По расчету сердца

Его руки были везде, успевая коснуться каждой части тела и мягко сжать ее, будто бы желая удостовериться, что все это реально. Трапециевидная мышца шеи, плечи, предплечья, талия и упругий зад — Итан везде оставлял свой след, помечая Лиама, пока тот делал с ним то же самое. В коридоре, под покровом мягкой темноты, прижатый лопатками к стене сильным телом, Тэннер не останавливал свои ладони ни на секунду, исследуя ими подкаченный пресс, выступающие косые мышцы живота и бешено ходящую под его пальцами грудную клетку. Руки были его глазами, потому как настоящие сейчас томились за опущенными веками с мелко подрагивающими ресницами. Под звуки влажных и несдержанных поцелуев, сбитого и шумного дыхания, языки альфы и омеги то переплетались, то теряли друг друга. От их общего нетерпения, приструнить которое было физически невозможно, губы Тэннера и Бейтса были мокрыми, а сами поцелуи — влажными, обволакивающими и совершенно не похожими на те, которые можно было увидеть в кино или сериалах. Новобрачные то и дело сталкивались зубами, борясь за право перехватить инициативу, но это их нисколько не смущало, потому что уже через мгновение их рты вновь были заняты друг другом, деля между собой все — обрывки дыхания, тихие стоны, тягучую слюну, желания и сотни несказанных слов, не имеющих в себе ни единой буквы или звука. Лиам тонул в ощущениях, накрывших его толщей воды, через которую он не слышал ничего, кроме собственного дыхания и восторженно бьющегося в предвкушении сердца. Он то таял под напором Итана, расслабляясь и растворяясь под его ладонями, то натягивался, как струна, отвечая на каждое прикосновение резким прогибом в пояснице, толкая собственное тело вперед и давая ему вжаться в горячие руки. — Спальня, — влажный шепот Тэннера прервал их поцелуй всего на мгновение. Тот быстро возобновился, не теряя прежней страсти и жара, опаляющего легкие изнутри. — Моя? — Бейтс явно с трудом сложил буквы в единое слово. Он отстранился, впервые за долгое время открывая глаза, тяжело и натянуто дыша. Лиам, подняв на него затуманенный взор, судорожно выдохнул. Именно из-за такого ненасытного и животного взгляда, из-за этих припухших от поцелуя губ и желания, делающего голос альфы на пару октав ниже, он никогда не мог перестать думать о проведенных с ним ночах. Столько раз пытался забыть, отпустить, заменить чем-то новым, но каждый раз перед глазами всплывало лицо Бейтса — похотливое, с напылением животной агрессии и желанием обладать. Лицо, виновником которого был никто иной, как сам Тэннер. — Моя ближе. Руки Итана, остановившись на тонкой талии омеги, тут же скользнули ниже, опускаясь к его заду. С нескрываемым удовольствием сжав полупопия Лиама через ткань брюк, мужчина чуть наклонился и подхватил своего молодого мужа под бедра, в одно резкое и быстрое движение отрывая Тэннера от пола. Тот только охнул, вовремя успевая обнять альфу за шею. Теперь, когда Лиам смотрел на Итана сверху вниз, он смог разглядеть его еще ближе. Даже в сумраке коридора парень заметил, как сверкают чужие глаза, как за цветной радужкой диким конем скачет, мечтая вырваться, необузданное желание, которое потом, прямо на натянутой простыне, наполнит его изнутри до самых краев. И мог думать только о том, чтобы это поскорее случилось. Поддаваясь новому порыву, омега взял лицо Бейтса в свои ладони и наклонился к его губам, вновь захватывая их в плен, нагло вторгаясь языком во влажную и горячую ротовую полость. На этот раз он не встретил сопротивления, потому как Итан медленными, но уверенными шагами начал двигаться в сторону комнаты. Каблуки и подошвы мужских туфель шаркали по паркету, метр за метром приближая парочку к двери, и от этого поцелуи Лиама становились все агрессивнее и ненасытнее. В ответ пальцы альфы в нетерпении крепче сжимались на бедрах, обещая оставить на бледной и тонкой коже едва-заметные синяки. Тэннера мягко опустили на пружинистый матрас. Переводя дух, омега оперся на него руками, с хитроватой улыбкой наблюдая за тем, как Итан подкручивает яркость верхнего света, достигая теплой, медово-обволакивающей интимной атмосферы. — Прикрой дверь, — выдохнул парень, кокетливо закусывая нижнюю губу. Его сердце все еще стучало где-то в районе горла, видимо не собираясь менять свое местоположение в ближайшее время. — Зачем? — уже направляясь к кровати, Бейтс в замешательстве замер. — Просто, — отмахнулся от вопроса Лиам, небрежно пожимая плечами. Он с каким-то особенным удовольствием наблюдал за