Solar Eclipse

F-2802Ph Сентфор — Балтимор.

До липкой паники всегда боялся взлётов. В перестрелку — и то не так страшно. Дыхание сбилось, и я сильнее вжался в спинку кресла, крепче прижимая к груди самое бесценное в мире сокровище. — Кому расскажу — не поверят, — усмехнулась тихонечко Стеф. На запястье легла прохладная ладошка, а тонкие пальчики с идеальным маникюром принялись за успокаивающие поглаживания. — Только попробуй проболтаться, — шикнул я в попытке отвлечься, еле перебарывая желание подорваться с места, и, наплевав на всё, вломиться в кабину пилота с требованием остановить разгон по взлётно-посадочной, да и сойти отсюда нахрен, заплатив невообразимую сумму в качестве неустойки за задержку рейса. — А что, тот же Тёрнер посмеётся, — вновь хихикнула Зараза. — Великий и ужасный Вишня… — Помолчи, — заталкивая собравшимся в горле комом крик ужаса, готовый вырваться из грудной клетки, оборвано выплюнул я. Бросило в холодный пот. И тут же ощутил, как ревущая махина оторвалась от земли, отрезая все шансы на отступление. Переборщив с силой, прижал к себе Эффи, да так, что малышке, видимо, стало неуютно. Проснулась, в недовольстве окинула меня сонным взглядом и картинно тяжело вздохнула, после чего вновь шлёпнулась щекой на моё предплечье. Ну, вся в мать! — Давай сюда, — вздохнула Стефани и протянула руки к дочурке. — Нет, — отрезал я, поудобнее перехватывая маленькую принцессу. — Да и не пойдёт она, — вздохнула любимая, снисходительно качая головой. — Папа есть — никого больше не надо. Даже не посчитав нужным что-нибудь ответить, осторожнее прижал Эф к готовому остановиться сердцу. В висках отчаянно забился пульс, а каждый вдох стал отдаваться болью в грудной клетке. Не в силах совладать с башкой, кивнул Стеф на кожанку, заботливо сложенную на её коленях. Зараза понимающе улыбнулась, вытащила из нагрудного кармана Everclear и, откупорив, протянула мне. Сделав пару глотков, нашарил свободной рукой пачку сигарет в кармане и таки неохотно вверил дочь в руки матери. — Хотя бы во время короткого перелёта можно не курить? — шикнула сидящая позади женщина. — Ещё и ребёнка своего травишь! — Пасть заткни, — рыкнул я в ответ и затянулся. — Хамло, — отрезала она и стукнула по спинке кресла. Мысленно послав тётку нахуй, сосредоточился на тлении бумаги, зажатой меж пальцев, и изо всех сил попытался подавить тупую панику. Стефани, вопреки недовольству Эффи, устроила её ближе к иллюминатору, явно мысленно соглашаясь с попутчицей. Я, конечно, старался дымить в проход, но ограниченное замкнутое пространство один хер быстро затянуло никотиновым дымом, и это хоть как-то привело нервную систему в относительное равновесие. Ну, или так казалось после тысяч тщетных попыток убедить себя, что авиакатастрофы практически никогда не случаются. С каждой минутой, длившейся чёртову бесконечность, дикая истерика внутри утихомиривалась, невольно убаюкиваемая рёвом крылатого чудовища. Вжавшись в кресло, я, вроде бы, даже молился, чтобы только самолёт не рухнул. Кажется, спустя миллион, и точно не меньше, минут железная птица выровнялась, что значило, что нужная высота набрана. Адская машина шумела тихо и ровно. Мы летим… А-хри-неть! Ночь. В салоне погасили свет, и все вокруг отошли к Морфею. Ну, или, поднявшись ближе к Богу, душу ему отдали. Осмотревшись по сторонам, понял, что один только я бодрствовал, оставшись с воплощением своих самых страшных кошмаров наедине. Под нами чёртовы километры воздуха и ничего более. Уж точно не физика, чистая магия. Где-то вдалеке проплывали огни городов… Плавно и размеренно. И это, по всем законам мироздания, должно было навевать спокойствие. Одним этим себя в данный момент и успокаивал. Что казалось, что вся жизнь такой становится. Размеренной. Пролетающие мимо, словно вспышки кометы, дни подошли к концу. Во всяком случае, сейчас. Передышка? Решение девчонки Тёрнера было импульсивным и скоропалительным. Моё же осознанное, взвешенное и… мать твою, взрослое. Далось это не просто, но я осмелился взвалить на себя ответственность. А мои девчонки сладко посапывали, ни о чём не догадываясь. Стефани наверняка будет в шоке, а потом попытается убить просто за то, что не сказал ей правды, за каким хером нас на самом деле несло в Балтимор. Почему так скоропостижно. Но выхода… другого выхода не существовало.

