Жизнь, проведенная с ангелом

      — Энтони Дж. Кроули! — громкий окрик отца отвлек Энтони от очередной картины.       Тон любимого голоса был достаточно угрожающим.       — Да, папа? — мальчик с осторожностью вышел к отцу.       — Молодой человек! потрудитесь объяснить! — Азирфаэль держал в вытянутых руках свое осеннее пальто.       Все пуговицы на нем были аккуратно срезаны.       — Ой… — Кроули втянул шею в плечи.       Глаза забегали по сторонам, пытаясь избежать взгляда отца.       — Энтони, я жду!       — Ну… Папа, не кричи пожалуйста… Я просто коплю на Бентли.       — Прости? — Азирафаэль застыл в недоумении, — как игрушечная машинка связана с моим пальто?       — Не игрушка! А настоящая! Взрослая машина! — оскорбился Энтони и тут же снова сжался в комок, — я просто решил начать на неё копить. Тогда, когда я закончу школу, я как раз смогу её купить!       — Ладно… — потер ладонью переноситься Азирафаэль, — а причем тут пуговицы?       — Как? Я кладу их в копилку! — наивно захлопал глазами мальчик.       — Пуговицы?       — Ну… да?.. — Энтони невольно напрягся, — они круглые! И лезут в копилку.       — А ну-ка, дорогой, покажи мне свою копилку. Я посмотрю, сколько ты уже насобирал.       — Пап, она еще не полная! Её нельзя вскрывать!       — Пойдем-пойдем…       Мальчику ничего не оставалось, как последовать за отцом и вручить ему свою копилку.       Пробка выскочила из румяной хрюшки с глухим шлепком. На стол вывались пуговицы, несколько мелких монеток и блестящие фантики.       — Энтони, я кажется, запретил тебе есть эти конфеты.       — Но они такие вкусные… — тяжело вздохнул мальчик.       Азирафаэль пальцем поелозил в куче мусора, что выпала из копилки, и тяжело вздохнул.       — Энтони, мне очень жаль, но твоих денег не хватит на покупку Бентли.       — Так это пока! А потом…       — Прежде чем ты снова отправишься срезать пуговицы с чужих вещей, я должен тебе кое-что сказать, мой дорогой… — мягко улыбнулся ангел и присел на корточки перед сыном, — Энтони, к сожалению машины, игрушечные или нет, нельзя купить за пуговицы или фантики. Их можно купить только за деньги. За фунты и пенни, кроны и шиллинги. Мне очень жаль, дорогой, но боюсь, твоих сокровищ не хватит даже на кулек твоих любимых конфет.       Кроули неверяще переводил взгляд со своих сокровищ на расстроенное лицо отца.       — Так это что же… Значит я зря… — мальчик непроизвольно хлюпнул носом и поспешил утереть его рукавом.       Азирафаэль нашел себе силы сдержаться и не сделать замечание.       — Так я же никогда тогда… Даже к концу школы… — глаза мальчика невольно заслезились.       Отчаяние тяжелым покрывалом опустилось на плечи ребенка. Он осознал, что даже если будет днями напролет искать настоящие монетки на улицах города, вряд ли сможет накопить не то что на Бентли — на самокат — к окончанию школы.       — Ну, малыш, не плачь! Может не к концу школы, но я уверен, в конце концов, у тебя будет Бентли! Или любая другая машина, которую ты захочешь… — притягивая расстроенного мальчика в объятия, принялся утешать Азирафаэль, — только для того ты должен не пуговицы воровать, а усердно трудиться. Сначала в школе и институте, потом на работе. И, в конце концов, ты сможешь купить себе все, что пожелаешь.       — И тебе?       — И мне, — кивнул Азирафаэль, ласково перебирая рыжие локоны. — а пока… — мужчина слегка отстранился от мальчика и одной рукой собрал копилку, вернув в её нутро мелкие монетки, — я вложу маленький вклад в твою мечту, — в свинку из рук ангела выпало несколько крупных монет.       Глаза мальчика загорелись, и он с благодарностью посмотрел на отца.       — Ну вот. И не надо плакать, — Азирафаэль еще раз потрепал сына по волосам и выпрямился. — Надеюсь, ты больше не будешь отрезать пуговицы?       — Не буду, — тяжело вздохнул мальчик.       — Вот и хорошо. А если ты хорошо закончишь полугодие, я, пожалуй, опущу в твою копилку еще несколько монет.       — Правда?       — Правда.       Кроули засиял.       — Пойдем ужинать?       — Ага.       Пока Азирафаэль разогревал еду, от него не укрылся задумчивый вид Энтони, что елозил на стуле.       — Энтони, тебя что-то беспокоит?       — Ага…       — Что такое, мой дорогой?       — Пап…       — М?       — Я пуговицы не только от пальто отрезал…       — Да?.. — Азирафаэль отодвинул тарелку, — а от чего еще?       — От всего.       — Что значит «от всего»?       — От всех вещей, что лежали в дальнем шкафу.       — Ото всех?       — Да.       — И где они? Где эти пуговицы?       — Я их закопал. Во дворе… — уткнулся взглядом в тарелку с ненавистным шпинатом Энтони.       — Ладно. Мы выкопаем их позже и пришьем обратно, — устало потер переносицу ангел.       После обеда, когда ангел мыл посуду, зазвонил телефон.       — Пап, это тебя!        Азирафаэль взял трубку.       — Мистер Фелл?       — Да, миссис Гаджет.       — Скажите, вы знаете о том, что Энтони подговорил Анафему и Ньютона срезать пуговицы с одежды? — подчеркнуто вежливым тоном, прошипела женщина.       — Об этой концепции инвестирования я сам узнал буквально час назад, — устало выдохнул Азирафаэль, — я поговорю с ним еще раз мэм, извините, пожалуйста…       — Ничего страшного. Это же дети. Но я бы хотела, чтобы такого больше не повторялось. У вашего сына богатая фантазия и это прекрасно, когда не приносит ущерб окружающим!       — Я понимаю, мэм. Извините за беспокойство.       — Ничего страшного. До свидания.       — До свидания.       Энтони, неловко прятавшийся за тумбой, с покаянным видом посмотрел на папу.       — Неделю без телевизора?       — Месяц, молодой человек. Месяц.