Сумасшедший

***

POV Сынмин Сердце пропускает бит, когда Сынмин вновь встречается с родными глазами, которые он не видел слишком долго. Чертовски долго. Ким снова ломается, снова тонет в голубом омуте, когда вошедший, поднимает на него свой взор и они встречаются взглядами. Хочется подбежать, вновь обнять, прижаться крепко-крепко и больше никогда не отпускать, дальше, чем на пару сантиметров. Дать свободу воли, тому нежному, ласковому и любящему Сынмину, что долгие годы, страдает, где-то внутри, на задворках медленно умирающего сердца. Утопить Чанбина в своей нежности, наслаждаясь, впитывая тепло любимых прикосновений и покрываться миллиардами мурашек, ощущая обжигающее дыхание на оголенный коже. Это настоящее безумие, осознавать, что от одной лишь встречи глазами, все титанические усилия Ким Сынмина, забыть своего Бини, улетели в пропасть и сердце снова чувствовало, желая дарить ЛЮБОВЬ. Или нужно просто наконец-то, В Ы Р В А Т Ь из грудной клетки, этот бесполезный орган... что какого-то черта продолжает чувствовать! Болеть! Ныть! Колотиться как бешеное... пропускать удары и скучать...

Скучать - скучать - скучать - скучать - скучать - скучать. По...

...бессонным ночам, за разговорами обо всем и ни о чем, одновременно. ...сладким объятиям и нежным поцелуям, что мягко ронялись на впадинках у ключиц. ...робким признаниям и клятвам. ...медово-паточному «люблю», что сейчас отдает адской болью, заставляя ноги подкашиваться.. Даже сейчас, когда глаза напротив, уже не смотрят с таким вожделением. Даже когда в привычном «море» читается безразличие, а человек напротив уже не кажется, таким же ласковым и любящим. Чертово сердце, предательское сердце, будто мазохист на последней стадии, несется прямиком в логово маньяка и истязателя, желая получить «максимум» боли. -Привет. -«И я всё еще... люблю тебя..» -Присаживайся. -«Обними меня как раньше...» -Чай, кофе? -«Скажи, что всё равно любишь и между нами не было, этих столетий одиночества...» -Не переживай, разговор не займёт много времени. -«Говори со мной часами... молю! Скажи как прошёл твой последний день рождения или как ты отметил новый год? Рассказывай о новых открытиях на самой дальней планете или шути, что когда мы станем богатыми, обязательно посадим картошку на Марсе. Прошу.. умоляю... лишь не молчи.... Говори-говори-говори и вновь, г-о-в-о-р-и... Пока не закончатся все слова и буквы в мире, чтобы я смог, начать говорить с тобой, снова, на языке любви... -Привет. -сухой ответ, некогда родных, целовавших до кровавых крапинок на теле, пухлых губ и китайская стена из безразличия, с треском рушится, разлетаясь на мелкие кусочки. От простого, сухого «Привет», все бессонные ночи, с опухшими глазами, психическими расстройствами и до боли искусанными губами - стираются... В этом «Привет», Ким читает что-то большее, чем просто приветствие. В этом «Привет», Сынмин находит надежду, что сможет его «оживить». И в тоже время... это «Привет», является самым ядовитым кинжалом и если едкий металл, вновь пронзит сердце, Ким уже точно не выживет.. ...о н п о г и б н е т.

***

POV Чанбин В груди блондина бушует буря и он с силой закусывает кончик языка, проходя вдоль длинного коридора. Хочется ударить, избить, убить, каждого человека, что работает в этом месте и помогает ЕМУ - Сынмину. Хочется, до зудящей боли в костяшках пальцев. Хочется, до посиневших от злости губ. Хочется... но почему-то... он не может. Дело даже не в старом указании отца: «Сынок, будь добр и люди всенепременно, оценят это. Никогда не осуждай, ведь на всё, может быть другая причина...». В адское пекло, ваше прощение! К самому сатане - вашу доброту! Никто не оценит. Любой, сможет предать. И как-то совершенно по-ху-й, на причины и следствия, и правду, которую они скрывают. Подходя к плотно закрытой двери, один тучный парень, жестко толкает Чанбина вперёд, утыкаясь дулом пистолета в спину. -Шевели булками! Реще! -надавливая холодным металлом и больно протыкая впадину меж рёбер. Входная дверь открывается с неким пиликаньем замка и Чанбина толкают в спину, буквально запихивая в помещение и быстро закрывая за ним дверь. Желание послать всех к чертям, взорвать это проклятое место, никуда не исчезло, скорее удвоилось, умножилось, с десятикратной силой. -Привет. Это сраное «привет» и Чанбин уже не может ненавидеть. В знакомом голосе, что он не слышал уже давно, появилась легкая сталь, но всё то же, родное тепло, хранится в его звучании. Молчаливо игнорируя ответное приветствие, оттягивая знак «вежливости», Со лишь рассматривал Сынмина, отмечая изменения в нем, за столь долгое время разлуки. -Присаживайся. Чай, кофе? «Тебя...» - гудит в висках заложника и Чанбин крепче сжимает пальцы в кулак, пытаясь бороться со своей «податливостью». -Не переживай, разговор не займёт много времени...