***

— Может уже переложишь? — спустя несколько минут непрерывного поливания моей футболки слезами, робко спросила Стеф. Я кивнул и, хоть особо и не горел желанием этого делать, осторожно устроил дочурку на середину кровати. Заботливо накрыл одеялом и чмокнул в мягкую щёчку, а после перевёл взгляд на обхватившую себя руками Заразу, неловко переминающуюся с ноги на ногу. — Эван… — тихо прошелестела она и протянула ко мне дрожащие ладошки. Вскочив с постели, стиснул Стефани в крепких объятиях, и рыдания её стали отчаяннее. — Ну, тише… — ласково произнёс я и коснулся подушечками пальцев спутанных волос, успокаивающе поглаживая. — Всё закончилось. Всё хорошо теперь будет, вы со мной. Вы в безопасности, Стеф. Так, как было, больше не будет. Всё… Я рядом. Насовсем. — Я до сих пор не верю… Мне казалось, — она всхлипнула, — я была уверена, что ты больше не появишься. Что между нами — всё. Ещё несколько часов назад. Что не увижу тебя никогда, а если даже и увижу, то ты сделаешь вид, что мы не знакомы. И так всё круто повернулось, и… не знаю… Настолько привыкла, что я всё сама. Потом ты появился, я так боялась… Чёрт. — Прекращай, — нахмурившись, я тяжело вздохнул. — Сотый раз за день одно и то же… Давай лучше в душ пойдём, а? Потом ляжем спокойно спать. Я вас обеих обниму, и всё забудется. Да и денёк сегодня эмоционально не самый простой выдался. Стефани как-то испуганно вздрогнула и замялась, будто пытаясь найти отговорки. И спутанно выпалила: — Сходишь первый? А потом я. Просто… Эф если в своей комнате проснётся, то ладно. И кроватка с бортиками, и в целом не так страшно, как спросонья в чужом доме… — В своём доме, — строго поправил я. — В своём пока ещё незнакомом доме, — согласилась Зараза. — Испугается вдруг. Расплачется. А мы из-за воды не услышим. Вдруг с кровати свалится? Не, ну слазить вроде умеет, но иногда забывает, как правильно. Особенно заспанная! Сколько раз с дивана кочерыжкой шлёпалась! А уж если испугается… Или слезет нормально, а искать кого-то живого пойдёт, с лестницы навернётся? — Над тревожностью твоей мы ещё поработаем, — я качнул головой и прикоснулся губами ко лбу невыносимой девчонки. — Но, наверное, да. Ты права. Завтра купим ей кроватку, манеж, что ещё там надо, и тогда уже спокойно в комнате оставлять будем, когда уснёт. Из гостевой детскую сделаем, да? Один чёрт, ей не пользовался даже никогда, вот и нашлось помещению применение. — Завтра всё решим, — как-то облегчённо выдохнула Стефани. Выбралась из моих объятий, подошла к пакетам и, поковырявшись в барахле какое-то время, что-то нашла и обдала меня испепеляющим взглядом, задержав руку в бауле с тряпьём. — Чего ты там надыбала? — без особого интереса спросил я, но поспешил шуткануть, дабы разрядить немного обстановку: — Выглядишь так, будто сейчас ствол из мешка своего выдернешь и начнёшь в меня палить! — Обещаю, заржёшь, следующим будет именно он, — фыркнула Стеф. Резким движением вытащила труселя с каким-то очередным ярко-детским принтом и ночнушку в такой же тематике и вновь одарила меня препарирующим взглядом. — Ну, ладно. То лягушки, то уточки, окей. Хоть весь зоопарк на себе носи. Говорил же, можешь даже панталоны у бабули одолжить! Но… тебе это зачем? — усмехнулся я. — В смысле… одежда ночью. — Господи Боже, реально недалёкий… — тихо прошептала она. — Ну точно, с ребёнком, спящим между нами, самое оно укладываться в чём мать родила! — язвительно пропела, по итогу вспыхнув. Я же округлил глаза, хоть мозг и напрочь отказывался выстроить причинно-следственную связь. — Ну, Ви, — запнулась, словно о чём-то задумалась. — Эван! Ну честное слово, даже это объяснять? А то как курить при Эф, так нельзя, а как раздетой спать… Ещё скажи, и сам думал яйца вывалить! — Да всё-всё, твоя правда, — перебил