Legends never die

      Окна были широко распахнуты, но и это не помогало справиться с духотой. Солнце жарило, а люди прибывали и прибывали, желая сделать ставки на коня в вечернем забеге. Опьянённые азартом, они несли деньги, как заворожённые, буквально дрались, протягивая смятые банкноты букмекеру. Некоторые трясущимися руками вытряхивали последние монеты.       — Принимаем ставки на забег в Кемптене в два тридцать, — твердил рыжеволосый парень, сидя за низеньким столиком с сигаретой в зубах.       Во дворе на солнце щурился конюх и в который раз проводил щёткой по чистым угольно-чёрным бокам Малыша Монагана. Жеребец тряс длинной гривой и горделиво вытягивал мускулистую шею, словно знал: он — гордость семьи Шелби и главный любимчик публики. Чего стоил вчерашний трюк с колдовством на главной площади! А всё благодаря тому, что полнолуние скрылось, а ему на смену родился тоненький, как волосок, месяц. Можно спокойно начинать дела, и удача обязательно улыбнётся. Цыгане особенно верили в приметы, в отличие от обычных людей.       В воздухе витал едкий табачный дым, вызывая слёзы у парочки женщин, решившихся зайти. На их лицах читался неподдельный страх, они нервно перебирали тонкими пальцами рук, выискивая свободного букмекера, и старались держаться вместе. Нахождение в логове такого влиятельного семейства заставляло чувствовать себя неуютно, но жажда наживы оказалась сильнее. Маленькая конторка превратилась в сущий Ад на земле. Здесь было невозможно находиться дольше десяти минут, но и этого хватало, чтобы сделать ставки. Работники не успевали убирать деньги со столов, они просто валялись целыми кучами в шляпах, под книгами, куда записывались имена и суммы ставивших. Кое-где ветер гонял затухающий пепел от сигар, падающий прямо на стол.       Лишь один человек держался поодаль от суматохи — Томас Шелби. Ледяное спокойствие на костлявом лице не давало ни малейшего намёка на то, что же происходит у него в голове. И даже Артур, старший из братьев, не мог догадаться, о чём думает Томас. Тот непринуждённо курил, наблюдая за приходящими и уходящими жителями города. Джон бросил мел, схватил ту самую книгу со стола, подбежал к Томасу, тыча в первую строчку, выведенную витиеватыми буквами. Увидев имя своей лошади в лидерах, Томас криво улыбнулся и вернулся на невысокую лесенку, откуда всё виднелось, как на ладони. Своего рода капитанский мостик. Деньги сами шли к ним в руки, тётя Полли будет довольна.       Или же не всё так гладко, как хотелось бы? Уже несколько минут Томас Шелби не сводил глаз с вошедшей девушки. В отличие от остальных, она была спокойна, будто чувствовала себя в своей тарелке среди бешеного движения, толкучки, не обращала внимания на крепкие ругательства, как будто слышала их ежедневно, да и выглядела намного лучше и ухоженнее, нежели те две женщины, что боялись каждого шороха. Одета с иголочки, таких девушек Томми довелось видеть только в столице. Незнакомка провела ладонями по бежевому платью с длинным рукавом, расшитое белыми узорами, словно убеждаясь, что оно сидит как надо и выгодно подчёркивает фигуру, особенно шнуровка и вырез с элегантным остроконечным воротником. Короткие каштановые локоны поблёскивали на солнце, слегка оголив тонкую шею. Эта леди явно не местная, слишком выделялась из общей серой массы. Слишком уверена в себе, будто пришла с определённой целью, хитрый взгляд, коварная улыбка. Кажется, что она могла бы быть настоящим гипнотизёром, который может заставить ходить по струнке любого. Она неспешно прошла от одного стола к другому и замерла возле доски, где расписывалась информация по забегу. Что-то в её поведении настораживало. Томас присматривался и не мог отметить ни одной конкретной подозрительной детали, что тоже немало настораживало, ведь он умел видеть людей насквозь, а тут совсем ничего.       — Что такое, Томми? — поинтересовался Джон, прислонившись плечом к дверному косяку.       Он быстро уловил, куда устремился холодный взгляд брата, взглянув в ту же сторону, с хищным интересом разглядывая болтающую с букмекером девушку. Младшему Шелби гостья показалась наоборот безобидной и даже в какой-то степени наивной, как большинство особ женского пола.       — Посмотри на них, — довольно и немного высокомерно сменил тему Джон, указывая на столпившуюся рядом компанию. — Люди сами несут нам деньги! Это даже смешно. Кстати, Артур до сих пор злится на тебя. Ему не нравится идея с мухлежом.       — Кимбер ни о чём не узнает, — заверил Томас, выдыхая сигаретный дым.       — Узнает, — Джон не отрывался от незнакомки, приглаживая короткие волосы. Кажется, он успел мысленно раздеть её. — Всегда всё узнает, как не старайся. Кто-то шпионит, нужно только узнать кто.       — Этим я и занимаюсь, — затушив окурок, главарь Острых козырьков спустился со своего наблюдательного пункта.       — Томми, куда ты собрался?       На слова брата Шелби даже не обернулся и исчез в толпе, снова попадая в шум и гул конторы.       Засунув руки в карманы широких твидовых брюк, мужчина пересёк контору, очутившись за спиной той самой загадочной особы:       — Могу я чем-то помочь? Вы бродите уже довольно долго и ещё не сделали ни одной ставки.       — Что ж, Вы меня раскусили, мистер Шелби, — с той же хитрой улыбкой созналась та. — Я совершенно не разбираюсь в скачках. Но пришла из любопытства, если Вам не составит труда подсказать мне все тонкости игры, я бы неплохо заплатила.       — Ничего сложного, — Томми указал на исписанную мелом доску, украдкой взглянув на девушку. Это было одно из тех лиц, забыть которое невозможно. — Выбирайте лошадь, только будьте внимательнее.       — Я бы предпочла сначала посмотреть на них, — девушка повернулась к доске, пробежавшись по каждому имени в списке, в том числе и Малыша Монагана, и вновь перевела взгляд, встречаясь с властными и холодными голубыми глазами. — У меня хорошая интуиция. К сожалению, к лошадям мне не попасть. Так что придётся довериться Вам. Судя по всеобщему ажиотажу, этот жеребец лучший, тогда я тоже поставлю на него.       Перед лицом Козырька возникла свёрнутая втрое купюра, совсем новая и пахла иначе, свежими чернилами.       — Осторожней, мисс, это очень серьёзная сумма, — предупредил Шелби, забирая банкноту.       Её мягкие черты лица стали ещё мягче от улыбки. Томас старался понять, в чём всё-таки проблема: в её очаровании, во внешнем виде, в безоружности, как бы странно это не звучало? Для шпионки незаменимое качество.       — Сотня на Малыша Монагана!       — Катарина.       Томми прищурился, не совсем расслышав сказанное в бушующем шуме. Тогда девушка повторила:       — Меня зовут Катарина. Приятно познакомиться.       Шелби учтиво пожал протянутую руку, как и подобает мужчине, всё же манеры он не растерял за время войны. Катарина вежливо улыбнулась в ответ, глядя прямо в глаза. Всё же что-то здесь было не так. Томас не привык видеть в Бирмингеме таких ухоженных привлекательных женщин. Она к тому же явно богатая, раз может позволить себе роскошные наряды и большие ставки на то, в чём не разбирается.       — Проездом? — предположил Шелби, пытаясь подловить её на вранье или любой другой детали.       Где-то должен быть пробел, незаученный текст. Однако новая знакомая и не подумала напрячься под пристальным взором уже двух Козырьков: теперь и Джон смотрел на неё с лестницы.       — Кардифф. Кафедральный собор Лландафф, Красный замок. Там очень красиво весной, впрочем погода... далеко не радует.       — Я бывал там.       Кардифф и правда сложно назвать вечно солнечным и стабильным городом, погода менялась в мгновение ока от яркого, совсем не греющего солнца до редких дождей. Вечная сухость и холод.       — Тогда Вы понимаете, о чем я, сплошное уныние, не то что Дублин или Хьютаун, — в сопровождении Томаса Катарина покинула букмекерскую.       Теперь ей не приходилось проталкиваться через посетителей, они сами расступались и почти не смотрели в их сторону, разве что косо и сразу же отводили глаза.       — Ищите тепла? Тогда Вы ошиблись адресом, мисс. Кроме грязи, Бирмингему нечем похвастаться. Советую покинуть город сразу после скачек, — последняя фраза приобрела особую чёткость, подобно неозвученной угрозе, хоть и была сказана вполголоса.       — Я не боюсь... холода, — в глазах вспыхнули язычки пламени. Она явно поняла нехитрый намёк. — Мне уже пора, Мистер Шелби, ещё увидимся.       Распрощавшись, девушка моментально скрылась за поворотом. За ней проследовали двое мужчин, не отставая ни на шаг, словно телохранители. Шелби смотрел ей вслед и уже не сомневался, что появилась она здесь не случайно. И те двое это доказывали.       — Кто она? — над ухом зазвучал голос Джона.       Все это время он наблюдал, практически читал по губам, стараясь разобрать хотя бы одно слово. Безуспешно.       — Пока не знаю, — нахмурился Том, возвращаясь к работе.

