Зефир

Сяо Чжаню предлагают поработать фотографом китайской адаптации Ink, not mink, где татуированные знаменитости раздеваются в защиту животных, и он, конечно же, соглашается не раздумывая. Социально важные проекты он всегда снимал с гораздо большей отдачей, чем что-то коммерческое и дорогое, где время модели стоило порой дороже, чем вся рекламируемая ей коллекция. Он уже отснял Ван Цзяэра и У Ифаня с их небольшими рисунками, а теперь у него на очереди — Ван Ибо и его, оказывается, полностью забитый рукав. Сяо Чжань, конечно же, знал, кто такой Ван Ибо. Весь Китай (ну ладно, ещё Корея, а ещё, кажется, весь мир) знал, кто такой Ван Ибо — его лицо было буквально на каждом рекламном щите, начиная от тизера новой дорамы, заканчивая афишей мотогонок. Пиар-команда проекта считала, что заполучить в портфолио такого суперзанятого айдола — шанс на миллион, чем и прожужжали Сяо Чжаню уши. Надо же, у таких коммерческих звёзд находится время на соцпроекты, хмыкает он про себя. А ещё у таких айдолов, оказывается, есть время забиваться — пара друзей Сяо Чжаня тоже бьют тату, и он знает, сколько времени уходит, чтобы оформить целый рукав. Ну как, Сяо Чжань не видел самой татуировки, ее вообще мало кто видел — для ролей в сериалах они тщательно замазывались, на тв-шоу Ибо появлялся в закрытой одежде, а смазанные фотки фанатов и папарацци бесследно исчезали под шелест купюр. Сегодня, можно сказать, исторический момент — Ван Ибо не только не скроет свои тату, но и сделает на них основной акцент в фотосессии. Пфффф… Сяо Чжаню хочется, чтобы у Ибо на самом деле оказалась какая-нибудь бессмысленная мини-татушечка, типа знака бесконечности или идиотской фразы на латыни. Тогда он мог бы как-то оправдать свою растущую неприязнь к Ван Ибо, которого он даже не видел ни разу вживую, но который, судя по ломящейся от закусок фуршетной зоне и снующих туда-сюда ассистентах, ну явно переоценен. Подумаешь! Его скепсис нерушим, и даже приехавший в студию за пятнадцать минут до начала съёмки Ван Ибо и его яркая улыбка не могут растопить лёд. Сяо Чжань и сам не знает, откуда в нем столько негатива, ведь день начался прекрасно — он впервые за долгое время выспался, позавтракал и, наслаждаясь редким пекинским солнцем, отправился в студию пешком. А потом началось — все вокруг щебетали о том, какой Ван Ибо прекрасный, красивый, талантливый, умный, щедрый и далее по списку, а у Сяо Чжаня как-то неприятно стянуло в груди. Он твёрдо решил не поддаваться всеобщему безумию. А потом Ван Ибо снимает одежду, и у Сяо Чжаня пересыхает в горле. Ну, то есть, исключительно как у истинного ценителя прекрасного и обладателя магистерской степени в области искусств — тело Ибо само по себе приковывает взгляд, а чернильные узоры лишь подчеркивают его красоту. На него пускают слюни все присутствующие девушки (и половина парней тоже), а Сяо Чжань скрипит зубами. Так, соберись, Чжань-Чжань, запомни, никаких поблажек, внеурочных перерывов и потаканий хотелкам моделей — все то, что принято называть компромиссами. В итоге, вся съемка превращается в сплошные компромиссы. Чжань-гэ (серьезно, Сяо Чжань и сам не понял, как этот наглый сопляк начал называть его гэгэ, но было уже поздно), давай снимем так, чтобы лица не было видно? Чжань-гэ, а может, я накину куртку на одно плечо? Чжань-гэ, у меня шлем с собой, может, я его надену? На этой фразе кто-то на другом конце студии тоненько пищит и роняет что-то, и Сяо Чжаню хочется рявкнуть и прогнать всех мешающих прочь. Чтобы остались только они с Ибо. Чтобы слышались только щелчки затвора и бесконечные «Чжань-гэ», которые, оказывается, даже не отвлекают. Благодаря им Ван Ибо получается на фотографиях открытым, живым и искренним, а Сяо Чжань потихоньку начинает осознавать природу своей первоначальной неприязни. Которая на деле оказалась ревностью. Не той, которая побуждает бить морды всем улыбнувшимся его объекту обожания. Не той, что толкает под покровом ночи рыться в карманах и проверять телефон. Не той, которая рушит хрупкое доверие между людьми. Сяо Чжань знает, кто перед ним (между ними ещё его объектив, да), знает, что все сегодняшние изображения полуголого Ван Ибо будут на страницах журналов и билбордах по всей стране, знает, что кумир миллионов вряд ли сможет принадлежать кому-то одному. Сяо Чжань просто хочет эгоистично разделить эту магию между творцом и творением только на них двоих, без посторонних глаз и ушей создать что-то прекрасное лишь вдвоем. ~~~ Он просматривает получившиеся снимки и думает, что одну половину из них можно публиковать в каком-нибудь эротическом журнале, а вторую — в рубрике «Уютно до Луны и обратно». Уже одевшийся Ибо подходит со спины: — Чжань-гэ, а можно мне фотографии? — и, помолчав, добавляет: — Для личного пользования. — Личного? — какого хрена, кому ты собрался их отправлять, хочет спросить Сяо Чжань, но получается только кивнуть: — Конечно, скину ссылку на облако, удобно? — Как удобно тебе, Чжань-гэ, — ухмыляется тот, — мне вообще без разницы. — Тогда?.. — Обменяемся вичатом? Ибо пишет ему тем же вечером и просит индивидуальную фотосессию.