Сумасшедший

Если вы спросите у Чанбина, считает ли он себя хорошим человеком? Ответ определенно будет — нет. Он далек от идеала. Да и правильным, его вряд ли можно назвать. С самого детства, будучи брошенным собственными родителями, он ненавидел весь мир и проявлял себя лишь с помощью кулаков. Когда в его жизни появился отец, он всеми фибрами своего юношеского тела, сопротивлялся любому проявлению заботы. Но спокойствие, доброта и лю-бо-вь, отцовская любовь, сделали своё дело и Чанбин перестал быть ёжиком, что ненавидел весь мир. Нет, это не та история, когда человек в одночасье меняется. Нет. Просто Чанбин стал мягче и начал уважать единственного человека, слова которого, для него были законом. С редкими нарушениями, естественно. Дядя Чанель не был уж прям хорошим, но он мастерски умел подбирать ключики к любому сердцу. Он никогда не пытался изменить Чанбина, а лишь направлял его, разделяя в детской голове, такие понятия как: хорошо и плохо. Только вот даже это, не уберегло молодого парня от окрашивания волос в белый в пятнадцать лет и первый прокол уха в шестнадцать. После этого юношеский максимализм начал бить через край и теперь уже блондин, связался с не очень хорошей компанией… Он занимался уличными боями, ради интереса влезал в драки и всегда, всегда пытался испытать эту чертову жизнь на прочность. Чанбин был одним из тех, из того рода людей, что рискуют на максимум, что всегда уверены в своих решениях и поступках. Но в каждой истории. В каждой чертовой жизни, появляется тот, кто меняет тебя и ты уже никогда не будешь прежним. В жизни блондина — это был Сынмин. Что как-то незаметно, с помощью своей дерзости и милости, полностью овладел разумом и сердцем Чанбина, проникая даже в отдаленные части сознания. С Сынмином хотелось быть — Идеальным. С ним хотелось быть Хорошим и Достойным. Через пару месяцев непонятных отношений, неловких поцелуев и мягких поглаживаний, Чанбин окончательно для себя решил: Сынмина нужно защищать. Драки ради интереса, отошли на второй план. А главный босс уличных отбросов, моментально был послан к черту, со всеми своими отбросами. Чанбин лишь сохранил единственную нить прошлого, подработку в ночном клубе, где он работал вышибалой. Конечно, дело было не в деньгам. Дядя Чанель, всегда давал своему сыну карманные деньги и безлимитную карту, для всяких расходов. Но ты не можешь быть крутым, если в свои года, не можешь заработать на что-то стоящее. Так думал Чанбин и его отец не возражал. Он лишь просил его быть аккуратным и не навлекать на себя неприятности. Хотя даже этот указ, был пару раз нарушен и отцу всё же пришлось, вытаскивать провинившуюся задницу сына из полицейского участка. Так было всё несерьёзно. Легкий разбой и драка с отягчающими, но выражение лица отца навсегда впечаталось в память подростка и он больше такого не повторял. Вероятно, такому решению еще послужил Сынмин, что почему-то всегда чувствовал, когда Чанбин влипал в неприятности. Ким обладал той самой магией, успокаивать разбушевавшееся пламя, туша его сладкими поцелуями. Они были настоящими противоположностями. Из разных миров и казалось, что у них СОВЕРШЕННО, нет ничего общего. Кроме одного. Безумной влюбленности. Он любили вопреки. Они любили от чистого сердца. Эта та самая безумная пара, что не вяжется в вашей голове, встреть вы их на улице. Это та самая пара, из серии: «Да вы шутите, они же разные!». Да. Они были разными. Абсолютно. Мягкий Сынмин залечивал раны, что разрывали сердце Чанбина, впиваясь в плоть острыми шипами. Сладкими поцелуями затягивались даже рваные шрамы, которые казалось никто не затянутся. Чанбин в свою очередь, давал ту уверенность и спокойствие, что были необходимы Сынмину. Защиту. Внутреннее спокойствие и любовь, которая закрывала тебя от всего мира. Они были молоды. Они были влюблены. Они были безумны в своих чувствах. Как-то очень быстро, у них появились свои общие причуды, понятные лишь им обоим. Собственные шутки и приколы, над которыми они могли смеяться часами, добавляя новые детали для смеха. Через пару месяцев в квартире Сынмина появилась вторая зубная щетка, дополнительные полотенца, кружки, ложки и пара небрежно брошенных вещей. Да и привычное чанбиновское «Я дома», воспринималось как обыденная, обязательная вещь, без которой Сынмин уже не представлял жизни. Через пару недель, как Чанбин подарил подвеску Сынмину, произошла страшная трагедия, что разделила его жизнь на «до» и «после».