я поток негодования. И вообще-то, Стеф была близка к истине, действительно ведь не подумал, что это как-то ну… неправильно. — Серьёзно. А учитывая, что ты решил устроить её между нами… — Понял, говорю же! — морщась. Как всё-таки сложно с ней иногда приходилось… Другая бы попробовала поговорить со мной в таком тоне — зубов бы не досчиталась. Не буквально, конечно, но на хуях бы её оттаскал, а потом вышвырнул вон, да так, чтобы место своё навсегда запомнила. — Ну и вот! — торжественно изрекла Зараза. — Стеф, кстати… — я мученически вздохнул. — По поводу моего имени. Думаю, что тебе, наверное, как и всем нормальным людям, привычнее, чтобы вот это вот «Э-ван»… И прекрасно помню, как сильно тебя задело то, что я не представился как следует. И что сегодня сам тебя поправил, как бы намекая, что ты имеешь эту долбанную привилегию, так меня называть. Мне… будто обжигает что-то иногда. Я честно постараюсь привыкнуть к этому обращению, но, пожалуйста, давай вне дома всё останется как было. Во всяком случае, пока. В смысле… — В смысле Ви, я поняла, — кивнула Зараза. — Спасибо, — как-то облегчённо выпалил. — У меня появилось это ощущение, знаешь, что я, наверное, почти готов что-то из прошлого впустить в жизнь. Ту часть, которая столько лет сидела за решёткой подсознания. Думаю, я однажды дойду до того, что перестанет передёргивать от Эвана. Может быть, даже в обозримом будущем. Зови как хочешь, в общем. При друзьях тоже. Но вот казино… — Иди мойся, ты всё-таки быстрее, а я следом. С ног валюсь, честно. По поводу имени — я тебя услышала. И… Ви. Теперь мы… в одной лодке, так обычно говорят? Я своё прошлое закопаю, а ты своё воскресишь, когда будешь готов. И не надо поднимать ногу с глотки того, что тебя так тяготило, раньше времени, если этого не хочешь. Пусть всё, что не давало дышать без боли, сначала сдохнет, а там подумаешь. Вместе подумаем! Приподняв лишь один уголок губ, вновь оставил на лбу Стеф невесомый поцелуй, подошёл к комоду, вытащил чистое бельё и смотался в душ, а до тех пор, пока не вернулся в комнату, в голове не возникло ни единой лишней мысли. Всё застилала единственная: кажется, решившись на всё сегодня, я таки выиграл эту жизнь. — Реально быстро, — сонно улыбнулась Зараза. — Меня дождёшься, не уснёшь? — с некой надеждой в голосе. — А ты уж постарайся побыстрее! — закатив глаза. — Тоже ведь не на батарейках. Я легонько подтолкнул её к выходу из комнаты, а сам подошёл к окну. Отдёрнув штору, осмотрелся. Вокруг, на до боли знакомых улицах, не изменилось ничего, а вот внутри меня самого, ну, и дома, конечно, всё стало совсем по-другому. Настолько непривычно и приятно-странно оказалось видеть бардак, созданный не мной. Не единичные грязные футболки, брошенные у комода, покрытого пылью, а ворох пёстрых вещей, заполонивших, кажется, всё пространство. Прикол в том, что это не бесило и не давило, хотя раньше я всегда думал, что с чем-то подобным не смог бы смириться никогда. Расплывшись в дебильной улыбке, повернулся к Эффи и окинул сладко посапывающую ляльку вновь изучающим взглядом, словно всё ещё не мог поверить в то, что всё происходящее — взаправду. Да-а-а, и всё же… как по таким виражам могла прокатить жизнь?.. Взор проскользил дальше. Унылая, отдалённо напоминающая жилую, если не сказать схожая с номером отеля комната, ожила. Разбросанные всюду девчоночьи шмотки вписались в обстановку, будто всегда тут и были. И даже заготовленная для сна одежда Стеф, ярким пятном лежащая на привычном чёрном комплекте постельного, не выглядела чем-то инородным. Одежда! Ну, разумеется, сначала высказала, какой тупой я, что очевидных вещей не понимаю, а потом сама, видимо, по инерции упорхнула в душ, прихватив с собой одно только чистое полотенце, как делала и в те немногочисленные