Чувствуй

      Вечер пятницы был особенно ленив и тягуч в его позднем неспешном течении жизни, которая пыталась проникнуть в комнату лаем собаки и шумом машин на улице за окном, бормотанием не выключенного телевизора внизу. И было приятно валяться на кровати и отдыхать после тяжелой, очень тяжелой недели, вслушиваться в тихое шуршание голосов друзей и мерное тиканье будильника на столе. Рукия сидела рядом, на полу, облокотившись спиной на кровать, и иногда посматривала на Ичиго и тихо болтала с Ренджи, который притащился в гости в такую поздноту и оккупировал стул. Голова у Куросаки болела нещадно — сегодня Хиори слишком уж разошлась, а она пропустила удар, и улетела в скалу. — Да что твоей голове сделается! — засмеялся тогда Шинджи, и едва не получил за это в глаз. Голова, конечно, чугунная, но болела совсем как настоящая. - Глупость какая-то! — сказал Ренджи после короткого пересказа всех новостей, и посмотрел на Ичиго, — Какой смысл в шпионаже, если арранкар тоже может попадать в твое тело? — Дубина! — взъелась Рукия, — Тебе же только что все объяснили! Она бы его пнула, если бы дотянулась, но Ренджи с нахальной улыбочкой отодвинулся вместе со стулом, а Рукии вставать было лень. — Да, ну, лажа какая-то. На самом деле Урахара с легкой грустью сообщил, что на самом деле эта техника находилась еще в разработке, и он не учел какие-то важные параметры, и канал связи между телами оказался двусторонним. В идеале только Рукия должна была переходить в тело Эспады. Но это все в идеале. — Слушай, Рукия, — подала бодрый голос Ичиго, чувствуя, что таблетка подействовала и голову перестало ломить, — А что у тебя за проблемы с Бьякуей? — С братом? — удивилась та, — Все в порядке. — Ты ведешь себя так, как будто у тебя подростковый возраст и ты все делаешь кому-то назло. Рукия подскочила на ноги и возмущенно уперла кулаки в бока. Она посмотрела пронзительно и упрямо, а Ичиго почему-то стало смешно. — Что?! — вскипела Рукия, — Какой подростковый возраст? Ты в курсе, что я старше тебя на несколько десятков лет? — По факту, ты выглядишь как младшеклассница, — ехидно подковырнул Ренджи. Рукия развернулась к нему и от души отвесила затрещину, которую Ренджи стоически перенес и несильно пихнул ее в ответ. — И ведешь себя как ребенок, Рукия, — сказал он, смотря как она, насупившись, поджимает губы. — Вы оба ведете себя как дети, — лениво отозвалась Ичиго, поднимаясь и нашаривая под кроватью тапочки, — Я сейчас приду. Не убейте друг друга.       Выйдя в коридор и оставшись одна, Ичиго остро почувствовала, что все обретенное с друзьями спокойствие мигом улетучилось, даже, кажется, головная боль вернулась. Тут же навалились проблемы, с которыми нужно разбираться, иначе они разберутся с тобой.       Она сходила в уборную и, пока мыла руки, думала, что это невыносимо знать, что в любой момент можешь поменяться телом с совершенно незнакомым человеком. Методично намыливая каждый палец, Ичиго попыталась это представить. Вот ладно бы ты просто сидишь на уроках. А если моешься? Или целуешься?       То есть, если бы Ичиго с кем-то встречалась, пошла на свидание, начала целовать своего молодого человека, и вдруг поменялась бы телами. То есть ей хорошо, у нее порхают бабочки в животе и сладко дрожат колени, и тут ее выбрасывает на другой край мира. А какого будет Гриммджо? Он спокойно себе занимается своими делами в Уэко-Мундо, и вдруг обнаруживает себя в Каракуре с чужим языком во рту. Ичиго представила его перекошенную рожу, и рассмеялась, проводя мокрой рукой по лицу. Как глупо. И в этот момент ее переместило.       Через три минуты Ичиго, тяжело дыша, снова пришла в себя в себе, и мельком взглянув в зеркало, увидела алую надпись, написанную помадой:

«Эй, шинигами! Поиграем?»

