Жизнь, проведенная с ангелом

      Школа, это конечно хорошо. Новые знания, новые друзья…       Или все же враги?

***

      — Ох, Энтони! — Азирафаэль только развел руками, когда на пороге книжного магазинчика появился его воспитанник, весь перемазанный в грязи и с большим синяком под глазом. – Что случилось, дорогой? — садясь в свое любимое кресло, Азирафаэль манит его к себе.       Ребенок хлюпает, утирает нос, из которого еще течет кровь, рукавом и подходит к креслу. Азирафаэль качает головой и цокает языком, осматривая повреждения.  — Опять в школе подрался? — вздохнул Азирафаэль.  — А чего они дразнятся?! — насупился мальчик.  — Энтони, ты не должен так реагировать! Все, кто обзывают тебя — обычные злоязычные… м-м-м, — ангел задумался, какое слово подобрать, чтобы ребенок понял, — дураки. Будь выше этого! Зло порождает только зло!  — Тебе легко говорить! Ты весь из себя такой… А я? И эти глаза… Почему я такой страшный?! — снова захныкал Кроули, размазывая сопли по лицу.  — Ну-ну, Энтони, что за глупости! Ты у меня самый красивый, самый умный и самый добрый мальчик на свете! Разве я тебе когда-нибудь врал?  — Нет? — прогундосил ребенок.  — Конечно, нет! Иди сюда, — Азирафаэль отцепил ребенка от своей груди и внимательно посмотрел в его необычные золотые глаза с узкими зрачками. — Ты самое красивое и совершенное существо во вселенной. И это говорю тебе я — твой папа. А кого тебе слушать, как не папу! — снова прижимая к себе непоседливого воспитанника, ответил Азирафаэль. — Ведьма тоже говорит, чтобы я их не слушал… — вздохнул мальчик. — Вот и правильно! — утирая слезинки, улыбнулся Азирафаэль, — Только сколько раз мы обсуждали это нелепое прозвище? — Но она же зовет меня «Котенком»! — насупился мальчик, — И ей нравится. — Иди сюда, горе мое луковое… — тяжело вздохнул Азирафаэль и повел ребенка на кухню — обрабатывать синяк.

***

      Энтони сидел за большим кухонным столом и делал уроки.       Азирафаэль, готовящий ужин, подглядывал за ним скрытыми глазами.       Ребенок выглядел очень удрученным. А еще — обманутым в лучших чувствах!       Он думал, что школа, это что-то веселое, где он будет узнавать что-то новое! А на деле!..       Им приходилось тихо сидеть за столами поодиночке. Нельзя было перекинуться с сидящими рядом Ньютом и Анафемой пришедшей в голову идеей.       Нельзя было есть, когда хочется и даже ходить в туалет — только на перемене!       И это не считая уроков математики!       Азирафаэль очень расстроился, когда Кроули принес ему недавно весь покрасневший от учительских чернил листочек с буковой «О» в углу.       Как оказалось, это плохо.       Ангел потратил несколько вечеров с Кроули, объясняя непонятную ему тему. Её, конечно, ребенок понял. (Ну, почти). А также он понял, что больше не хочет расстраивать папу.       Он был таким грустным…       Поэтому сейчас Кроули сидел сложив руки над очередным примером и горестно вздыхал.       Он так устал… Ему так хотелось пойти и погулять на улице с Анафемой и Ньютом… Но они точно также грустят над математикой…       Кроули чуть не плакал. Ответ не сходился с цифрами в конце книжки. Похоже, он снова заработает страшное «О».       Пожалевший мальчика Азирафаэль, тихонечко подошел к нему со спины и положил руку на лоб, подбадривая и насылая вдохновение.       Когда он уже хотел отнять руку, Кроули протестующе захныкал и вернул ладонь обратно.       Смущенному Азирафаэлю ничего не оставалось, как продолжить гладить ластящегося ребенка, пока тот не разрешил ему прекратить.       Кстати. За эту домашнюю работу Кроули единственный получил отличную оценку.

Чем очень гордился.