разы, когда оставалась у меня. Усмехнувшись, оторвал зад от подоконника, куда примостился минутой ранее, и подошёл к кровати. Подцепил одним пальцем лямку недоразумения, скорее именуемого пижамой, чем кружевной ночнушкой, которые я привык видеть на девушках, и, растянувшись в совершенно дебильной улыбке, побрёл в ванную, чтобы вручить пустоголовой девчонке шмотьё и немного позлорадствовать. Вода в душе ещё не шумела, и я резко нажал на дверную ручку и тут же распахнул дверь, поленившись соблюсти хоть какие-то правила приличия — постучать там, или как-то о себе дать знать. Стеф стояла перед зеркалом в нижнем белье и устало придерживала ладонь на шее, явно собираясь с силами, чтобы сполоснуться и рухнуть наконец-таки в постель. Волосы были собраны в пучок, и мне открылось заострённое лицо Заразы, украшенное уже пожелтевшим синяком на скуле. Девчонка, завидев меня, не на шутку испугалась, побледнела, резко сорвала с локонов резинку и постаралась распушить причёску, будто бы невинно улыбаясь. Внутри меня же взвыл зверь, готовый накинуться на того, кто это сделал, и разорвать его нахер. Заколотило так, что я еле смог сдержаться и не свалить отсюда в эту же самую секунду, хлопнув дверью, на этот раз по итогу уже точно загремев за мокруху. Всеми силами удерживая рёв в грудной клетке, я подчёркнуто спокойно вошёл в комнатку и устроил забытые Стеф вещи на крючок при входе. Сделал мягкий шаг к Заразе, а она, тяжело дыша, отпрянула и зажмурилась. Максимально осторожно коснулся волос и отодвинул их в сторону, уже пристально рассматривая потерявший очертания сходивший синяк. — Мать? — тихо спросил я, ласково проведя по любимому лицу кончиками пальцев, едва касаясь. — Отец, — стыдливо ответила Стефани и выдохнула, наконец заглянув мне в глаза. В них плескалась такая ядрёная смесь стыда, ужаса, обиды, боли и чего-то ещё, что мне натурально стало не по себе. — Иди купайся скорее, мы ждём тебя, — совсем уже нежно проговорил я. Притянул любимую к себе и оставил протяжный поцелуй где-то в локонах. — Ви… — прошептала Зараза и вновь опустила ресницы, мелко задрожав. Мысленно я чертыхнулся, подошёл к крану, настроил воду погорячее и снова повторил: — Мы тебя ждём, я пойду, — уже более твёрдым голосом. — Теперь понимаешь, почему… — остервенело вытерев заплывшие слезами глаза кулаками, шумно выдохнула. — Это больше не имеет значения, — словно бы равнодушно бросил я и поспешил убраться прочь из ванной. Зверь внутри разбушевался ещё больше. Если бы Эффи не спала буквально за стенкой, я бы наверняка переколотил половину дома в попытке выпустить пар. Падаль. Мерзкий ублюдок, считающий… Мать твою, как же меня перекосило! Как заклокотала неуправляемая ярость, границ которой не наблюдалось! Прямо сейчас я готов был его избить до смерти. Придушить голыми руками. Пинать так, чтобы почки нахер отбить. Башку обо что-нибудь размозжить! Картина плюющегося и истекающего кровью уёбка застилала зрачки. И единственное, что остановило меня, чтобы не сорваться убивать — в самом прямом смысле — были те, за которых я отныне был в ответе. Но и оставить это животное жить спокойно я один хер бы не смог. Добрёл до бара и, откупорив бутылку какого-то вискаря, даже не глянув на этикетку, прямо из горла ебанул с десяток приличных глотков, а потом, отставив ёмкость, тыльной стороной ладони утёр губы и побрёл обратно к дочке, которую оставил в комнате одну, кажется, на целую вечность. Оказавшись в спальне, рухнул в постель и притянул Эффи под бок, вновь пытаясь больше ни о чём не думать. Когда Стефани вернулась и за каким-то хером открыла шкаф, я уже совсем сквозь сон бросил взгляд на кремовый свитер, который планировал нацепить на завтрашнюю встречу, как порядочный мальчик. Ха. Ха-ха-ха! Хера с два. ДНК он хотел… Ну да.

