Жизнь, проведенная с ангелом

      Кроули с детства был юрким, проворным и каким-то обтекаемым.       Он без труда пролазил в самые узкие щели в заборах, мог залезть туда, куда другие дети не могли и мечтать (про «слезть» речи не идет).       Также он мог достать для папы любую вещь, закатившуюся в тонкую щель под его книжными шкафами.       Еще Кроули отличался удивительным аппетитом.       Азирафаэль мог бегать за ним целую неделю, уговаривая нормально поесть, но тот лишь бы воротил нос и отнекивался.       А в один из дней мог сесть за стол и съесть недельный запас еды, требуя еще.       В такие дни ангел сбивался с ног, пытаясь накормить бездонное дитя.       А потом догонялки с тарелками начинались по новой.       А еще у Кроули была железная хватка.       В раннем детстве, когда малыш едва доходил ангелу до коленки, он протягивал тому руку, чтобы тот держался.       Энтони с радостью хватался за протянутую ладонь. Вычленяя из пятерни указательный палец, он вцеплялся в него мертвой хваткой. Когда же после они возвращались домой, и ангел получал свой палец обратно — тот нещадно пульсировал и был пугающе побелевшего цвета.       Привычка хватать Азирафаэля так, будто он убегает, надежно въелась ребенку под кожу. Если им случалось засыпать вместе на одной кровати, Азирафаэль на утро находил себя плотно обхваченным детским тельцем. Руками, ногами, мальчик обнимал его так, что было трудно даже вздохнуть.

***

      Гром. На улице гремит гроза. Азирафаэль откладывает книгу. Надо проведать, как там Энтони.       Он заходит в детскую и видит, что холмик из одеял слишком активно ворочается.       — Дорогой, ты не можешь заснуть?.. — присаживаясь на краешек кровати, спрашивает ангел.       — Слишком громко! — капризно отозвался ребенок.       Сверкнула молния и кокон задрожал сильнее.       — Давай я с тобою полежу, пока гроза не кончится.       Ворох недовольно заворчал, а после подвинулся, освобождая ангелу место.       Азирафаэль забрался в кровать и был тут же атакован маленьким тельцем.       — Засыпай. Я здесь. — чмокая ребенка в макушку, шепотом сказал ангел.       Спустя несколько минут Кроули уснул безмятежным сном, не обращая внимания на бурю за окном.       Немного подумав, ангел тоже сомкнул глаза.       Утром его разбудило ощущение, что что-то темное выдавливает его из сосуда. Он в ужасе открыл глаза и обнаружил разлегшегося на себе Энтони, сжавшего его в объятиях, как в тисках.       Азирафаэль тяжело вздохнул и щелчком пальцев углубил сон ребенка. Объятия стали слабее и Азирафаэль, наконец, смог вздохнуть.       Вот же Змей! Азирафаэль, конечно, ангел, но и для него есть пределы!