Ичиго чертыхнулась и вылетела из ванной, едва не перевернув ящик с грязным бельем. — Ренджи! Рукия! Он в гарганте! — закричала она, врываясь в свою комнату, и принимаясь обшаривать сумку, в поисках удостоверения. — Что? — удивленно встрепенулись они. — Отряд арранкаров идет сюда! Я их видела! — не отрываясь от сумки быстро выпалила Ичиго, — Да, черт, где этот гребаный кусок деревяшки?       Из сумки на кровать полетели тетрадки, пенал и кроссовки. Наконец, с криком «нашла!» Ичиго от души стукнула себя удостоверением в грудь и вылетела из тела. Рукия и Ренджи уже были готовы и ждали только ее. Уже на улице они почувствовали, как пространство всколыхнулось, и от доков тут же повеяло силой.       Ичиго, сведя брови к переносице, потянулась в сторону пышущей, чужой реацу, и, пропуская мимо ушей какие-то предупреждения Рукии, ушла в шунпо, плавно рассекая воздух. Реацу Гриммджо пульсировала и расходилась по окрестностям хлесткими волнами, будто дразня и бросая вызов, подстегивая сразиться с ним в бою. Почему-то было важно скрестить клинки именно с ним, а не с любым другим арранкаром, и Ичиго стиснула зубы от яростного, клокочущего в груди чувства, растекавшегося по венам предвкушением битвы.       Гриммджо ждал ее, стоя на одном из многочисленных железных контейнеров возле старого порта. В полутьме, редкие горящие фонари отбрасывали бездонные тени на его лицо, и оно казалось застывшей маской кровавого жестокого языческого божества. Но маска дрогнула, и по ней расползся тонкий, как клинок оскал. — Наконец-то, я заждался, — произнес он, и Ичиго обнажила свой меч, вставая в стойку, готовая отразить удар.       Гриммджо рванул к ней, доставая зампакто, и она поймала его в блок. Скрежет стали взвился в уши. Скалящееся лицо Джагерджака оказалось очень близко, и Ичиго почувствовала, как вскипает и хлещет во все стороны их реацу. Они отпрыгнули и сцепились вновь, парируя и нанося удары. От взрывных волн поднималась туча пыли, и гремели вокруг контейнеры. — Я тебя убью, шинигами. Убью, и эти гребаные скачки прекратятся, — проговорил Гриммджо между выпадами. — Мне это нравится не больше, чем тебе! — огрызнулась Ичиго.       Гриммджо рыкнул, и они рванули друг на друга. Ичиго ощутила рывок, и в следующую секунду от внезапно изменившихся центра тяжести и габаритов тела едва не споткнулась и не пропахала носом асфальт. Будто со стороны она увидела себя, летящую на всей скорости, с недоуменным и бесконечно чужим жестким выражением лица. Таких диких и озлобленных глаз она у себя никогда не видела, и даже не подозревала, что может так их изобразить. — Сотри эту беспомощность с моего лица! Или я сотру сам! — разъяренно закричал Гриммджо, и собственный голос резанул Ичиго по ушам. Он в ее теле несся, не сбавляя скорости, и Ичиго нервно перехватила тяжелый чужой зампакто. — Дурак, мы же поменялись! — рыкнула она. — Что — боишься самой себе накостылять? — издеваясь прокричал он в ответ, - Тогда держись, сейчас тебе будет очень больно. — Не дождешься, — процедила Ичиго, и решительно рванула вперед.       Они сшиблись в воздухе, скрестив мечи, и в момент удара, Ичиго успела разглядеть тонкую огненную вспышку, мелькнувшую между блестящими клинками. Грянул взрыв такой силы, что их обоих отбросило и протащило на несколько десятков метров, сбивая контейнеры и бетонные постройки.       Уже лежа на острых рубленых камнях, Ичиго смогла только приоткрыть отяжелевшие глаза и услышать противный гул в ушах, прежде чем потерять сознание. Последней мыслью она понадеялась, что Гриммджо сейчас так же хреново как и ей.

