и балластов… Я им и в подмётки не гожусь, — всхлипнув, Зараза обмякла, перестав сопротивляться, и осела по стене. Перейдя на шёпот, продолжила: — Холодно… Вишня, конченый ты дебил, холодно… Я чертыхнулся и выключил воду, бросил лейку на пол и присел перед Стефани, осторожно касаясь её лица. Девчонку конкретно так трясло: от ледяного душа, от эмоций, от количества влитого в неё спиртного, от её дрянного характера и от грёбанного чувства беспомощности перед всеми навалившимися обстоятельствами. — Холодно, — снова жалобно всхлипнула Зараза, поднимая на меня бездонные бирюзовые глазища. Я внимательно заглянул в израненную душу, дотошно изучая все глубины, так ясно просматривающиеся через отчаянный, умоляющий взор. «Не бросай. Обними. Небросайнебросайнебросай.» — Принцесса, мать твою… — прошептал я, касаясь в действительности ледяной хлопковой ткани, прилипшей к дрожащему телу. — Чёрт! Реально конченый дебил! Вновь повернув вентиль крана, включил уже тёплые струи, не обращая внимания, что и мои вещи начинают тяжелеть, впитывая воду. Недолго думая, дёрнул рубашку, рассыпая пуговицы, что прятали безумно притягательную, самую желанную сексуальную фигурку, и принялся за попытки избавить от неё Стеф. Сделать это оказалось весьма проблематично, потому как Зараза не помогала, а ткань, казалось, прилипла намертво. — Поцелуй меня? — прошептала она, легонько притянув к себе за шею, прерывая моё занятие. — Если прямо сейчас не поцелуешь, я умру от тоски по тебе… Ты так мне нужен, так… Так далеко… Ты реальный? Пьянющая девка! Чёрт бы тебя разодрал! — Довела же меня, а? — до предела заполнив лёгкие воздухом, я порывисто прижал Стефани к себе, целуя на грани отчаяния. — Чуть не прибил нахер… Вымотала. Вымотала, вымотала, вымотала! Невыносимая… Всего с час назад я так сильно хотел её увидеть, так скучал, а сейчас Зараза была рядом, трепеща в моих руках. Окончательно плавя разум одним своим присутствием. Девчонка льнула к моей груди, так доверчиво вжималась в объятия, что казалось, хотела срастись со мной кожей. — Ты любишь меня? — вздрогнув, прошептала она, ещё сильнее сжимаясь. Будто ждала вердикта. Сейчас это было важнее, чем весь ёбаный мир вместе взятый. — Одержимо. То самое верное определение этим чувствам. Одержимость. Сумасшествие. Безумие. Мания. Моя мания. — Тогда целуй… И снова потянулась к моим губам своими, всё сильнее распаляя, разворачивая что-то настолько ослепительно-яркое и обжигающее, вроде бы до этого момента неведомое. Да точно! Проклятая рубашка издала предсмертный треск буквально за секунду до того, как я разодрал её. Отбросив ошмётки белоснежной ткани в сторону, наконец-то пробежался по коже пальцами, наслаждаясь этим буквально до безрассудства. Сознание заволокло вязким туманом, а в голове не осталось ни единой мысли. Только застилающая глаза страсть, а ещё нечто на грани безудержной животной похоти и всепоглощающей глубины, сравнимой, разве что, с Марианской впадиной. Словив тяжёлый удар по плечу в отместку, только рассмеялся, пылко целуя обрамлённую невесомым соблазнительным кружевом грудь, по касаниям к которой так истосковался. Не было сил оторваться, не было сил остановиться и, выключив воду, уволочь девчонку отсюда хотя бы до одной из комнат с кроватями. Чёрт, я ведь даже не подумал о том, что было бы неплохо закрыть на засов душевую, на тот момент не волновало, да и сейчас… Хоть на секунду выпустить из объятий — тут же отдать приказ сердцу покончить жизнь самоубийством. Не отпускать. Ни на мгновение не отпускать! Дурманящий аромат кожи ударял чередой молний по рецепторам, и одному только Всевышнему известно, как мы оба ещё не сошли с ума от той химии, что отравляла нас вдали друг от друга и возводила состояние эйфории в степень бесконечности, когда находились рядом. А мы не могли напитаться этим безумием, и каждый раз как будто заново открывали друг другу себя, вдыхая всё новые неизученные грани. Распадались на молекулы, плавились от каждого касания. Вспышками долбил по нейронным связям каждый её вдох, а