Чанбин потерял отца.

Того самого человека, что всегда был на его стороне, даже если это и было неправильным решением. Он потерял самого близкого человека на планете, что никогда не считал Чанбина чужим, а представлял его всем своим знакомым, не иначе как сын. Это начало двенадцатого круга ада, в который случайный знакомый и подчиненный отца, подкинул новых дровишек. -Это всё твой сладкий виноват! -брызжа слюной орал взрослый мужчина, сжимая кулаки. -Что ты сказал?! -мгновенно вспылил Чанбин, поднимаясь со стула, ответно сжимая кулаки. -Что? Ты не в курсе?! -громко расхохотавшись, мужчина швырнул стопку бумаг под ноги Чанбина, -На! Смотри! Узнай в лицо, кто был заказчиком, из какой он семьи! -Сынмин не виноват! -Ооо, да! -громко расхохотавшись, мужчина скрестил руки на груди и с интересом выгнул бровь. -Ты хоть что-нибудь о нем знаешь, а? Кроме глубины его задницы и ротовых возможностей? -Захлопнись! -блондин подается вперёд, но сестра что стояла рядом, ловит его, останавливая. -Даже если ты старше, это не помешает мне тебя ударить! -Прочти бумаги. -спокойно и с вызовом бросает мужчина, не двинувшись даже на миллиметр с места. -Ты должно быть идиот, раз умудрился связаться с таким как он. Я всегда говорил Чанелю, что от тебя не стоит ждать ничего хорошего. -Мистер Чхве, уйдите пожалуйста, вы делаете только хуже. -девушка с темными, длинными волосами говорила спокойным тоном, но её глаза… изумрудно-зеленый цвет глаз, хранил всю ненависть вселенной. -Ничего хорошего из ваших заявлений не выйдет, вы только усугубляете. -Вы все лишь отбросы, которых приручили за ненадобностью собственным родителям… даже времени на вас тратить не буду. Я не Чанель и не буду вас жалеть. -Проваливай к черту! -громко рычит Чанбин, слегка подаваясь вперед и прожигая мужчину насквозь. -Ты лжец! обманщик! Мужчина громко хмыкает, отворачиваясь, направляясь в сторону выхода. -Правда тебя шокирует… посмотрим, прав ли был Чанель, что считал тебя умным… -останавливаясь в дверном проеме, мужчина обернулся к Чанбину, смотря прямо в глаза разъяренному парню. -От твоего решения зависит многое… особенно жизнь этого сопляка.