***

      В доме, ставшем временным пристанищем Катарины, страшно пахло гарью. Повсюду клубился удушливый дым похуже сигаретного, сквозь который практически ничего не разглядеть. В смоге кто-то надрывисто кашлял с визгливыми криками «Чёрт! Чёрт! Чёрт!», перебегая от одного места к другому. Нечто противно шипело, шкварчало, подобно гадюке, вызывая ещё большее непонимание происходящего. В ужасе Катарина ворвалась на кухню, передумав всё, что только можно и нельзя. В голове отчаянно пульсировала назойливая мысль: «Нашли!». Она не верила своим глазам, но всё же шла наощупь, спотыкаясь то о ножку стола, то о стул, с грохотом упавший на пол. Стоп! Для настоящего пожара дыма слишком мало, да и пламени не видать. Как бы то ни было, легче не становилось. Горло болело, а кашель никак не прекращался. Наконец ей удалось распахнуть единственное окно и впустить в комнату свежий воздух.       Продышавшись как следует, Дайсон вытащила за локоть стоявшую возле плиты молодую девушку в соседнюю комнату и грубо толкнула её к креслу посередине гостиной. Вьющиеся рыжие волосы до плеч обрамляли бескровное личико. Она была ненамного младше самой Катарины. Курносый нос усыпали бледные веснушки, тоненькие губы стали вовсе незаметны. Та виновато поджала их, склонив голову. С гневным видом Катарина ждала объяснений. Но ни одно оправдание не поможет, и девочка это прекрасно знала, лишь растерянно пожимая плечами и хмыкнув, мол так вышло:       — Прости, я хотела что-нибудь приготовить, а в итоге оно сгорело. Я отошла всего на минутку, честно!       — Клэр! — Дайсон гневно бросила на диван клатч. — Что я сказала?! Сидеть тихо! Сложно?! Нам не нужны неприятности! Почему мне нужно разжёвывать такие простые вещи, как осторожность? Едва оторвались, — Катарина осела на диван, устало откинувшись на спинку, вновь заведя разговор, но уже с собой, не замечая стоявшую рядом девочку. — Вокруг столько зла, врагов, желающих смерти каждому из нас. А мы, как-будто слепые котята, тыкаемся носами и не можем найти выход. В следующий раз разведи сигнальные костры, чтобы весь город знал, где мы скрываемся.       Следом вошли двое мужчин: первый лет сорока, крупного телосложения, с моржовыми рыжими усами. Второй же на голову ниже, гладко выбритый, слегка сутулый. Окинув беглым взглядом дом, так называемые телохранители прошли в кухню, откуда до сих пор несло, затем в спальню и со спокойной душой вернулись на место, ожидая новых указаний. С тех пор, как многие, кого они давно знали, лишились жизней, безопасность Катарины и Клэр стала главной задачей этих мужчин.       — Хотела как лучше, — Клэр неуверенно шагнула навстречу и, убедившись, что та не против, присела рядом, смирно сложив руки на коленях. — Мне надоело безвылазно торчать в четырёх стенах, хочу гулять или хотя бы выйти на крыльцо. Хочу общаться с людьми. Постоянные переезды, тайны, от кого мы бежим? Ты приходишь, ничего не говоришь, а просто отдаёшь приказы, и все тебя слушают, но я не твой солдат, я — твоя семья, так почему ты мне не доверяешь?       — Мне нужно, чтобы ты была в безопасности, это самое важное, — категорично ответила Дайсон.       Охрана удалилась по одному молчаливому знаку, закрыв за собой дверь. Девочка обиженно надула губы: всё это она уже слышала на протяжении долгого пути: общие ответы, только чтобы отвязалась и ничего конкретного.       — Принеси карты, — попросила Катарина.       Послушно поднявшись, девочка достала из ящика колоду старых потрёпанных карт и, протянув её Дайсон, устроилась рядом. Ей нравилось смотреть, как гадают, раскладывают пасьянсы, что обозначают некоторые из них, но сама она боялась брать эту загадочную вещь в руки. На стол легли шестёрка с десяткой пик, это сразу не понравилось Катарине. Она сосредоточённо смотрела на карты, будто пыталась придумать им иное объяснение. Напрасно. Карты не врали. Девушка сверлила изображение взглядом и с каждой минутой становилась всё мрачнее. Клэр сразу догадалась, что выпало нечто плохое. Жаль расшифровать послание не в её силах, оставалось лишь строить догадки. Последним появился король — человек с властью. Несмотря на столь хороший знак, Катарина не унималась. Ей не давали покоя два остальных символа.       