***

Подпирая жопой байк, я лениво пускал кольца дыма в морозный воздух. — Ну, здравствуйте, мистер Оуэнс, — донеслось из-за спины. Лениво ухмыльнувшись, бросил короткий взгляд через плечо. Отец Стеф, имя которого я даже не утруждал себя запомнить, выглядел до блевотного пафосно. Отглаженный до тошнотворных стрелок костюм, лакированные, начищенные до блеска классические ботинки, а из-под строгого пуховика виднелись лацканы такого же идеально напомаженного пиджака. Венчала сие ублюдство белоснежная рубашка с туго затянутым галстуком, за который очень даже заебись было бы его повесить. — Никак на свадьбу собрался, папаша, — спокойно изрёк я, потянувшись. Мужик, окинув меня победным взглядом, ещё сильнее приосанился. — Уж явно не на дело. Ты-то, смотрю, по форме вырядился, — ехидно подметил он. — Учти, твои эти Драконьи фокусы не прокатят! — Куда уж мне до Вашего Сиятельства?! — картинно ужаснулся я. — Любезностями потом обменяемся, поехали, — поджав губу, брезгливо выплюнул отец благоверной. — Эффи почему не с тобой? Планируешь за ней и заезжать ещё? Время теряем! А время — деньги. Я, кстати, юриста одного толкового привлёк к этой истории, так что, считай, что абсолютно все козыри у меня в рукаве. — Ну, можно с козырями ко мне в казино. Вдруг повезёт? А! Вот ещё! Я тут узнал занимательную историю, кстати, — перебил я. — Прикиньте, одна чеканутая семейка тут в Сентфор переехала с годик назад! Мужик там такой типа правильный, жена тупая, но тоже вся из себя — шик, блеск! А он, кстати, с финансами там что-то мутит, да частенько в соседний город ездит, делишки кое-какие проворачивать, а заодно и с тёткой с одной там покувыркаться. Ребята мои быстро справки навели, говорят, шороху по его душонку наделать можно… Но нахер гандон этот нужен, пусть бы жил себе спокойно. Подсасывал ссаные центы в обход сейфа, так, мелкий левак. А жена сама дура слепая. — Он начал было закипать и даже попытался что-то вякнуть, но я и звука вставить не дал, поднявшись с места и заняв наступательную позицию. — А ещё выяснилось вдруг, что падаль эта, представьте только себе, на дочь руку поднимает! Ладно бы чинно-мирно, только пасть разевал, хоть и за это можно ой как неплохо огрести, так уж в такой-то ситуации… Драконьи фокусы, знаете ли, тоже разными бывают. Ребята там ох, какие разносторонние! Каких только трюков не выделывают! Особо изобретательные тихарятся на особенные случаи… — Ты чё мелешь?! Да я в жизни лишнего бакса не поимел! Какая любовница?! — окончательно вскипел он, шагнул ко мне и ухватил за грудки, крепко сжав в кулаках кожанку. — Слышишь ты, грязь из-под ногтей, я ещё и Стефани бил? Ты в своём уме? Запугивать меня вздумал? — Даже в мыслях не возникало, — примирительно похлопав отца Стеф по тыльной стороне ладони, елейно пропел я. — Так просто, историю рассказал. Не называя имён, кстати! А уж то, что Вы, мистер-как-вас-там, на свой счёт восприняли, это уже определённые мысли навевает… — Не прокатит, слышишь? Не прокатит! ДНК сделаем, и чёрта с два ты паршивку эту ещё увидишь! Тебя найду, как припереть. Даже не обязательно, чтобы это со Стефани было связано… В итоге тебе не позавидуют… Всё будет кончено. В любом случае! А бумажку эту… Даже если что-то там и подтвердится, в чём я сомневаюсь, ну, сможешь ей любоваться. Всему этому придёт конец. При любом раскладе. А её запру на сотни замков! — А на цепь посадишь? — я ухмыльнулся. Понизив голос, добавил: — И опять по лицу огревать будешь каждый раз, когда