***

-Прости. -медленно тряся головой, смахивая слезы, -Это было глупо, я не должен был так говорить… -Сынмин отходит в сторону, а затем и вовсе разворачивается садясь за стол. -Мы должны говорить о настоящем, давай обсудим твои дела и те проблемы, что ты мне устроил. Блондин теряется в замешательстве и пару минут стоит без движения. Чанбин совершенно не понимает, что в голове у Сынмина и его странная смена настроения… сбивает с толку, ведь пару секунд назад, Ким говорил совершенно иначе и даже другим голосом. -Минни… -мягко шепчет Чанбин, скользя взглядом по кабинету и отдаленным полкам, боясь посмотреть Сынмину в глаза. -Я хотел… -слова застревают в горле, когда Со натыкается взглядом на гору медикаментов, что не похожи на наркотики, скорее на лекарства. -Это не наркотики… если ты об этом хочешь спросить. -следуя траектории чужого взгляда, Сынмин решителен и спокоен в своем ответе. -Я изменился, Чанбин. Прежнего меня больше нет, да и я сомневаюсь, что новый я тебе придется по душе. -К чему тогда был предыдущий разговор? Твои слова были ложью? Ким вышел из-за стола, медленно закатывая рукава рубашки и одергивая пиджак повыше. Брюнет смотрит Чанбину прямо в глаза, словно боясь упустить хоть секунду и запомнить, запечатлеть ненависть и отвращение на чужой радужке. Ведь если ты видишь жалость и отвращение, можно уничтожить любую привязанность, даже если мечтал о ней годами. -Тот Сынмин, которого ты знал… умер уже много лет назад… когда ему было двадцать… -закатав рукава выше, -Того доброго, яркого и милого Сынмина — больше нет. Он сломался. Он умер. -вытягивая обе руки запястьями вверх. -Эти препараты подавляли меня десятками лет… а в конечном итоге сделали из меня бесчувственную мразь и психопата. Ким ждет омерзительного выражения лица, отвращения в глазах напротив, но всё что виднеется на радужке глаз Чанбина — боль. Блондин не выглядит странно, он словно ненавидит сам себя, а не Сынмина. Пару дней назад было проще… легче… Сынмин был уверен, что сможет сдержаться. Ну или сможет сделать так, чтобы Со возненавидел его ещё сильнее и проклинал до конца жизни. Ведь ему давно известны сынминовские дела и тактики борьбы с конкурентами, а в кубе с препаратами и селфхармом* это безоговорочная ненависть. -Это… -Чанбин неуверенно шагает вперед, не отрывая взгляда от ужасных шрамов, что казалось до сих пор кровоточат. -…из-за меня? -поднимая глаза на Сынмина, казавшийся слишком растерянным от такой реакции. -Да? -подойдя вплотную, блондин обвивает тонкими пальцами чужие запястья, осторожно касаясь подушечками болезненных воспоминаний. -Нет. Да. Неважно. — перебирает ответы Сынмин, только внутренняя дрожь от теплых касаний, выбивает всю уверенность. -Я убийца. Я псих. Я… -все аргументы летят к черту, когда в чанбиновских глазах он не видит ненависти. В них любовь. В них забота. В них то самое, давно забытое и родное. Будто не было этих столетий одиночества. Не было адской боли и ночей проведенных в агонии. Словно это выдумка безумного автора, что соврал с первой главы и на самом деле они никогда не расставались. -Я пытался тебя ненавидеть. Честно. Думал, так будет лучше. Проще. -Чанбин отпускает чужие руки, продолжая смотреть прямо в глаза. -Я думал, что так я делаю лучше нам обоим. -мягко касаясь большим пальцем сынминовской щеки, -Вот только… пытаясь помочь тебе, я сделал ещё хуже. -Ненавидь меня! -слишком умоляюще и жалостливо выкрикивает Сынмин, -Прошу! -но даже попытки сделать голос злее, проваливаются с треском, ведь по щекам уже бегут слезы и веки прикрываются, сдаваясь. -Я пытался… прости меня за те слова… прости… -Нет. нет. нет… -как мантру повторяет Сынмин, мотая головой, отрицая такую реакцию Чанбина. Это не п-р-а-в-и-л-ь-н-о. Это ошибка. Он не должен так говорить. Он должен ненавидеть. Ругаться. Кричать и проклинать. Делать всё отторгающее и унижающее честь Сынмина, а не мягко касаться пальцами, поглаживая теплую кожу. Он должен срывать голос от пренебрежения, а не говорить так сладко-мягко и выцеловывать старые шрамы. Он должен вспоминать отца и материть Сынмина в его бездействии. Унижать последними слова, а не трепетно касаться своими губами сынминовских. Они должны говорить не о прошлом, а о бизнесе. Они должны колкими фразами намекать на слабости друг-друга, чтобы вывернуть сделку в свою сторону… а вместо этого они плавно целуются, вновь сдаваясь. Сынмин должен был с силой ударить по столу, говорят о том, что Чанбин испортил ему пару сделок… а вместо этого он плавится на собственном столе, срывая неудобную одежду с блондина. Чанбин должен был сказать, что у него слишком много компромата и он может уничтожить Кима в мгновение ока… но вместо этого он жадно впивается в тонкие ключицы, вдыхая родной и ни черта не забытый аромат любимого тела.