тем, как мужчина выполнил его простую просьбу, а затем направился к нему, на ходу ослабляя узел галстука. Колено Бейста вжалось в матрас рядом с бедром Тэннера, когда он склонился над ним с явным намерением продолжить то, что они начали еще в коридоре. Их губы снова нашли друг друга, разливая по телу будоражащую сладость, но как только пальцы Итана легли Лиаму на плечо, с мягкой настойчивостью побуждая того лечь на спину, омега вдруг резко отстранился, выставляя вперед ладонь. — Что-то не так?.. — серые глаза обеспокоенно скользнули по раскрасневшемуся лицу молодого супруга. Тэннер неспешно собрал со своих губ остатки их поцелуя и отрицательно покачал головой. — Помнишь, мы говорили о том, что тебе нравится? — наклонив голову к плечу, парень кокетливо прищурился, глядя в лицо нависшему над ним альфе. — И ты сказал, что я нравлюсь тебе в костюме. — Да, но как это… — Я хочу, чтобы ты снял его с меня, — перебил Итана Лиам. Его ладонь настойчиво надавила на грудь мужчины, вынуждая того выпрямить спину и подняться. Бейтс, все еще не совсем понимая, чего добивается Тэннер, только медленно кивнул. — Хорошо. Его руки тут же потянулись к пиджаку омеги, но тот вновь выставил вперед ладонь. Брови Итана озадаченно нахмурились, пока он наблюдал за тем, как губы Лиама расплываются в уже знакомой ему улыбке. Хитрой, властной, чертовски завлекающей и до последнего прячущей за собой истинные намерения ее обладателя. Голубые глаза Тэннера игриво сверкнули, встречаясь взглядом с серыми. — Не так, — все еще опираясь руками в матрас позади себя, парень подчеркнуто выгнул темную бровь, закидывая ногу на ногу. Покачивая ступней, облаченной в туфлю, он выдержал короткую паузу, а затем кивком указал Итану на пол. — На колени. — Что, прости?.. — Бейтс не стал скрывать своего недоумения, не двигаясь с места, замерев в ожидании объяснений. Но Лиам только ужесточил свой голос, вскидывая подбородок. — На колени. Если хочешь меня, вставай на колени. Вновь ощущать на себе власть чужого голоса было для Итана чертовски непривычно. Обычно именно он был тем, кто отдавал приказы. Он был тем, чьи просьбы выполнялись беспрекословно. Но ментальный ошейник, о существовании которого он уже успел позабыть, моментально вернулся, приятно стягивая горло. Будь на месте Тэннера кто-то другой — любой другой омега, — и Итан бы не позволил с собой так разговаривать, сочтя подобную дерзость за неуважение. Будь на месте его молодого супруга иной человек, альфа бы тотчас же выставил его за дверь, не желая мириться с тем, что в его доме, на его собственной территории, кто-то нагло пытается получить над ним контроль. Но с Лиамом дела обстояли иначе. Нежный и соблазнительный голос бархатными змеями скользил по телу Итана, затрагивая самые чувствительные и уязвимые его части. Даже сейчас, когда Тэннер находился от него на некотором расстоянии, у Бейтса не пропадало ощущение, будто тот невесомо касается его. Голубые глаза парня требовали, голос приказывал, губы дразнили, а тело… тело нещадно влекло. Влекло так сильно, что Итан был готов на что угодно, лишь бы заполучить его вновь. Даже на то, чтобы временно преклонить колено. Кажется, они оба затаили дыхание, когда Бейтс медленно опустился на пол перед сидящим на краю кровати Лиамом. Взглянув на парня, мужчина уверенно протянул руки к одной из туфель, осторожно стягивая ее с узкой ступни. Тэннер был доволен. Поменяв ноги, он кивком попросил альфу проделать то же самое со второй ступней. Теперь, когда обе его ноги были освобождены от кожаных оков, парень осторожно соскользнул с кровати, вставая перед Бейтсом в полный рост. — Брюки. Приказ щелчком пронесся по тихой комнате, имитируя легкий шлепок флоггера по голой коже. Итан, тяжело дыша, нетерпеливо облизал губы и скользнул руками по узким бедрам, оглаживая их и постепенно перемещаясь ближе к пряжке ремня. Когда с ней было покончено, настало время пуговицы и молнии. Меньше, чем через минуту, брюки упали вниз, собираясь у ног омеги в мелкую гармошку. Лиам, наблюдая за тем, как глаза альфы непрерывно следуют за ним, переступил через лужицу из ткани, отходя чуть в бок. Улыбнувшись Бейтсу, он провел по его щеке ладонью, с удовольствием смотря на то, как тот в ответ чуть наклонил голову, заглядывая ему в глаза. — Можешь подняться. Рвение, с которым Итан вскочил на ноги, нарисовало на губах Тэннера лукавую улыбку. Подойдя к альфе почти вплотную, он, подарив тому очередной хитроватый прищур, развернулся спиной. Здесь слова уже были не