И Чанбин трещит, он тоже ломается... Это его Армагеддон. Десятый круг ада. Смертельная петля... из которой нет выхода.

Ненавидеть на расстоянии довольно легко. Просто. Идеально. Ненавидеть находясь в паре метров - сложно. Тяжело. Больно... С губ срывается «Привет», когда он ловит себя на мысли, что слишком долго смотрит на своего собеседника. Слишком... Со десятки раз, порывался уничтожить младшего Кима. Выжечь его имя из сердца и навсегда забыть, но тщетно. Сынмин где-то глубоко под кожей. Как сладкий яд - уже слишком много лет, течет по его венам и проникает в главную аорту. Но Чанбин же сильный. Чанбин справится. Чанбин и в этот раз, сможет закончить всё и поставить точку. Сможет же, да?

***

POV Автор -Я и не переживаю. -подает голос Со, уверенно вышагивая вперёд, присаживаясь на ближе расположенный диван. -Что хотел? Теперь решил убить и меня? -едко язвит блондин, закидывая ногу на ногу, стараясь казаться более равнодушным. -Зачем ты так... -виновато спрашивает брюнет, продолжая стоять возле окна, боясь сдвинуться с места. -А что? Тебе же всегда мало, правда? Ты же как и твой отец... вы привыкли делать то, что хотите и не считать с мнением других. Для тебя же ничего не стоит, просто убить меня и забыть об этом. Ты лишь жаден до своей власти. Лицемерен в своих чувствах. Я думал, что ты другой... что ты лучше, но ты лишь такой же отброс, как твой папашка.-слова разрезают сердце своим ядом и Сынмин отворачивается, пытаясь спрятать лицо и игнорировать чужие слова. -Что? Не согласен? Ты же хотел создать новый мир. Говорил, что когда станешь старше, постараешься сделать людей счастливыми. А сейчас? Сейчас ты лишь такой же убийца, продолжатель грязных дел и чертов мафиозник. -Прошу... не надо... -голос Сынмина предательски скрипит, выдавая волнение. Брюнет пытается успокоиться, собраться с силам и хоть что-то ответить, хоть как-то оправдаться... но тщетно. Из под закрытых век, уже медленно выступают маленькие капельки слёз и Ким может лишь зажмурить глаза, чтобы выпустить непрошенных гостей на волю. -Не надо? -хмыкает Чанбин, подаваясь вперёд и широко расставляя ноги. -А что тебе надо?! -уже громче, с вызовом, бросает парень, пытаясь добить оппонента. -Что ты хочешь?! Власти? Денег? Уважения? Всемирного господства?! Что?! Тебе?! Нужно?! -уже кричит блондин, поднимаясь на ноги, прожигая спину Сынмина взглядом. Темноволосая макушка содрогнулась и Ким на секунду опустил голову, но затем резко развернулся к Чанбину лицом. От всех мерзких слов, что были частичной правдой, становилось больно, но это бы всё равно, не заставило Сынмина сдаться и потерять надежду. Пора идти ва-банк. Говорить правду и будь что будет... -Ты! -слишком громко звучит признание, -Всегда... был нужен... -переходя на шепот, -лишь ТЫ.. -выделяя последнее слово, поднимая глаза. -Ты же знаешь это... всегда знал... -по худым, отточенным скулам, медленно стекают молчаливые слёзы и старая привычна брюнета возвращается и он крепче сжимает собственные плечи, боясь развалится. -Ты ведь меня ненавидишь, верно? -закусывая дрожащую от слез губу, Сынмин смотрел на лицо Чанбина, но не мог ничего прочесть на нем. -Ты меня ненавидишь? Ответь... -впиваясь пальцами в собственное тело, до кровавых отметин, -...прошу. -виновато опуская голову, уже заранее готовясь к правдивому ответу. -Нет. Сынмин готов разрыдаться от ненависти, что испытывает к нему родной для него человек, но осознание слов Чанбина, доходит до его разума, через 25 секунд и он удивленно поднимает голову. Блондин стоит уже рядом, близко-близко, боясь притронуться к Сынмину. -Я пытался... долгие годы пытался тебя забыть и ненавидеть... но всё безрезультатно. -мягко касаясь щеки, стирая влажные дорожки. -Я должен. Я хочу. Я... -глаза в глаза и осторожно касаясь мягких губ, -...не могу... -Я... ты... -закрывая глаза, подаваясь сладким прикосновениям, -прошу.. не оставляй меня...