Девочка чувствовала рядом гнетущее напряжение, пропитавшее воздух. Ей самой стало не по себе. Она придвинулась ближе к тётушке, на всякий случай оглянувшись по сторонам в поисках чего-то невидимого, нависшей угрозы. Обычная тень превратилась в чудовище, готовое проглотить Клэр без колебаний или... силуэт человека, сжавшего горло семьи Дайсон и не дававшего свободно вздохнуть. Она даже вспомнила его лицо, детально представив одежду, мимику, издёвки, которые он любил употреблять. И вот образ уже настоящий, будто он сам стоит в комнате всего в нескольких шагах. Девочка в ужасе вздрогнула, резко отвернувшись.       — Что там?..       Катарина быстро сгребла всё в общую колоду, ничего не объяснив, и машинально перемешала, словно пряча губительные знаки:       — Вечером пойдёшь к Майклу и будешь во всём его слушаться, поняла?       Монотонный голос отразился от стен. Девушка продолжала мешать колоду, уставившись в одну точку. Убийственное спокойствие ещё больше пугало и без того разволновавшуюся после несостоявшегося пожара Клэр. Теперь ей совсем не хотелось выходить куда-либо за пределы дома, но разве это объяснишь?       — Может быть, передумаешь? Оно того не стоит, давай подождём немного, — Клэр сжалась всем своим маленьким существом, предчувствуя беду.       Отчаянно вцепившись костлявыми пальцами в рукав платья, она искала защиты, но не для себя, а для Катарины, пусть хотя бы неведомые силы удержат её сегодня дома.       — Этот ублюдок за всё заплатит и его смерть не будет такой же легкой, как у Райли, — произнесла Дайсон, твёрдо решив — отступать поздно. — Пусть сейчас он думает, что победил, но это не так. Я хочу, чтобы он так думал, и когда он расслабится, я нанесу ему ответный удар.       Она устала чувствовать себя на прицеле. Устала просыпаться и хвататься за кочергу, когда в доме нарушается тишина. Устала. Но это был единственный план. Ей хотелось вернуть своё положение, вернуть дом, а главное отобранные заведения, и больше не чувствовать себя униженной и растоптанной.       — Да что с тобой?! Не спишь, не ешь, краше в гроб кладут! Я тебя совсем не узнаю, Катарина, ты изменилась, и мне страшно, — вспылила Клэр, поднявшись с дивана. — Я не могу потерять и тебя, последнего родного человека на земле, но тебе плевать! Плевать на мои чувства, на меня! Ах, да! Прости, я совсем забыла...       — Иди собираться, — приказным тоном повторила Дайсон, смотря исподлобья.       Из-за этого она казалась ещё злее, чем было до. Пыл Клэр спал, она опустила плечи, ужаснувшись от того, что впервые позволила себе повысить голос на старшего, обычно такого не происходило. Но любое терпение имеет свойство заканчиваться, а страх перед Билли Кимбером играл на нервах, как смычок на скрипке.       Всё легло, рухнуло на плечи Катарины, и она должна справиться, а это очень непростая работа. Клэр этого не понимала или не хотела понимать. Раздражало всё, что выходило из-под контроля, любая мелочь. Однако приходилось держаться вплоть до этого вечера, ставшего спусковым крючком. Бессильно взявшись за голову и пытаясь немного совладать с эмоциями, Катарина представила Райли, как он умело вёл дела, как умел убедить, что выгоднее заключить договор именно с ним, а не с кем-то другим. Он получал всё. Удивительно.       За окном стемнело. Зажглись уличные фонари, похожие на больших светлячков, отбрасывая размытые тени на стены домов. Изрядно подвыпившие мужчины возвращались со скачек в компании женщин и выпивки, радуясь победе Малыша Монагана. Улица всё больше и больше наполнялась людьми, расходившимися по ближайшим пабам, продолжать праздновать, благо деньги имелись. Кто-то кричал, кто-то ругался, обещая начистить морду обидчику. Добро пожаловать в Бирмингем, ты успеешь пожалеть о своем приезде.       Впрочем, день не закончится с наступлением полуночи. Ради этого Катарина и приехала: ночью её ждёт важное дело.