что-то не по-твоему? Синяк, кстати, всё ещё цветёт, побои и снять можно. Концы, как понимаешь, везде имеются. По лицу, вдруг покрывшемуся испариной, ожидаемо заходили желваки, и мужик перешёл на тихий голос, обрётший опасные ноты. — Это наше семейное дело. Не смей лезть… — Позволь-ка, Стефани — мать моего ребёнка. И это теперь моё дело. Семейное. — Что ты знаешь о воспитании девиц вроде этой? Да просто лупить её мало было, моя бы воля, растерзал бы! Препарировал к чёртовой матери потаскуху! Таких, как она, ещё в младенчестве душить! Ещё и приволокла в подоле себе подобную, вот ту точно надо было ещё пока не родилась прикончить… От шока после услышанного у меня просто отключились мозги, вот серьёзно. И я сделал то, что хотел сделать со вчерашней ночи. Ну, почти… Рванув со всей дури руки к его шее, затянул галстук. Да так, что папаша Стеф в долю секунды побагровел и принялся хватать ртом воздух. В панике начал цепляться за удавку, пытаясь ослабить петлю, но я не отступал. — Хоть на километр к нашей семье приблизишься, обещаю… — вкрадчиво проговорил я, — обещаю, что будешь жалеть об этом до конца дней своих. А они будут сочтены, счёт пойдёт на убыль со скоростью звука. Нет, сразу тебя не грохнут, потому что такая мразь, как ты, должна помучиться… Возможно, не своими силами, но я сделаю так, чтобы даже похоронить по-человечески тебя не смогли. Га-ран-ти-ру-ю. Рискни сделать хоть что-то, что помешает девчонкам забыть о твоём и жены твоей ёбнутой существовании… Просто рискни. Прямо сейчас бы застрелил тебя нахер, да мараться не хочу. Вот, о чём говорила Стеф, когда рассказывала, что ты грозился, пока она ещё беременная была… Мразота. Ещё сильнее дёрнул галстук и, резко ослабив хватку, отступил назад, плюнув на вылизанные до скрипа ботинки. — Я хер знает, как тебя земля носит, — брезгливо сморщился я, глядя на то, как отец моей благоверной распускает-таки удавку на шее. — Искренний совет подарю напоследок: ходи и оборачивайся. Но и он в долгу не остался: — Оборачивайся и ты. И всегда думай о последствиях. А ещё и о том, что, когда, где и кому можно говорить, — с этими словами отец Стеф гадко ухмыльнулся. — Я, кстати, догадывался, что малявку ты с собой не притащишь, что ещё раз кое-что подтверждает…

Балтимор

Lord Baltimore Hotel

— Впечатляет, — довольно кивнула Стеф, как только мы перешагнули порог номера. — Да? — выдохнул я. Ощущение ватных ног никак не хотело проходить. Было ли дело только в злосчастном перелёте или что-то другое заставляло поджилки дрожать?.. Бежать. Прятать. Спасать. — Странно, что не Президентский люкс, — хмыкнула Зараза, озираясь. — Ребёнка-то отпусти! — Да, да… — всё так же отстранённо, механически ответил я. — Раздевайтесь, и нам надо поговорить. — Что за тон? — Стеф выгнула бровь, препарируя меня вопрошающим взглядом, от которого в организме что-то вновь похолодело. Я тяжело вздохнул и прошёл в гостиную, не забыв прихватить с собой Эффи, дабы снять с неё тёплую одежду. Моя женщина же поплелась следом, недовольно бурча что-то себе под нос. — Слушай, не поверю в сказки, что тебе до сих пор херово от твоей этой, как её… аэрофорбии, во! Колись давай, в чём дело! — сложив руки на груди, заявила она. — Я изучила тебя не просто досконально, а как облупленного. И не уверена, что помню, чтобы ты так хоть на что-то реагировал. Расправившись с нарядом малышки, я наконец отпустил её изучать наше временное пристанище, а сам уронил лицо в ладони, вновь шумно выдыхая. — Ну? — Стеф