зашкаливающее сердцебиение и вовсе изничтожало. Мокрая футболка и ажурный лиф улетели куда-то в сторону, и Стеф тут же потянулась к молнии на джинсах. — Всё, что у нас есть — сейчас, — хрипло прошептала она. — Не неси херню. Ведь я никогда не позволю этому закончиться. Потому что единственное, чего до трясущихся поджилок боялся… боялся, что могу вдруг потерять её. Просто бы этого не вынес. Зараза скользнула ладонью под ширинку и, тихо матерясь, попыталась избавиться от намокшей ткани. Дыхание окончательно сбилось, а жар, поднимающийся откуда-то из внутренностей, не оставлял шансов спастись. — Я — твоя ошибка, — шептала она, пробираясь под боксеры. — Лучшая ошибка в жизни, — вторил я. — Никогда не буду сожалеть, хотя бы потому что сейчас я счастливее в миллиарды раз, чем хоть когда-нибудь была в своей никчёмной жизни, — когда Стефани наконец победила дурацкую одежду, проехалась губками по животу и скользнула языком по основанию члена, дразнясь. — И пусть. Пусть ты меня бросишь, но никогда не пожалею… Я не выдерживал больше этой изощрённой пытки, а ещё не хотел и секунды слушать пьяный бред, потому, грубо схватив Заразу за волосы, направил её энтузиазм на минет, который девчонка делала так отменно, будто где-то этому училась. Стеф сопротивляться не стала, наоборот, с нескрываемым удовольствием принялась за дело, увалив меня на кафель. Блядь, да похер! Осторожно прикусив уздечку, она застонала, определённо кайфуя от этого процесса. Пухлые губы накрыли головку, поддразнивая. Я прикрыл глаза, отдаваясь в полную власть безумицы. Языком пробежалась по вздувшимся венам, заставляя те пульсировать ещё сильнее. Нежная правая ладошка скользнула по яичкам, но торопиться, переходить к решительным действиям, Принцесса не спешила. — Будешь издеваться — выпорю, — еле простонал я. Зараза же прервалась и отстранилась, закусив губу, словно что-то могла взвесить в нетрезвом сознании, а потом подскочила с места, поправила мокрую юбку и принялась озираться по сторонам. — Стеф? — обалдело протянул я, приподнимаясь на локтях, пытаясь осознать причину так бесцеремонно прерванного удовольствия. — Издеваюсь. Выпори, — хмыкнула она, а затем стянула с себя трусики, кидая мне в руки. — Где хоть чьё-нибудь полотенце? Я там ещё в прошлый раз приметила комнатку… Сказать, что я охерел, это скромно промолчать! — Ты сейчас доиграешься… — Того и добиваюсь! — И, обнаружив махровую ткань на крючке соседней душевой, обернула её вокруг груди и выскочила в коридор, оставляя меня ахуевать и дальше. — Стефани, блядь! — шибанув по смесителю, вырубил воду и рванул следом. Девчонка уже стояла прямо перед входом в один из номеров, отделанный в багровых оттенках, с милой, будто бы совершенно невинной улыбкой, приманивая меня пальцем. Да чтоб тебя! — Так и будешь просто пялиться? — хихикнула она, ехидно сверкая глазками. — Или уже пригласишь даму? — кивая на дверь. Я, конечно же, запустил Заразу внутрь, как обычно, не поспевая за переменами её волнообразного настроения. Стеф, стоило ей только переступить порог, щёлкнула выключателем, и помещение осветилось красным люминисцентом. Девчонка, удовлетворённо кивнув, скинула полотенце и поспешила стянуть юбку, с которой ручьём текла вода. — Будешь стоять и смотреть — джинсы остынут, замёрзнешь — не встанет! Снимай, — рассмеявшись, она стянула чулки и отправила их вместе с юбкой в угол, и тут же шагнула к огромному матрасу, призывно заглядывая мне в глаза. — Дверь закрой! Опомнившись, я запер замок, наблюдая за пьянющей девчонкой, устроившейся на бордовом покрывале. Зараза, упорно державшая зрительный контакт, спустила руку вниз, дразняще касаясь половых губ ладонью. — Ещё и без тебя справляюсь, пока ты там охреневаешь. Так что там про выпороть говорил? Или это просто слова, а? — прикрыв глаза, она запустила пальцы внутрь, обронив призывный стон. В мгновение избавившись от мокрой одежды, я подлетел к постели, опрокинул Стефани на колени и с силой шлёпнул по заднице так, что она вскрикнула. — Явилась, схуярила половину