***

      Кроули неловко передернул плечами. Этого просто не может быть!       Он завертелся волчком, пытаясь заглянуть себе за спину. Так и есть! За его спиной раскрылась пара белоснежных крыльев.       Энтони издал оглушительный счастливый звук и, взмахнув крыльями, взмыл в воздух.       Он несся по небу, временами протаранивая головой жемчужные облака и весело смеялся, стряхивая с себя сырую пенистую шапку.       — Хватит безобразничать. Пора приниматься за дело! — около Энтони появились неясные величественные фигуры.       Их лиц он разобрать не мог, но белоснежные с золотым отливом крылья подсказывали, что перед ним очень серьезные ангелы.       Кроули кивнул и полетел за размеренно взмахивающими крыльями фигурами.       — Здесь ты будешь делать звезды! — они прилетели в какой-то совсем жуткий уголок неба. Он был черен, как вакса. Вокруг ангелов не было никакого источника света.       — Твори! — в руки Энтони вложили пульсирующий огонь и маленькую трубку.       Мальчик пожал плечами и, отломив кусочек, вставил в него трубку и начал дуть.       Яркий огонек набух, принимая форму шара, совсем не обжигая его руки. Кроули поднял голову на ангелов, те благосклонно закивали. Энтони засиял не хуже новой звезды и принялся за дело.       Скоро ему это наскучило. Тогда они принялся расспрашивать неподвижные фигуры о том, что приходило ему в голову:       — А где я?       — А это просто сон или на самом деле?       — А как нас удерживают крылья? Они такие маленькие на вид…       — А можно я позову папу посмотреть? Ему понравится, он любит звезды… Пожалуй, я назову эту в честь него…       — Достаточно, — Кроули не успел дозадать свой последний вопрос, как его прервал один из ангелов.       — Ты задаешь слишком много вопросов, — продолжил второй.       — Тебе не место среди нас, — закончил третий.       — Что? Но почему?! — Кроули протестующие замахал руками и почувствовал, что падает.       Крылья за его спиной стали стремительно чернеть. Мальчика обуял страх. Он пытался взмахнуть остатками крыльев, но лишь раскидал во все стороны выпадающие перья.       — Папа! — горестно позвал мальчик, смирившись со своей судьбой, он падал спиной вниз, пытаясь сгруппироваться в незаметный комок.       Где-то вдалеке грянул гром, а в следующее мгновение он рухнул в озеро серы.       — Папа! — барахтаясь в пепельной жиже, Кроули неловко перебирал руками.       Над его головой появился огненный шар и, присмотревшись, он понял, что это был отец. Папа был ангелом и протягивал к нему свои руки, а по обеспокоенному лицу скатилась слезинка.       Кроули дернулся изо всех сил, выбираясь из жидкости, что облепила его со всех сторон.       Папа поймал его! Он держал его крепко-крепко!       Кроули понял, что не ощущает ни рук, ни ног. Сначала он испугался, а потом понял — он стал змеей! Огромной змеей!       Он пополз по руке отца выше и выше, оплетая теплое тело своими кольцами, сжимая в объятиях, боясь, что снова падет во мрак.       — Все хорошо, Энтони, можешь отпустить меня, — ласково сказал папа. — Энтони, дорогой мой, пожалуйста, мне уже нечем дышать.       — Нет… нет! — Кроули не мог отпустить! Разве папа не понимает? Если он отпустит, он снова упадет в эту зловонную лужу и тогда…       Кроули с мольбой и страхом замотал головой и…       Проснулся.       — Дорогой мой, все хорошо. Я рядом. Можешь отпустить меня.       — Что?.. — Кроули неловко захлопал глазами.       Они были дома. Лежали на кровати. Он чувствовал, что до сведенных мышц обнимал отца руками и ногами. Никаких крыльев и бурлящей серы вокруг не наблюдалось.       — Плохой сон? — сочувственно вздохнул Азирафаэль.       — Да… то есть… — нахмурился мальчик спросонья все еще не понимая, что произошло, — я был ангелом, создавал звезды… А потом… Они сказали, что я задавал много вопросов, — Кроули вздрогнул, — крылья горели… Я бухнулся в серное озеро… А потом…       — А потом? — сглотнул Азирафаэль, привлекая мальчик снова к себе.       — Ты спас меня, а я стал змеем и держался за тебя изо всех сил.       — Что же, ты правильно делал, мой дорогой мальчик. Я всегда приду к тебе на помощь, слышишь? Никогда не оставлю тебя в беде.       — Даже если я буду страшным змеем?       — Особенно, если ты будешь страшным змеем. Я люблю тебя и мне неважно, какой вид ты примешь, — целуя нахмуренный лоб, кивнул Азирафаэль. — И я всегда готов ответить на любые твои вопросы, сколько бы их у тебя не было.       Энтони невольно выдохнул и устроился на груди Азирафаэля, прикрывая глаза, ощущая, как уверенная ладонь мягко перебирает его волосы.       Он верил. Он бесконечно верил в своего отца. В своего ангела.