нужны. Крепкие руки осторожно стянули с плеч омеги пиджак, оставляя тот лежать на полу рядом с брюками. — Что-то еще? Или ты наигрался? — голос Бейтса прохрипел совсем рядом с ухом Лиама, щекоча раковину горячим и прерывистым дыханием. Руки мужчины обхватили его со спины, прижимая к себе вплотную. — Это у тебя складной зонт в кармане или ты просто рад меня видеть? — усмехнувшись, Тэннер завел руку назад, оглаживая ладонью крепкое бедро. — Это не шутки, Лиам. Я хочу тебя, а ты… — А я, что? — негромко поинтересовался парень, ощущая чужое дыхание уже не около уха, а на оголенной и незащищенной шее. — Издеваешься надо мной. Снова. — Не вижу, чтобы ты был против. А судя по тому, что творится у тебя ниже пояса… Лиам не успел закончить начатое предложение, потому как Итан, не выдержав, одним резким движением развернул его к себе и утянул на кровать. Матрас охотно встретил вес двух тел, покорно под ними прогибаясь. Бейтс, не дав парню даже нормально вдохнуть, тут же накрыл его губы своими, вовлекая их обоих в очередную цепочку из влажных, горячих и голодных поцелуев. Опираясь на локти и нависая над стройным телом супруга, мужчина чувствовал, как руки омеги своевольно принялись за его ремень. Резкие, уверенные движения, ловкие и быстрые пальцы — Лиам легко справился с преградой в виде ткани и бессовестно запустил руку под резинку белых боксеров. От соприкосновения возбужденной плоти с нежной кожей ладони сильное тело Итана вздрогнуло, извергнув из себя низкое горловое рычание, и по инерции толкнулось бедрами вперед. Тэннер, почувствовав это, чуть сильнее сжал напряженный ствол в пальцах и пару раз двинул ладонью, вызывая у Бейтса несколько приступов крупной дрожи. — Прекрати, — разорвав их поцелуй, Итан перехватил руку парня, уводя ее наверх. Какое-то время он молча смотрел в разгоряченное и довольное лицо новоиспеченного мужа, а затем, отпустив его кисть, взялся за ремень, вытаскивая его из шлеек брюк. — Руки, — потребовал альфа, — дай мне свои руки, Лиам. — Так вот что тебе нравится, — многозначительно усмехнулся парень, покорно поднимая вверх прижатые к друг другу руки. — Это на первое время. Потом отпущу, — пробасил Бейтс, затягивая ремень на тонких запястьях. Проверив, чтобы тот не был затянут слишком туго и не пережимал кровоток, Итан вновь вернул руки Лиама ему за голову. Картина, открывшаяся ему в следующий момент, неожиданно для мужчины пошатнула его сознание, ударив в голову так резко, как ударил бы сильный алкоголь. Она казалась альфе миражом, приятным сном, который вот-вот закончится, если он сделает хотя бы одно неверное движение. Под ним лежал Тэннер. Тот самый Тэннер, которого, как говорили многие, приручить было невозможно. Тэннер, который не заводил долгих отношений. Тэннер, который всегда оставался на одну ночь, а потом забывал твое имя. Тэннер, который не хотел семью и свадьбу. Под ним лежал Тэннер, который теперь, вопреки всему вышесказанному, принадлежал только ему одному. Со сбитым дыханием, порозовевшим лицом и красными от поцелуев губами. Непокорный и строптивый для всех, кроме Бейтса. Стройный, подтянутый и гибкий, словно дикая кошка. Такой красивый сейчас и обещающий стать еще красивее, как только Итан избавит его от оставшейся одежды и заставит кричать. Изгибы этого тела, которыми ему однажды уже довелось обладать, преследовали Бейтса с момента их расставания. Он вспоминал их каждую ночь, ложась в холодную постель. Вспоминал каждый раз, когда рука опускалась на налившейся кровью и желанием член. Он обожал и одновременно с этим ненавидел Лиама в такие моменты. Но еще больше он мечтал обладать им вновь, причем на законных обстоятельствах. — Нравится? Голос Тэннера вернул Итана в реальность, выдернув его из-за завесы собственных мыслей. Мужчина вдруг обнаружил, что все это время, стоя на коленях над Лиамом, он просто рассматривал его. Серые глаза альфы скользнули по пока еще плоскому животу, выглядывающему из-под задравшихся рубашки и жилета, и опустились ниже, завороженно останавливаясь на небольшом, но отчетливом бугре, прикрытом черной тканью боксеров. — Удивлен? А ты думал, что я за время нашей разлуки стал импотентом? Но вместо ответа Итан принялся расстегивать пуговицы на бежевом жилете и рубашке Лиама, оголяя часто вздымающуюся ровную грудь с темно-бордовыми сосками. Его движения были порывистыми, но точными и выверенными, пальцы действовали с присущей им хирургической точностью. — Ты прекрасен. Тэннер расплылся в широкой, довольной улыбке. — Я знаю.