***

      Едко пахло антисептиком. Ровный гул в ушах создавал фон, на котором четко зазвучал знакомый ехидненький голос. — Так-так, давайте, Куросаки-сан, открывайте глазки. Не нужно тут симулировать, у вас бывали раны и тяжелее. Ичиго послушалась и, если бы голова не трещала, то даже улыбнулась бы. Над ней склонился Урахара и, несмотря на беспечный тон, очень обеспокоенно разглядывал ее бледное лицо. — Остальные, — выдавила Ичиго, и Киске ее понял. — Все живы и практически здоровы. Чего нельзя сказать об арранкарах, которые прибыли с Шестым Эспадой. Они все побеждены, — и опережая следующий вопрос, он произнес, — А сам Секста-Эспада ушел. Покачиваясь, правда, и держась за стеночку, но ушел. Живучий и крепкий, стервец.       На секунду Ичиго кольнуло разочарование к своей слабости. Вот, Джагерджак поднялся и ушел своими ногами, а она в обмороке валяется. — Что произошло? — спросила Ичиго, медленно садясь, чуть морщась, от усилившегося гула в ушах, — У нас что-то взорвалось, кажется. — Да-да, — закивал Урахара, тут же понятливо подавая девушке стакан воды, к которому она жадно приникла пересохшими губами, — Это были ваши занпакто. Скачки скачками, но вы не можете слышать и управлять мечами друг друга. Я думаю, этим взрывом, вернее резким выбросом активных частиц реацу, занпакто хотели высказать свое неодобрение. А еще я думаю, что взорвались оба занпакто. Если бы взорвался один, то взрыв был бы не такой сильный. Ичиго кивнула, снова морщась. Возле ушей как будто кастрюлями гремело. — А в ушах у вас еще несколько часов погудит, — обрадовал Урахара, улыбаясь одними глазами, и Ичиго вымученно простонала, утыкаясь лбом в колени.

***

      Гриммджо метался по покоям, не находя себе место, и бессильно рычал сквозь зубы. Подушки полетели врассыпную, когда он остервенело пнул их, а потом, не получив выхода своей злости, толкнул кресло, перевернул стол и письменные принадлежности посыпались, как мишура.       Он не может убить эту шинигами, потому что его постоянно перекидывает в ее тело. Гриммджо конечно мог бы убить ее, пока он в ней, но кто даст гарантию, что тогда он точно вернется обратно к себе, а не погибнет или застрянет с Куросаки в одной оболочке.       И он никому не может об этом рассказать. Все научные исследования, которые вел только Заэль-Апорро, проходили через Айзена, и Гриммджо не улыбалось становиться подопытной мышью или ловушкой-для-шинигами.       А еще его фрассьоны мертвы. И это тоже злило, несмотря на то, что Гриммждо одиночка, и ничего им не обещал. — Сука. Сука. Сука, — цедил он сквозь зубы, со всей дури переворачивая диван, разламывая стол, и швыряя в стену старую пустую бутылку из-под виски, которая брызнула стеклом во все стороны. В дверь постучали. — Убирайся, — рыкнул Гриммджо, но стук оказался настойчивым.       Не дождавшись разрешения, дверь тихо открыли, и вошла Халлибел, держа в руках токкури с саке. Она быстро оглядела погром, повернулась к Гриммджо и глаза у нее сделались такие, что Джагерджак рассвирепел. — Не смей ничего говорить! — рявкнул он, и Тия отвела взгляд и, пройдя вглубь комнаты, перевернула на место стол, торчавший ножками в потолок. Потом подняла стулья, и демонстративно поставила саке на столешницу. — Мне жаль, что так вышло, — все-таки сказала Халлибел, и Гриммджо низко угрожающе зарычал. — Они были слабаками, — огрызнулся он, — И знали, на что шли. И если они сдохли, то так им и надо. — Конечно, — бесцветно проговорила она и замолчала, не зная как развить или не желая развивать разговор.       Гриммджо хмуро глянул на нее и полез в чудом уцелевший сервант, за пиалами. Пили не спеша и не разговаривая. Тия умела молчать. Был в этом какой-то особый дар — не произнося ни слова, заполнять собой тишину и пустоту, и Тия молчала, и Гриммджо был ей даже почти благодарен.