Зефир

В свои двадцать восемь лет Сяо Чжань страдал от остеохондроза, немножко недосыпа и совсем чуть-чуть от профессионального выгорания. Окей, может и не чуть-чуть. Наверное поэтому одним солнечным и безоблачным днем, что Чжань-Чжань счел за знак свыше, он увольняется со своей «работы мечты» и сразу же договаривается об аренде киоска. Крохотного киоска в шестнадцать квадратных метров — как раз для стойки, витрины и одного столика с двумя стульями. Идеально. Круассаны и капкейки он сразу решил печь сам — на своей светлой, но такой же крохотной кухне, а вот с кофемашиной ему пришлось повозиться. Конечно, дома кофеварка у него уже была, но профессиональная техника в первую же неделю решила показать свой характер. И именно поэтому, а ещё потому, что расположение киоска удачно привлекло поток студентов и преподавателей, перед Сяо Чжанем стоял невероятно красивый Ван Ибо. Ибо, который проезжал пару раз мимо на скейте (и нет, Сяо Чжань едва не обжегся паром из-за кофемашины, а не потому что засмотрелся), один раз зашёл и заказал большой карамельный латте (Чжань-гэ не запоминал специально, просто это самый ходовой напиток в это время года), а потом откликнулся на вакансию бариста. С появлением Ибо стало легче. Он мастерски управлял кофемашиной, подсказывал неплохие сочетания молока и добавок, а ещё всегда хвалил выпечку Сяо Чжаня, когда они после закрытия доедали незаказанное. Впрочем, через пару недель заказов стало больше, а выпечка порой заканчивалась уже в пять вечера, и Сяо Чжань порывался пригласить Ибо к себе, чтобы не нарушать традицию ночного чаепития, но… Но с появлением Ибо стало ещё и тяжелее. Потому что они касались друг друга. Совершенно безобидно сталкивались пальцами, потянувшись за салфеткой, или соприкасались бёдрами, пытаясь развернуться за тесной барной стойкой. Иногда, уже после закрытия киоска, они сидели друг напротив друга за столиком (и нет, это не было похоже на свидание!) и делили последний фисташковый рулет, когда острая коленка Ибо случайно касалась чжаневской сквозь два слоя ткани. После такого оба смущались и либо принимались рассматривать стаканчики, либо задирали друг друга до шуточной драки. Пока однажды Ибо, стянув с себя рабочий фартук, не заявил: — Чжань-гэ, мы закрываемся. — Что? Ибо, но только семь вечера, сейчас народу привалит, — теряется Сяо Чжань. — Я знаю, но нам нужно закрыться. Потому что я хочу пригласить тебя на свидание, прямо здесь и сейчас, за нашим единственным столиком, — выпаливает он, а потом вмиг покрывается очаровательными розовыми пятнами, — Если ты согласен, конечно… Сяо Чжань в ответ пару раз хлопает ресницами, а потом, широко улыбнувшись, стягивает свой фартук тоже. Чуть позже они сидят за столиком и на этот раз это и вправду свидание, а Ибо касается Сяо Чжаня совсем неслучайно, переплетая ноги под столом, а пальцы — над.