***

Какое-то время его тело только и делало, что мелко вздрагивало от опускающихся на него поцелуев и прикосновений. Бейтс ласкал каждый его сантиметр, видимо изголодавшись по запаху бледной кожи и ее мягкости. Он начал с шеи, оставляя там сухую, горячую дорожку из мелких невесомых поцелуев, и постепенно спускался ниже, дразня уже затвердевшие соски. Лиам извивался в руках альфы, роняя на простынь тихие стоны и первые крупицы сознания. Сильные руки и нежные губы — где-то его крепко сжимали, а где-то лишь едва касались. Где-то обжигали дыханием, а где-то нежно щекотали кожу. От совмещения совершенно противоположных ощущений на разгоряченном теле мозг потихоньку отключался, постепенно погружая Тэннера в состояние эротического опьянения. Единственное, что заставляло его в гневе закусывать губу, так это то, что Бейтс останавливал свои ласки каждый раз, стоило ему дойти до паха. Пока что он еще ни разу даже не дотронулся до возбужденного члена омеги, все еще спрятанного под тканью боксеров. И тот молча изнывал, страдая из-за собственной гордости и ощущая, как ткань намокает от выделяющегося из уретры предэякулята. Наконец своеобразная пытка закончилась. Ремень соскользнул с запястий, падая на кровать рядом с лицом Тэннера, а губы Итана переместились на слегка покрасневшую от оков кожу, целуя ее все с той же долей фанатичной нежности. — Давай я помогу, одежда будет мешать, — альфа тоже тяжело дышал. Он мягко помог Лиаму сесть и избавил его от уже порядком помятой рубашки, жилета и бежевых носков. Боксеры мужчина трогать не стал, вместо этого переключившись на собственные брюки. Те через пару мгновений тоже оказались на полу, брошенные и ненужные. — Только не говори мне, что все еще стесняешься, — Бейтс едва успел поднять глаза, как тут же замер, глядя на Лиама, вальяжно лежащего на постели нагишом. Боксеры парень игриво повесил на указательный палец и теперь крутил их, хитро улыбаясь. — Нет, — альфа туго сглотнул, не найдя в себе сил отвести взор от напряженной и возбужденной плоти с поблескивающей от предэякулята розовой головкой. Тэннер хихикнул, выбрасывая свое нижнее белье куда-то в сторону. — Тогда чего ты ждешь? Будешь там стоять, так я начну без тебя, — последние слова омега сладко растянул, нарочито медленно скользя ладонью по собственному животу, опуская ее прямо к возбужденному члену. Согнув ноги в коленях и окольцевав его пальцами, смотря затуманенным взглядом прямо в серые глаза Итана, Лиам скользнул ладонью от основания ствола к самой головке и обратно, постепенно набирая ритм. С его губ слетели первые стоны, а рука дрогнула, когда бедра сами собой подались вверх, отвечая на долгожданные прикосновения. Откинувшись на подушки, чувствуя, как постепенно улетает на возрастающих волнах возбуждения, Тэннер прикрыл глаза, не теряя расплывшейся на лице белозубой улыбки. Его руку перехватили почти сразу же. Лиам разомкнул веки, уже зная, что его ждет. Он не первый раз дразнил Бейтса и каждый раз делал это намеренно, срывая замки с его титановой клетки под названием «самообладание», в которой таился тот самый зверь, лишающий омегу способности думать и говорить, и позволяющий лишь ощущать. Его перевернули. Поставили на колени и приказали крепко сжать пальцами изголовье кровати. Ноги развели в стороны, а полупопия обожгли рядом горячих шлепков. Все в тишине, под собственные обрывочные стоны Лиама, под звуки его рваного дыхания. Уронив голову между рук, Тэннер подрагивал от нетерпения, смотря на собственный член и тонкую паутинку из предсемени, протянувшуюся между головкой и простыней. Он тек, как последняя сучка, тек так, будто секса у него не было несколько месяцев, будто он вовсе не касался себя, ожидая, пока его найдет и отымеет прекрасный принц. — Не двигайся. Кровать прогнулась и отпружинила, когда