Балканское безумие

      Сербия идёт по людным в этот час улочкам Загреба — города, который является для него почти родным, и где он так давно не был, и заметно нервничает. Он всем сердцем желает и, одновременно, очень боится этой встречи.       Они с Хорватией не разговаривали несколько месяцев, разругавшись на одном из саммитов — он отказался поддержать санкции против дорогой его сердцу России, она в очередной раз встала на сторону Америки. Вновь кто-то посторонний вмешивался в их жизнь и отношения, пытаясь всё решить за них самих, навязать свою волю и правила своей игры.       Сербия заходит в дом и сразу замечает стоявшую у окна Хорватию — такую хрупкую, нежную, изящную фарфоровую статуэтку. Его сердце начинается учащенно биться, ведь он так соскучился по ней!       Почувствовав на себе его пристальный взгляд, Хорватия поворачивается, и уголки её губ медленно поднимаются. Но ни улыбкой, ни словами невозможно передать, как она рада его видеть, как она скучала по нему!       Каждый шаг, приближающий его к ней, в разы учащает её сердцебиение. Ей кажется, что проходят часы, прежде, чем он подходит к ней.       — Здравствуй! — Она приветливо улыбается.       — Здравствуй! — Он касается ладонью её щеки, вспоминая, как же это невероятно прекрасно — чувствовать нежность её кожи.       Глаза в глаза — и стена, так долго возводимая ими, рушится у их ног. Он делает ещё один шаг вперёд и заключает её в свои объятия. Она обнимает его за шею, полностью отдаваясь во власть его рук. Безграничная нежность заполняет каждую клеточку их тел и сосредотачивается в сердце. Словно и не было этих месяцев тишины и взаимного игнорирования, словно и не было той глупой ссоры, чуть не разрушившей их отношения.       — Прости меня. — Его шёпот над её ухом вызывает у неё нежную улыбку, и она на миг прикрывает глаза.       — И ты меня прости. — Она несколько раз проводит ладонью по его спине и не может найти в себе сил отстраниться.       — Я очень скучал по тебе. — Он едва ощутимо прикасается губами к её щеке.       — Я тоже... — эхом повторяет она. Он вздрагивает и на мгновение замирает, боясь, что просто ослышался, но она вновь шепчет: «Я тоже», и он безмерно счастлив.       Он запускает пальцы в жидкое пламя её волос и с собственнической жадностью сминает её губы. Он ласкает её тело, каждый миллиметр которого когда-то был изучен им вдоль и поперек. Ему не нужно вспоминать, какие она любит ласки и где, ведь он всегда помнит это с доскональной точностью.       По её коже бежит дрожь, а в голове пульсирует одно единственное желание — чтобы они никогда больше не расставались. Чтобы он был ещё ближе. Ей хочется ощущать его в себе! И он разделяет её желание — одежда летит в стороны, и они становятся единым целым. Она выгибается в спине, чтобы принять его в себя как можно глубже, и запрокидывает голову, подставляя шею под его настойчивые поцелуи. Тихий и чувственный вскрик слетает с её зацелованных губ, плавно перетекая в протяжный стон, и они одновременно провалились в бездну наслаждения.       Он обессиленно ложится на диван, прижимая её к себе. Они обмениваются тёплыми взглядами, ласками и поцелуями, не в силах насытиться друг другом. Чтобы не забыть эти ощущения. Чтобы дотянуть до следующей встречи.       — Хорватия, — повторяет он как заклинание и дарит очередной поцелуй, — Хорватия.       — Сербия, — шепчет она таким тоном, что у него дрожат колени и пересыхает во рту.       За своё имя, звучащее из уст Хорватии, за эти месяцы разлуки Сербия был готов отдать многое, если вообще не всё на свете. Как наркоман за желанную дозу. И вот сейчас, когда он слышит желаемое, то чувствует невероятную эйфорию.       Им так хорошо и уютно вдвоём, и они больше никогда и ни на кого друг друга не променяют.