оставалось только затопать ножкой, чтобы быстрее выпить из меня все соки, а заодно и выпытать рассказ. — Открой сумку, — как можно спокойнее произнёс я вполголоса. — За каким чёртом? — вздёргивая бровь. — За самым страшным, — поморщился я. — Открывай, нужно же с чего-то начинать. Зараза в недовольстве вернулась в прихожую, откуда донёсся звук расстёгиваемой молнии. — Под днищем достань бумаги, — ровным тоном распорядился я. — Блядь, а просто сказать, что там, нельзя? Мне что, вещи все вываливать, чтобы ещё и под днище залезть? — фыркнула Стефани. — Документы достань. Как ты это сделаешь — похер, если честно. Любимая выругалась, громко и совсем не по-девчачьи, а в итоге притащила дорожный чемодан мне и пнула его к дивану, на котором я расположился. — Сам доставай, — поджав губы. Спорить не хотелось. Мученически вздохнув, принялся выкладывать скомканные вещи рядом с собой, нарочито медленно, что-то параллельно складывая и расправляя. — Всё как из жопы, — усмехнулся я, кивая на тряпьё. — Переживёшь. А нет, так в следующий раз сам собирать барахло будешь, а я — пас, — пожала она плечами. — Мне все эти сборы… Уж лучше сотню раз полы помыть, чем чемоданом заниматься. Ну, долго ковыряться будешь? Я поднял на неё заинтересованный взгляд, в миллионный за эти дни раз пытаясь понять, правильно ли делал. Нет, моя собственная внутренняя уверенность была, пожалуй, даже крепче гранита, но вот Стеф… Что-то подсказывало мне, что через пару минут от меня могло не остаться даже пустого места. Ожидал чего-то типа «Какого хера ты за меня всё решил?», «Почему, мать твою, не рассказал сразу?», «С какого чёрта это мы должны прятаться?!»… Но и долго размышлять больше не планировал. Так нужно. Извлёк конверт с бумагами, официально подтверждающими отцовство, мою причастность к появлению Эффи на свет, и протянул Стефани. — Что это? — прищурилась она, оценивая ситуацию. — Видок у тебя, будто тут что-то принципиально новое, но ты ведь говорил, что их сделаешь. Это не новость. Мне поздравить? Торжественный момент? Или чего замер? — Это документы, благодаря которым нас распишут хоть прямо сейчас, — пожал плечами я. — Ага, размечтался, — сначала спокойно бросила Зараза, придирчиво разглядывающая печати, а потом выпалила: — Чего? Нет. Нет, нет и нет! Только через свой собственный труп я замуж выйду в ближайшие пару лет, понятно? Я, конечно, в целом-то не против, но, уж извините, в школе — нахер надо, а может, ещё и в колледж соберусь. И там тоже нахер надо! А как бы из-за того, что постфактум «по залёту», увольте. Нет! Не-ет! — Завтра. И это ещё не всё, — нарочито притворно ласково я продолжил, — в Сентфор вы с Эф больше не вернётесь. Ни на днях, ни вообще никогда. — Чего? — Стеф замерла. — Вишня, какое, в жопу, завтра? Ты слышишь себя вообще? — она помахала ладонью перед моим лицом. — А меня? Что значит, в Сентфор не вернёмся? Там, вообще-то, школа. Шмотки наши все, в конце концов! Дом твой… наш! Ты как это вообще представляешь?! — Завтра, это значит, завтра. Без пятнадцати три, — переведя дыхание. — Договорился уже. Я тебя не спрашиваю, хочешь ты этого или нет. Я, знаешь ли, тоже вот так желанием не пылаю. Дом… я вот вернусь. Мне придётся вернуться, чтобы его продать. А здесь скоро купим большую квартиру. Шмотки… — я глупо рассмеялся. — Тебя там больше не должно быть. И Эффи не должно. Мы… что-то типа «в бегах». Вас нужно обезопасить по максимуму. Со всех сторон задницы прикрыть, ты это понимаешь? — Вишня, мать