твоей месячной зарплаты, закатила прилюдный скандал… И ты ограничиваешься всего-то вторым шлепком за вечер? Я резко поднял Заразу за волосы, прошептав на ухо: — Не играй с огнём. Она же подалась назад, касаясь горячей промежностью моей ноги. — А я хочу играть… с огнём. Развернув Стеф к себе, с такой силой сжал аппетитную пятую точку пальцами, что девчонка зашипела, после чего рывком устроил на торсе, неистово целуя. Зараза же со всей дури укусила меня за нижнюю губу, и тут же закономерно почувствовался металлический привкус крови. — Ещё и искусала, мало поводов? — прошептала она, откидывая голову назад. Я схватил девчонку за горло, слегка придушивая, и тихим угрожающим голосом произнёс: — Теперь точно доигралась. Очередной тяжеленный шлепок по заднице, очередной вскрик и взбешённо бьющиеся в грудных клетках сердца, мучительно стремящиеся друг к другу. Дрожащие ладошки Стефани переместились ко мне на затылок, и она как-то отчаянно дёрнула кудри, вызывая резкую вспышку боли. Мазохистка чёртова! Я увалил Заразу на спину, закрывая тонкие запястья в плотном замке своей ладони. Второй рукой пробежался по груди, невесомо касаясь призывно торчащих сосков. Усыпив её бдительность, продолжал нежные поглаживания, вызывая мелкую дрожь и крупные мурашки. Принцесса легонько постанывала, старалась выбраться из мёртвой хватки и буквально умоляюще выгибалась. Рассыпая поцелуи по до безумия нежной коже, продолжал размеренное путешествие ладонью, отпечатывая на подкорке ощущения под подушечками пальцев. Стеф абсолютно забылась, плавясь подо мной, а я воспользовался эффектом неожиданности и с силой сжал сосок, практически в буквальном смысле царапающий мою собственную грудь, после чего выкрутил и уже потом накрыл ртом, втягивая ареолу, скользя по твёрдой горошинке языком. Звучание слившихся воедино вскриков постепенно собиралось в тугой комок внизу живота, болюче пульсирующий при каждом вдохе. Не в силах больше выдерживать это напряжение, я провел головкой по разгорячённому клитору, и нас обоих снова хорошенько так тряхануло от нахлынувших эмоций. Будто впервые. Ты так необходима… Зараза чуть не подскочила на месте, крепко сжимая ноги, и испуганно посмотрела в глаза. — Защиту, Ви, защиту, — тут же похолодев. — Как в таком состоянии ты вообще об этом вспомнила? — усмехнулся я, но отпрянул. Дотянулся до тумбы, выдернул из дежурного ящика шелестящий квадратик и, разорвав фольгу, раскатал презерватив, быстро возвращаясь к любимой. — Быстрее… — заныла она, расслабляясь и отдаваясь в полную мою власть. Девичье тело было податливым и словно бы пластичным. Подстраиваясь под каждую новую позу, Стефани демонстрировала просто какие-то чудеса, с каждым поворотом изящной задницы всё больше и больше поражая меня своими умениями, которые так тщательно скрывала раньше. Нет, дело не в том, что она показала отменную гибкость, а в том, что я наконец-то почувствовал всю отдачу, всё пламя в полной мере. Меня жгло огненными порывами во время каждого открытого движения. Принцесса больше не пряталась. И пусть тому виной был алкоголь, а может, и что-то ещё, дьявол её знает! Но она по-настоящему раскрылась. До самого-самого конца. Сводимый движениями Стеф с ума, хоть никогда раньше в своей жизни даже подумать не мог, что такое в теории возможно, я распалялся всё сильнее, синхронно с ней отключая разум. Не думать! Чёрт, Господи, как головокружительно пахла Зараза! Её феромоны дурманили, словно вдыхалось наркотическое вещество. Необходима. Необходима! Рывком приподнимая девчонку над кроватью, сплёл в объятиях и поднялся с места, после чего припечатал её спиной в стену, доводя этой позой, в которой Стефани чувствовала особенное удовольствие, до грани помешательства. В ответ на эту вольность Принцесса вонзила ноготки мне в плечи, явно оставляя отметинки-полумесяцы, а потом с силой дёрнула руками вниз, наверняка раздирая спину до кровоподтёков. На-пле-вать. — Блядски люблю, — мешая наслаждаться поглотившим оргазмом. — Заткнись, — выдохнула она куда-то в шею. — И я.