мужчина поднялся с нее и вышел из комнаты. Лиам поднял голову, слушая удаляющиеся шаги, борясь с желанием ослушаться. Но прежде чем он смог решить, а стоит ли перегибать палку и сможет ли его зад это выдержать, Бейтс уже вернулся. Дальше жизнь Тэннера разделилась на отрывки, во время которых он то приходил в себя, то снова утопал в ощущениях и собственном подсознании, стараясь сохранить хоть какие-то крупицы рассудка. Пальцы Итана пробыли в нем недолго, смазывая стенки дополнительным лубрикантом и проверяя их на мягкость. А потом он открыл его нажатием с разворотом, вспорол, как тонкий нож бумагу, насаживая на себя, так, как им обоим нравилось. Его крепкие пальцы впивались в узкие бедра, сжимая их до головокружительно приятной боли и синяков, натягивая омегу на член снова и снова, пока тот стонал, кричал, изгибался, скулил и растекался по постели, пачкая ее слюной и прочими выделениями, рассыпаясь на нескончаемые и надрывистые «да». Лиам скоро перестал понимать, что он кричит, хотя слышал свой тихий голос где-то на периферии сознания; его тело действовало на автопилоте, инстинктивно отвечая на каждую фрикцию, подаваясь назад и дугой прогибаясь в пояснице, чтобы соблазнительно оттопырить зад. Его пальцы все еще впивались в изголовье кровати, держась за него с таким отчаянием, будто оно было единственной связью с реальностью. Единственным маяком, который потом поможет ему вернуться. Итан, рыча, вбивался в него с такой силой, что кровать ощутимо ходила под ними, то и дело меняя ритм от невыносимо медленного, до безумно быстрого, не забывая время от времени опускать руку между ног Лиама, чтобы подрочить ему, подразнить большим пальцем набухшую головку, нежно помассировать мошонку и затем крепко сжать ствол у основания, если тот вдруг собирался кончить. Тэннер же тем временем захлебывался в собственных стонах и слюне. Его ноги дрожали, голова безвольно повисла между плеч, пока перед глазами плыла затуманенная кровать. Но он хотел еще, хотел, чтобы его довели до состояния, когда в голове останется лишь одна успокаивающая пустота. Фрустрация от невозможности кончить уже давно растворилась в его криках, став частью огромного клубка ощущений и чувств, переплетенных между собой так туго, что выделить что-то одно было просто невозможно. Он просто чувствовал, как его насаживают снова и снова, как его растягивают и наполняют собой, как толкаются в мягкие стенки и проходятся по взбухшей простате, срывая с языка все новые всхлипы. Через какое-то время голос Лиама охрип, горло и легкие устали выталкивать из себя крики, а руки из последних сил держались дрожащими пальцами за изголовье кровати. В мозгу билась, словно пойманная птица, одна единственная мысль: «Кончить. Хочу кончить». Тэннер пропустил момент, когда Итан кончил в него, не распознав его финал в разлившейся внутри него теплоте; не ощутил изменение фрикций, которые вдруг резко стали порывистыми и короткими, а затем и вовсе прекратились. Лиам уже не чувствовал, что мужчина поддерживает его, не давая упасть, не чувствовал и того, как пальцы альфы активно надрачивали налитый кровью член, приближая его к разрядке. Не ощущал твердость и жар горячей груди, к которой его прижимали спиной, вынудив отпустить чертово изголовье. Оргазм настиг омегу внезапно, разлившись перед его глазами ослепляющим белым светом и звоном в ушах. Излившись на простыню и в чужую ладонь, его обессиленное тело содрогнулось еще несколько раз, поддерживаемое руками Бейтса, бедра по инерции толкнулись вперед, совершая финальные фрикции, а затем Тэннера, как он и мечтал, поглотили долгожданные темнота и тишина. Последнее, что уловил его слух и смогло обработать затухающее сознание, был низкий, тоже охрипший, но такой нежный и приятный голос: — ...иам. Черт подери, Лиам. Я люблю тебя.