твою! Ты ради этого притащил нас сюда?! — вспыхнула Стефани. — Какого хера? Мы сейчас же собираемся обратно, и срать я хотела на все эти очаровательные посиделки у Тёрнеров, ясно? На всё насрать! Она рванула к выложенным шмоткам и принялась методично запихивать их обратно в сумку, посыпая меня проклятиями. Я же молча наблюдал, абстрагировавшись от этого выплеска эмоций, пока не подскочил с места и не отдёрнул её от столь увлекательного занятия, ухватив за запястье стальной хваткой. — Угомонись, — прорычал я. — Пошёл ты нахер! Решил всё за меня! Мистер «я знаю как лучше», я бегать не собираюсь, как и посылать в сраку свою жизнь, а, что даже главнее, твою! Я тебе не О’Нилл, которая из-за своей припизди Тёрнера вырвала из выстроенной жизни! Башку включи! Банда, казино, у тебя там всё! Всё, что есть! И родители, нормальные родители, на которых положиться можно, с Эф помощи попросить! А тут что? Чужой город, в котором снова встраиваться? Мне многое сходит с рук в Сентфоре, я там тоже выстроила охеренную пай-девочку, активистку, на которой их долбанная школа держится! А здесь как и куда? Это всё с нуля! Я не согласна! — Да мне похеру, согласна ты или нет, — понизив голос, зазвучавший угрозой, отрезал я. — До тех пор, пока твои родители живы, придётся прогибаться под правила, нравится тебе это или нет. Я выиграл время, но выиграл его немного, а твой папаша настроен более чем решительно. Всё, что мы можем сделать — грохнуть его или залечь на дно. Я хочу жизнь с вами прожить. Хочу видеть, как дочка растёт. А не прозябать десяток лет за решёткой только потому, что ты не хочешь выходить из зоны комфорта! Да и мне нахер не надо… дом этот, работа, казино, да что за чушь? Думаешь, я не смогу добиться всего того же, а то и лучше, здесь? Я не готов рисковать, я не готов вас с Эф терять! Чтобы не произошло худшее, иногда достаточно перешагнуть через себя, свои ебаные принципы, сделать что-то не самое приятное, но избежать беды. А беде этой быть, если ты своё ебаное упрямство не запихнёшь в задницу и не начнёшь слушать меня! Стеф же в ответ на мой монолог просто шибанула мне пощёчину, а бирюзовые глазищи вмиг наполнились слезами. Я же хорошенько её встряхнул за плечи и, отодвинув от себя, поймал озлобленный взгляд. Вкрадчиво проговорил, всматриваясь через чернющие зрачки в душу: — Я дохера всего в жизни повидал. Со многими людьми знакомился. И, как бы это странно тебе ни казалось, с твоим отцом связываться не хочу. Вот уж кто-кто, а он человек опасный, я подкоркой это чую. Да, не в плане того, что завалить может или что-то подобное, но вот башка у него варит как надо! Уж поверь, даже когда в историю с музеем ввязался, так не стремало. И я меньше всего на свете хочу судьбу дрочить и проверять свои теории, которых за всё это время выстроил предостаточно! У нас был с ним разговор, посвящать в него я тебя, конечно же, не стану, но… Этот выход единственный сейчас. Встреть я тебя на год позже, всё бы могло сложиться по-другому. Но не сложилось. Я ослабил хватку, и Стефани, тяжело дыша, отошла от меня и присела на край дивана. Долго смотрела в одну точку, а потом прошептала: — Твоя мать тебя не простит… За нас с Эффи, что увёз нас. Она только вновь обрела сына, внучку… Мне стала не чужим человеком! — Она поймёт. — Хрена с два. И не надейся! Растерзает, а я ей в этом помогу! — С этим мы разберёмся позже, — поймав многозначительный взгляд, — позже, я сказал! Завтра расписываемся. И это не обсуждается. Всё! Точка!