Зефир

— А знаешь, Лань Чжань, ведь раньше никто не носил меня подобным образом, — вещает Вэй Ин на ухо несущему его Ванцзи, ведь поза как никогда позволяет ему сполна насладиться этой близостью, — Ну, наверное только шицзе, да и то в детстве. Так что ты, считай, первый. — Мгм, — Лань Чжань лишь крепче перехватывает его за бёдра, чуть ли не вжимая в свою спину. — Ах, шицзе… Сколько бы я ни убеждал себя, что прошлая жизнь буквально осталась в прошлом и ничего уже не воротишь назад, единственный человек, по которому я скучаю — это она. Эй, не надо так сжимать меня! По тебе тогдашнему я вот и в самом деле не скучаю, ты был такой занудный, — тянет он, лишь бы поддразнить Ханьгуан Цзюня, — да и по Цзян Чэну тоже не скучаю, уфффф, ну и болван же он был, да таким и остался! Некоторое время они идут молча, пока: — А ещё каждый год на мой день рождения шицзе варила мой любимый суп, да побольше, чтобы Цзян Чэн не жаловался, что ему мало достаётся, — вновь заговаривает Вэй Ин, удобно устроив подбородок на плече Лань Ванцзи, — И она чистила мне семена лотоса, а потом мы все отправлялись на озеро, ловили рыбу, дурачились, запускали змеев с малышней… А как ты праздновал свои дни рождения? — В Облачных Глубинах- — Стой, только не говори что-то вроде того, что дни рождения запрещены?! — Дни рождения не могут быть запрещены, это ведь день, в который ты родился, — Вэй Ин за спиной облегченно выдыхает, готовясь услышать милейшую историю о пухлощёком Лань Чжане, как: — Запрещено их праздновать. — Чтоооооо? — Вэй Усянь едва не подпрыгивает от возмущения, и только крепкая хватка удерживает его от неминуемого падения, — То есть, ты хочешь сказать, что ни разу не устраивал праздник в честь своего дня рождения? — Мгм. — Ну все, решено! Завтра — твой день рождения! — Но я родился зимой… — отвечает Лань Чжань спустя пару мгновений, будто бы сначала хотел просто отказаться или даже проигнорировать предложение, как в былые времена, но все-таки смягчился и решил объяснить причину. — Неважно, Лань Чжань! — но Вэй Ин даже не замечает секундной заминки или не придает ей большого значения, потому что мысленно он уже весь в приготовлениях к пиру, — Какая разница, когда ты родился, если я настолько хочу сделать твой день особенным, что не могу дотерпеть до зимы?! Настоящий твой день рождения отпразднуем еще раз! Будет у тебя два праздника, ух, я даже завидую! — Мгм. — «Мгм»? — тянет он едва ли не разочарованно, но в его тоне слишком явно слышатся нотки кокетства, — И ты даже не спросишь, что я планирую завтра сделать? — Сделать мой день особенным. — Ну Лань Чжааааань, — Вэй Ин в нетерпении подпрыгивает за спиной, позабыв о беспокоящей его ноге и готовясь выдать тираду о том, как безразличие Ханьгуан Цзюня разбивает ему сердце, когда вдруг понимает, что денег-то у него совсем нет. Ну, то есть, у него есть деньги самого Ханьгуан Цзюня, но ведь покупать подарок на деньги именинника — бесстыдство даже для Вэй Усяня. Глубоко погрузившись в размышления о завтрашнем дне, он даже не замечает прибытия в постоялый двор и приходит в себя лишь тогда, когда Ванцзи пинком распахивает дверь в их временные покои и аккуратно опускает его на пол. Тогда-то дремлющий внутри проказник просыпается и, бросив мимолетный взгляд на округлый шар луны в ночном небе, Вэй Ин вдруг заявляет: — Ох, уже полночь, надо же, Ханьгуан Цзюнь, — голос звучит наигранно бодро, — и день рождения твой, получается, тоже уже настал! А посему, — и, распутав красную веревку из своих волос, он подвязывает ее на манер гусуланьской лобной ленты, только бантиком вперёд, — принимай свой подарок!