Зефир

— Цзян Чэн, ну вот почему?.. Почему я все никак не могу подружиться с Лань Чжанем?! Уже третий год приезжаем в эти Облачные Глубины, и что? — … — Скажешь, я неправ? Даже ты себе завел друзей, а учитывая твой характер, пффффф, а я… Вэй Ин помнит, как по дороге в Гусу они с Цзян Чэном и встретившимся с ними в пути Хуайсаном остановились в каком-то постоялом дворе. Еще он помнит, что на рынке уболтал торговца отдать ему три кувшина «Улыбки Императора» по цене двух. — Неужели я недостаточно для него хорош? Он что, дружит только с теми, кто знает и следует всем правилам Гусу? Так я переписывал их сотни раз, уже выучил наизусть! Ну и что, что не следую им, но ведь знаю же!.. Хотя, Лань Чжань ведь на самом деле не настолько высокомерный, чтобы выбирать друзей лишь по социальному положению, так ведь? А, Цзян Чэн? Я же с тобой разговариваю! Ты слушаешь меня вообще или что?.. — Мгм. — Чего «Мгм»? Говоришь, прямо как Лань Чжань, тоже мне! Ну, если не хочет дружить, ну и не надо! Буду сам по себе и умру в одиночестве!.. Но я так хочу с ним дружить, понимаешь? Он же такой высокий, такой красивый, на него хочется смотреть и смотреть, а еще он любит кроликов, я однажды за ним проследил, и нашел поляну… Эти милые белые пушистики окружили Лань Чжаня, ты только представь! Сидит такой, весь в белом, лента эта на лбу, волосы черные, с кроликами возится, а со мной не хочет! Но Вэй Ин совершенно не помнит, что же произошло после первого кувшина алкоголя — кажется, Хуайсан собирался показать им новые книги из своей коллекции, а Цзян Чэн хвастался другу подаренным матушкой Цзыдянем. Кто именно из этих двоих сейчас слушает его нытье, не совсем понятно — Вэй Усянь не чувствует себя особо пьяным, но зрение мутнеет и отказывается фокусироваться на лице собеседника. На самом деле ему даже все равно, кто перед ним, ведь наконец-то можно вывернуть душу наизнанку, признать, что равнодушие Лань Чжаня ранит не гордость, как он привык думать, а сердце. — Может, я отпугнул его своими шутками и приставаниями в первый наш год? Может, не стоило мне… а хотя, я ни о чем не жалею, ну вот такой вот я, если он не хочет меня таким, ну значит так тому и быть! — … — Но я-то его хочу! Ну, быть другом ему хочу, а он вообще не обращает на меня никакого внимания, а если и обращает, то это «Убожество» и все. Я, может, и согласен быть убожеством до конца дней своих, и даже носить одежды эти траурные, и даже иногда следовать некоторым правилам, но ведь и мне хочется… хочется, чтобы ему было не все равно и- — Вэй Ин, — вдруг перебивают его, и это, стоп, это не Цзян Чэн! — Что за… Ты не Цзян Чэн! — фигура в белом (и как только Вэй Усянь раньше не заметил?!) поднимается с места, словно подтверждая самые ужасные догадки Вэй Ина. — И ты уж явно не Хуайсан. Ты… ты… — и до этого еле ворочавший языком, он совсем не может произнести следующих слов, будто на него наложили… — Достаточно. Пора спать, — и Лань Чжань, да, это точно он, теперь-то Вэй Усянь уверен в этом, поднимает его на руки и относит в кровать, заботливо укладывая. — Спи. — Ммм! Мммм! — на мгновение алкогольный дурман развеивается, и Вэй Ин хочет сказать хоть что-нибудь, объясниться, спросить, что здесь делает Лань Чжань, и где остальные двое, но Ванцзи будто не замечает его попыток. Снова. Обида жжется изнутри и Вэй Ин готов совсем по-детски надуться и отпихнуть от себя Лань Чжаня, но тот ловко перехватывает его руки: — Я же сказал, пора спать, — и укладывается рядом, отчего одолеваемый гневом секунду назад Вэй Усянь застывает. — Вэй Ин. Мне не все равно. Никогда не было, — и, словно читая мысли того: — Вы должны были прибыть вчера. Я решил проверить, все ли в порядке. Шокированный и почти протрезвевший, Вэй Ин прислушивается к выравнивающемуся дыханию Лань Чжаня. Который лежит рядом. В одной с ним постели. Касаясь плечами, тыльной стороной ладони и немного ступнями. Вэй Ину кажется, что его ци просто перевернулась с ног на голову и теперь шутит злые шутки. Ни одну из крутящихся в голове мыслей он не может поймать за хвост, они будто дразнят его, постоянно отвлекая и не давая сосредоточиться. Измученный внезапным счастьем, он засыпает под утро. Когда солнце нагревает комнату, а снаружи слышатся голоса Цзян Чэна и Хуайсана, начинает казаться, что ночной визит Лань Чжаня был не более чем пьяной галлюцинацией. Ему просто почудилось, а влюблённый, да, наверное, пришла пора признать собственные чувства, мозг просто выдал желаемое за действительное… Вэй Ин хочет перевернуться на другой бок и поспать ещё немного, но его щека натыкается на что-то прохладное. На соседней подушке лежит нефритовый жетон…