Они слишком разные. Они слишком любимые. Они слишком обезумевшие друг-другом. Они слишком многое потеряли из-за собственных решений. Они слишком боялись не навредить, что медленно убивали, теряя любовь…

***

-Ты же знаешь, чем нам это грозит? -спокойно произносит светловолосый парень, медленно помешивая остывающий кофе. -Я понимаю, что тебе сложно и всё такое… но мы не в детском саду, и в нашем мире нет места привязанностям. -Заткнись. -шипит сквозь зубы Сынмин, напрягая мышцы лица. -И без тебя знаю. Я позвал тебя, чтобы ты придумал мне выход из этой ситуации. -Как долго ты собираешься заниматься этой ерундой? Год? Два? Три? Десять лет? -откладывая чайную ложку в сторону, аккуратно кладя её на салфетку, -Твой отец хоть и ушёл с поста, но он прекрасно знает о всех твоих действиях и наблюдает за тобой. -слегка пригубив теплый напиток, парень сморщил нос, от переизбытка сахара. -Минхо. И без тебя тошно. -недовольно парирует Ким, начиная измерять комнату шагами, игнорируя свой остывающий чай, и то, что поворачиваться спиной к собеседнику, как минимум неприлично. -Я предупредил тебя. В твоем окружении слишком много крыс и ты знаешь, что долго вы не продержитесь. У вас осталось максимум пару месяцев и твой отец сделает свой ход… хочешь ты этого или нет. -Ты настолько неуверен во мне и моей власти, что сразу ставишь на мне крест? -самодовольно скалясь, Сынмин громко хмыкнул. -Даже обидно от твоих слов. -Я реалист. -делая еще один глоток. -Дерьмовое оправдание. -равнодушно бросает Ким, останавливаясь возле окна. -То, что Чанбин до сих пор жив, заслуга твоего отца и его тебе подарок. Уж поверь мне, всё могло быть совершенно иначе. -Пусть засунет себе в задницу, такую отцовскую заботу. -цедит сквозь зубы Сынмин, медленно закипая внутри. -Сынмин… помнишь пару лет назад, взорвался особняк Эскобаров? Ну того наркобарона, что когда-то работал с твоим отцом. -И? К чему ты клонишь? -Их последняя сделка сорвалась почти семь лет назад и Эскобар отказался работать с твоим отцом, так как тот просил слишком огромные проценты. Твой отец тогда закончил с ним все дела и перекрыл ему все поставки в Азии, а Эскобар влетел на крупную сумму. -И? -равнодушно интересуется Ким. -Но итальяшка имел наглость, после наговорить глупостей о твоем отце, унижая его в глазах других семей. И знаешь… это было роковой ошибкой. -Я не понимаю, к чему ты клонишь? -незаинтересованно спрашивает Сынмин, оборачиваясь и вопросительно выгибая бровь. -Твой отец ждал пять лет. -поднеся хрупкий бокал к губам, -А после взорвал его и всю его семью, оставив свой фирменный знак на крыльце догорающего дома. -делая небольшой глоток. -Это было ожидаемо… -Да, но… в этом особняке так же были дети из приюта, о которых, твой отец прекрасно знал и даже это, не остановило его. -опустив кружку на блюдце, отбивая коротким ноготком по хрустальной поверхности. -Я не вижу связи. Чанбин, я, мы не перечили отцу и никак не оскорбляли его чувства. -Чанбин, клеймо на глазах твоего отца. Его слабость перед тобой и твоим сердцем. Ты знаешь политику своей семьи — «Никто не должен уйти живым», а Чанбин смог… Светловолосый парень, что сейчас доносил информацию до мозга Сынмина, был ищейкой, по имени — Ли Минхо. Таких как Минхо, всегда ненавидят, но не могут убрать. Ли слишком умен и коварен, у него всегда есть ходы и выходы из любой ситуации. Даже если однажды, какой-то смельчак и рискнет спустить курок и выпустить пулю в черепную коробку Ли, то уже на следующий день, вся его подноготная, будет лежать на столах спецслужб, а бедняга пойдет ко дну, проклиная мертвеца. Это своего рода универсальные люди, которых ты ненавидишь, но они бывают полезны, если с ними дружить. И Сынмин дружил. И не только из-за боязни быть слитым копам, а потому, что Минхо в целом, был отличным малым. Да и Ким в свою очередь не оставался в долгу, пару раз вытащив задницу Ли из передряги. -Я предлагаю тебе выход. -Опять потерять его, это не выход. От былой холодности и уверенности Сынмина, не осталось и следа. За считанные дни, он снова превратился в того самого Минни, что безумно влюблен и имеют огромнейшую слабость по имени — Со Чанбин. Это наверно глупо, опрометчиво и совершенно не по-деловому, вот так снова сходится. Между ними десятки недосказанностей. Обид. Ошибок. Но эти двое, пытаются бороться. Уже порядка пары месяцев, Чанбин и Сынмин, пытаются наладить отношения. Найти точки соприкосновения и того, что они упустили. Разлука — была слишком долгой, боль расставания — слишком тягучей… и они не хотели сдаваться. -Закопать его на пару фунтов под землю, тоже такая себе альтернатива… -Этого не произойдёт. -остервенело рычит Сынмин. -Сынмин, хватит думать как ребёнок! -внезапно вскипает парень, ударяя ладонью об стол. -Опомнись! Чуда не будет! Он нажил слишком много врагов и дело не только в твоем отце! -Чт-что ты хочешь этим сказать? -слегка заикнувшись, удивившись реакции знакомого, Ким опустил голову в бок, внимательно смотря на Ли. -Я узнавал за него, ещё до того, как ты позвонил мне и рассказал об этом Банни… Он влез туда, куда не следовало и сдал слишком многих. Он информатор, но у него нет поддержки… как глупо… -успокаиваясь, язвительно хмыкая, -Если его не грохнет твой родственник, то его уберут другие, это лишь вопрос времени. -Это можно как-то решить? -Я похож на волшебника? -с серьезным лицом спрашивает парень, допивая свой кофе и аккуратно возвращая кружку на свое место. -Я предлагаю тебе шанс, сохранить его жизни. В ином случае… можешь уже сейчас подбирать ему могилку с симпатичным видом на закаты и рассветы. -игриво вскинув брови, Ли расплылся в кошачьей улыбке. -Есть хороший знакомый на кладбище, могу кинуть номерок…

