Солдат

      — Рассказать о моих военных подвигах? — переспросил Этан, приподняв бровь на даже не просьбу, а ультимативное требование своей Чаши, — с чего бы это?       Девушка скривилась.        — Ну как же, — протянула она, — в бескорыстное желание узнать тебя получше ты не веришь? Ты разбиваешь мне сердце, — бровь взлетела еще выше. Чаша вздохнула, — Но я серьёзно. Мне правда интересно.        Вампир задумчиво рассматривал девушку, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди и водя указательным пальцем по губам. От него не укрылись её штудирование книг по психиатрии, посвященных ПТСР. Сначала он, конечно, хотел её придушить на месте. Потому что, ну какого черта? Это его жизнь, с хрена ли она в неё лезет? Но к сожалению, их связь не позволила ему осуществить задуманное. А остыв, Этан попытался найти плюсы в этой ситуации и по зрелом размышлении решил, что так даже лучше. Если она сможет, в чём он сомневался, если не избавить, то хоть ослабить приступы, то кто он такой, чтобы ей мешать? Флаг в руки, барабан на шею и пинок под зад.       Девушка слабо улыбнулась, наблюдая за размышляющим Этаном. Всё же она его достаточно изучила. Если в первую минуту не послал в пешее эротическое, то значит согласен. Другое дело, что вслух он это признает далеко не сразу. Поломается для вида, но в итоге снизойдет.       — И что конкретно ты хочешь узнать? Пересказывать годы службы с момента принятия присяги я не собираюсь. Это долго, скучно и… Но в основном долго.       А может и сразу.        — Давай топ-пять самых запоминающихся случаев из твоей военной практики.       Этан усмехнулся. А потом задумался, вспоминая.       — Первое, что приходит в голову — это случай про тупость некоторых индивидуумов. Дембеля всегда старались отличаться от остальных,  а особенно от вновь прибывших. Чтоб сразу было видно — дембель! Кто кучу медалей навешает, больше чем у генералов. Кто аксельбантов — чтоб как на парад. А один придурок собрался домой красивым поехать. И чтоб форма была красивая — белая, а не как обычно — камуфляж. А чтоб добиться белого цвета, замочил форму в бензине. Универсальный отбеливатель, как-никак. Высушить полностью не успел, оставалось минут десять до построения. А перед построением с другими дембелями обязательный перекур устроил. Когда его нам принесли, у него девяносто процентов тела ожоги были. Мы только затылки успели почесать, как он умер от болевого шока, не приходя в сознание.       А перед глазами вставал совсем другой солдат.       Парень действительно умер от болевого шока. Его сожгли заживо. А потом выкинули в дюны, как мусор.  Душманы напали на машины, часть перебили, а часть взяли в заложники. Живым не вернулся никто. Требований никаких не выставляли. Узнавать ничего не собирались. Пытали ради пытки. Множественные ножевые и пулевые ранения. Отрезанные половые органы и пальцы рук. Раздробленные ступни и колени. Этан тогда несколько часов блевал в туалете. А потом столько же отмывался в душе. Но запах паленого мяса еще долго преследовал его. А молодой врач впервые столкнулся с человеческой жестокостью.       Этан побарабанил пальцами по подбородку.        — Мммм, еще был забавный случай, когда к нам в роту приехали два замполита, заместители командира по политической части, — пояснил он, заметив недоуменный взгляд Чаши, — мозг трахали пару дней политической позицией и гражданской ответственностью, прерываясь только когда артобстрел начинался. И на второй день, когда опять нас бомбить начали, эти два кретина вместо убежища, решили спрятаться в туалете на улице. Дескать, в прошлый раз туда ни разу не попали. И буквально первая же бомба прямым попаданием в этот сортир. Собирать их по частям было довольно мерзко. Ох уж эти кабинетные начальники.       В командовании Этан разочаровался через полгода после начала службы, когда  душманы  захватили какую-то деревушку, которая была стратегически важна, так как располагалась очень уж удачно. Верхушка мгновенно спустила приказ, делать что угодно, но чтоб к вечеру душманов из нее выбили. И командование нашло выход. Выпустили два истребителя, которые прошли на высоте километр или полтора, а над этой деревней перешли на сверхзвуковую скорость. Итог предсказуем: окна вдребезги. Барабанные перепонки тоже. У всех, кто находился в тот момент в деревне и в прилегающих окрестностях. Бунт подавлен. А жертвы среди гражданского населения? Так это душманы — нелюди. А наши — герои. Командование — к награде. А Этан уяснил, если человек руководитель, это не означает, что он умный.       Этан помолчал, обдумывая следующую историю.       — А, еще одна забавная история произошла благодаря мне. Я тогда дежурным по лазарету был. Разгребал новое поступление лекарств, никого не трогал. Влетел ко мне прапор, такой мерзкий мужик был, и начал требовать таблетку от головы. Я махнул в сторону шкафчика и сказал, что на второй полке сверху в баночке с этикеткой «голова». Проигнорировав мои слова о том, что надо взять одну таблетку, он закинул в себя три и ушел. А на следующий день стал на меня кидаться с криками, что я его убить хотел. Чуть под военный трибунал не подвел. Начали разбираться, и оказалось, что я, когда разбирал это добро, перепутал баночки из-под анальгина и слабительного… В свое оправдание могу сказать, что голова у него точно прошла.       Не то, чтобы Этан сожалел об этом инциденте. Будь его воля он бы этого прапора цианидом накормил бы. Потому что этот урод, которому приспичило власть свою утвердить, погнал колонну машин по самому опасному пути — потому что так быстрее. А на слепом повороте меж дюн, по которому проходила дорога, всю колонну и расстреляли. Практически в упор и без сопротивления. А этому мудаку даже выговор не сделали.       Этан невидящим взглядом смотрел в стену, заново переживая все эти моменты. А девушка сидела не шевелясь, боясь отвлечь погрузившегося в воспоминания парня. Наконец парень моргнул, перевел уже осознанный взгляд на неё и,  хлопнув по коленям, поднялся с кресла.        — На сегодня всё. Сеанс сказок закончен.       — Эй! Ты обещал пять историй, а не три!       Этан фыркнул.       — Я вообще ничего не обещал. Но предлагаю баш на баш. Ты рассказываешь три истории из детдома, а я потом еще что-нибудь расскажу.       Девушка вопросительно подняла брови.       — А это-то тебе зачем?       — Как ты там сказала? «Бескорыстное желание узнать тебя получше»? Считай, что это оно.       И ехидно улыбнулся мрачно сверлившей его взглядом девушке. Пару минут они играли в гляделки, потом Чаша устало выдохнула, поднимая руки в знак капитуляции.       — В конце концов почему бы и нет?