Сборник "Перекресток судьбы"

— У тебя есть мечта? Он сидел в углу полуразрушенной комнаты, подтянув к себе колени. Где-то внутри бился иррациональный, деструктивный страх, вынуждающий каждое движение воспринимать как атаку и идти в наступление. Он судорожно сжимал кулаки, вслушиваясь в хруст костяшек и сминаемых мускулов. Вопрос звучал странно. Неуместно. Но он взглянул на сидящее напротив, в десяти метрах, отражение с неправильной меткой и дернул уголком рта. Отражение подобралось слишком близко, но с ним было лучше, чем одному. Он ощущал вранье, но с этой ложью он был готов мириться. — Зачем? — голос сухим карканьем раздался под провалившейся в одном углу крышей. — Зачем мне мечта? — Она делает нас… живыми, — отражение напротив слабо улыбнулось все так же не шевелясь. — Заставляет двигаться вперед, даже если эта мечта несбыточна. Ему хотелось ответить правдой на ложь. Но он лишь нахмурился и отвернулся. Отражение почему-то стало жалко. *** — Ты нашел то, что можешь назвать мечтой? — Это цель, Эзра. Сложно спутать концепт с достижимым пунктом. Брат все еще выглядел уставшим, но в его чертах было намного меньше залегшей скорби. Восьмой хмурился, не понимая, почему Эзре так понадобился этот ответ. Память услужливо показывала отрывки из прошлого. Не все из них казались действительно имевшими место быть, но даже они говорили о том, что это далеко не первый раз. — Ты носишься с технологиями Золотого века так, словно горишь идеей вернуть человечеству былую славу. — Глупо, — брат лишь слабо улыбнулся, но Восьмой решил, что этого все же недостаточно. — Человечество разрозненно, разбито. Его терзает оно же само и мы — восставшие. Ты действительно думаешь, что моя гонка является воплощением мечты? — Тогда зачем ты это делаешь? Казалось брат снова решил вытрясти из него всю душу. Восьмой знал о чем это говорит, но сейчас больше всего хотел уйти из их восстановленной «квартиры» как можно дальше. За пределы заброшенного города, кое как оживающего под покровительством двух восставших. Сбежать от самого себя и этой помощи, на которую он не мог ответить ровно ничем. Эзра делал так много, что Восьмой не знал как и что может отдать взамен. — Потому что, — он закрыл глаза, ощущая как в сознание поднимается мутная волна внутренней тьмы, с хрустом проламывающая хрупкий лед самоконтроля. Необходимость уйти ощущалась невыносимым взглядом в спину. Но оставить ответ таким по-детски глупым Восьмой не хотел. — Потому что кто-то должен это все собрать. Хранить. Отдать в нужный момент. Это не мечта, это… осуществимая цель. *** — Концепт заветной мечты все еще проходит мимо тебя? Смех в голосе Эзры звучал почти как легкие колокольчики. Холодный ветер на смотровой площадке Стены трепал непривычно короткие волосы Восьмого, вынуждая хмуриться. Этот концепт так впился брату в задницу, что он так или иначе поднимал его даже раз в столетие. Восьмой неиллюзорно устал пытаться донести до брата простую истину. — Концепт этого понятия заключается в том, что цель всегда будет недостижима, — черный плащ с капюшоном, пришедший на смену старой броне времен Темных веков, трепался на ветру. Восьмой недовольно смотал его и прижал локтем. — Твоя, так называемая, мечта руководить городом, между прочим, вполне реализуемая. По твоей довольной роже это отлично видно. Так почему ты который век до меня докапываешься с этим вопросом? Восьмой вглядывался в брата, пытаясь понять, почему эта странная игра ему до сих пор не надоела. Тот стоял с как всегда ровной спиной, зная как стать правильно и наиболее выгодно для себя. Смотрел вниз, на крепнущий город, рассеянно улыбаясь чему-то. — Потому, что иногда концепт не имеющий конечного разрешения вдруг его, наконец, находит. Золотые глаза отражения сиялт изнутри мягким светом, в котором больше не читалось той острой, захлестывающей боли. В них теперь были лишь светлая грусть и бесконечная эмоция глубокой привязанности.