***

-Давай быстрее! -кричит Чанбин, протягивая руку, чтобы помочь Сынмину подняться. -У меня слишком тяжелая попа! Я не успеваю за тобой! -недовольно бурча, беря протянутую ладонь в свою руку и крепче сжимая её. -Если ты не будешь шевелить своими прелестными булочками, то мы не успеем! -хихикает Чанбин, вытягивая парня вперед и мягко принимая в свои объятия. -Теперь закрой глаза и доверься мне. -Биняяя, -протяжно стонет Сынмин, но закрывает глаза, сильнее сжимая теплую руку и переплетая их пальцы. -Тебе понравится… обещаю. -тихо шепчет в сынминовское ухо Чанбин, оставляя невесомый поцелуй у виска брюнета. -Если ты решил меня убить, мог просто сделать это где-нибудь в тихом месте. А не тащить меня за тридевять земель и заставлять почти час подниматься в гору. -недовольно бурчит Сынмин, громко фыркнув в конце. -Не дождешься. -улыбаясь шепчет блондин, ласково целуя Кима в щеку. -Аккуратно, тут камушек. Подожди… -Мне страшно, Биняяя. -Трусишка. Мы уже пришли. -Можно открывать? -неуверенно интересуется Ким, крепче сжимая чужую руку. -Ага, открывай. -довольно отвечает Со и даже слышно как он улыбается в этот момент. Осторожно приоткрывая один глаз, Сынмин раскрывает рот в немом удивлении и мгновенно распахивает глаза. Перед ним открывается чудеснейший вид, а медленно заходящее солнце, разукрашивает небо в десятки оттенков оранжевого и розового. Какой-то гениальнейший художник, разлил свою палитру красок, делая вечернее небо слишком волшебным. Волнистые, пушистые облака, принимали причудливую форму и казалось, вытяни руку вперёд и ты сможешь прикоснуться к этому волшебству. С правого края виднелся новый разрез, след от самолёта, но даже он, был подходящим для такого вида. Небо было усыпано, залито необычными цветами, оттенками и идеальными облаками, от которых невозможно оторвать взгляда. Вдали виднелся плавно замедляющийся город с миллионами жителей, что наверное спешат побыстрее домой и даже не понимают, какая красота творится над их головами. -Я люблю тебя… -тихий шепот в ухо и по щекам Сынмина бегут слезы, от переизбытка эмоций. -Очень люблю… Это было первым признанием. Первым люблю, что навсегда отпечаталось в сердцах обоих. ***Громкий хлопок.Гудение в ушной раковине от громкого выстрела.Падение.Запах пороха медленно проедает ноздри, проникая в самую глубь легких.Тяжелое тело касается пола и пронзительный крик очевидца разрывает воздух своим отчаянием.В перемешку с запахом металла и крови на кончике языка, Сынмин чувствует боль.Адскую боль.И сознание медленно покидает измученное тело.-Ты не оставишь меня? -Больше никогда… пока моё сердце бьется.