Солдат

      «Ты рассказываешь три истории из детдома, а я потом еще что-нибудь расскажу.»       Она резко встала с кресла в своей комнате и нервно прошлась от окна к двери и обратно, пытаясь успокоиться. Этот чертов вампир сумел выбить её из колеи. Она сжала руки в кулаки, с силой впившись ногтями в ладони, с трудом давя позорное желание вцепиться себе в волосы. Она не хотела вспоминать жизнь «до». Искренне надеялась, что окончательно перевернула эту страницу своей жизни. Выкинула все мысли и воспоминания сразу же, как только за ней закрылись ворота приюта. Перечеркнула этот этап жизни. Можно подбирать эпитеты до бесконечности, но факт оставался фактом — она не хотела вспоминать. Наконец, устав метаться по комнате, девушка, подойдя к трюмо, обессиленно упала на пуфик, стоящий перед ним. Взяла в руки расческу и принялась водить ей по волосам, бездумно наблюдая за собой в зеркале и стараясь дышать размеренно. Как писали в различных книгах, это нехитрое действие помогало сконцентрироваться и подавить панику. Что в данный момент для неё было жизненно необходимо.       «Ты рассказываешь три истории из детдома, а я потом еще что-нибудь расскажу.»       Что он хочет услышать от неё? Как весело было понять в раннем возрасте, что она нахрен никому не нужна? Что взрослые, по сути, те еще мудаки? Что сироты в этом мире — что-то типа товара? Захотел — взял, надоел — вернул? Как например Джуниора, от которого за его четыре года жизни отказались три раза. Или, например, любимая практика многих бездетных пар — усыновить ребенка, потом забеременеть, и вернуть приёмыша обратно. Потому что двоих не планировали. И зачем им приёмный, если будет свой?       Что она может рассказать из этой жизни? Как научилась воровать деньги на прогулках? Потому что иначе её били старшие ребята? Как сама потом также била мелких? Потому что очень быстро выучила — либо бьёшь ты, либо бьют тебя. И бить лучше первым, не дожидаясь нападения. Что многие девочки научились делать минет раньше, чем пришли месячные? А мальчики — прекрасно взламывать машины и торговать наркотой? И раз уж разговор зашёл, может вспомнить про переходный возраст? Когда концентрация злобы и ненависти достигает апогея? А помноженная на постоянное ощущение собственной ущербности и ненужности, которое с годами только крепнет, рано или поздно приводит к эффекту разорвавшейся бомбы. И как бы ни работали с ними психологи и социальные работники, из приюта всё равно выходят моральные инвалиды, большинство из которых по итогу либо спивается, либо попадает в тюрьмы? А если и рожают, то потом отказываются от детей? Да, все они кричат, что они ни за что и никогда не бросят своих детей, как бросили их. Но положа руку на сердце, она может признаться сама себе, что «любовь», «дружба», «родители», «забота» — для них это просто слова в сканворде. Ни больше, ни меньше. Потому что их никто не научил, не объяснил как любить и заботиться о ком-то кроме себя. В детдоме не было друзей, было лишь взаимовыгодное сотрудничество. Озлобленные зверята сбивались в стайки, потому что одиночка — слишком легкая добыча для остальных. Жалость? Сочувствие? Сострадание? Многие и слов-то таких не знали, не то чтобы испытывать эти чувства.       Рассказать, как она пошла на курсы актерского мастерства, потому что там больше возможностей для заработка? Легального и не очень? И по той же причине она записалась на музыку? Это он хочет от неё услышать? Или забавные истории? Из категории «смех сквозь слёзы».       Как например, про малыша Томми, четырех лет отроду, что напал на работниц социальной службы с ножом, когда его хотели изъять от пьющей бабки, которая избивала его? Да и не только он. Практически всех детей из неблагополучных семей приходилось уводить с боем. Никто не хотел разлучаться с родителями. Ну и что, что мама пьет? Она же мама. Она меня любит. Да, по-своему, но любит.       Или про родителей, которые сдали пятнадцатилетнего Дина на пару лет в детский дом, потому что не могли его никак обеспечить? И который просто фантастически рисовал, хоть и был умственно отсталым. Благо парня забрали обратно, он не успел погрязнуть во всём этом.       Или про пятилетнюю Кэтти, от которой сначала отказались родители, потом бабушка, потом приемная семья, а в итоге её сплавили на отдаленную ферму семье, у которой итак было пять или шесть усыновленных детей? А всё потому, что родители ходили по квартире голышом при ребенке и трахались при нем же. Как результат — психика у малышки была покорёжена конкретно. И пятилетний ребёнок домогался до всех особей мужского пола в зоне видимости. Потому что считала это абсолютно нормальным.       Он правда хочет всё это знать?       «Ты рассказываешь три истории из детдома…»       Или про случаи, когда детки из благополучных семей решили взбрыкнуть и показать родителям, какие они независимые и смелые? Как например Эмили. О, у Эмили умерла мама, и она осталась с удочерившим её отчимом. И когда Эмили было четырнадцать в момент воспитания бунтующего подростка мужчина не сдержался и то ли отвесил ей подзатыльник, то ли дал по заднице. И на следующий день она пожаловалась на это в школе. Училка, не будь дурой, подбила Эмили написать заявление в полицию. Тут же активизировалась социальная служба. Отчима лишили родительских прав, а Эмили изъяли из семьи и отправили в детдом. Она уже и сама была не рада тому, что устроила, вот только машину правосудия уже было не остановить. А саму Эмили в первую же ночь чуть не утопили в туалете. А потом избили, наглядно объясняя разницу между «побоями» и «подзатыльником».       Еще был «забавный» случай, когда родителей чуть не лишили родительских прав за то, что их ребенок гулял на площадке, пока сами они пили пиво около машины, что была припаркована неподалеку. Анонимная жалоба соседки — и служба опеки пытается изъять ребенка, мотивируя это тем, что родители алкаши. Они смогли отбиться, но нервов потрепали всем изрядно. Да еще и штраф выписали огромный.       Он на полном серьезе хочет лезть в это болото? Желание узнать её лучше, или тонко завуалированная просьба больше никогда не лезть к нему с расспросами о его прошлом? Девушка нервно взглянула на часики на запястье. Вскоре уже надо будет встречаться с Этаном. Она согласилась рассказать, и от слов своих отказываться не намерена. Но и что рассказывать, она тоже не знает.       Так и не решив, что говорить, а о чём лучше умолчать, она встала, напоследок нервно одернула одежду, и покинула комнату. Этана она нашла в библиотеке.       — Пришла вернуть должок? — поприветствовал он её, не отвлекаясь от книжной полки, на которой искал очередной медицинский справочник.       — Разумеется. У меня, конечно, не столь захватывающие истории, но, думаю, для тебя сойдет.       — А-а-а, — Этан даже соизволил обернуться и помахать указательным пальцем перед её носом, — так не пойдет. Я не хочу слушать красивые истории, которые ты готова рассказать. Не сомневаюсь, они будут крайне захватывающие. Но! Я хочу узнать те случаи, о которых ты подумала в первую очередь, когда я озвучил требование, — девушка отшатнулась от него, с ужасом глядя на вампира и судорожно хватая ртом воздух, пытаясь справиться с внезапным спазмом, перехватившим горло, и выдавить из себя хоть какой-нибудь звук. Этан понаблюдал за этим действом и нарочито огорченно уточнил, — Нет? Не хочешь говорить? Ну ничего, я подожду. Времени у нас с тобой — на пару жизней хватит.