Жизнь, проведенная с ангелом

      Азирафаэль с умным видом покачивал головой, пока Ньютон объяснял ему, как жарить мясо на углях. Сам же ангел был занят тем, что время от времени щелкал пальцами, предотвращая то и дело норовивший начаться пожар. Бога ради, этого мужчину и на секунду нельзя оставить без присмотра. Кстати, а где…       Мурашки прошли по всему телу ангела, и он резко обернулся. Кроули стоял на вершине лестницы и беззаботно тянулся к яблоне, держась за перила всего одной рукой.       Время будто остановилось. Энтони еще не начал скользить, но Азирафаэль уже сделал несколько быстрых шагов в его сторону. Вот стопа неудобно подогнулась и центр тяжести сместился. Обладая идеальным зрением, Азирафаэль увидел, как глаза Кроули расширились от ужаса. Ангел прибавил скорость.       Раздался истошный испуганный крик Анафемы, панический вскрик Кроули и растерянное «что происх…» от Ньюта.       Азирафаэль слегка спружинил, поднимаясь в воздух. За его спиной распахнулись крылья, придавая ускорения, но его это нисколько не волновало.       Он перехватил сына буквально у земли и приземлившись с ним на траву у старой яблони, укрыл крыльями, прижимая к себе, пытаясь унять истерику.       — Господи… Папочка… Папочка… — Кроули все еще потряхивало. Он тяжело вздохнул и поднял глаза — Папа?       — Сколько раз я тебе говорил — не лазь по деревьям! Особенно на такой высоте! Прошлого раза тебе было недостаточно? А если бы я не успел?! Энтони Дж. Кроули, вашему безрассудству должен быть предел! — противореча сам себе, Азирафаэль прижал сына еще сильнее, пытаясь унять собственную дрожь.       Он то и дело наклонял голову и целовал рыжую макушку, будто удостоверяясь, что с сыном все хорошо.       — Папа. Папочка?..       — Господи боже…       — Я же говорила! Говорила, что у него ненормальная аура!

***

      — Папа… — Кроули сжался в комок, ожидая нестерпимой острой боли, но её не последовало.       Вместо неё сквозь оглушающий шум в ушах до него донесся знакомый распекающий мягкий шепот. Энтони слегка пошевелился. Чужие руки, обнимающие его, сдавили теснее, придавливая к мягкой, вздымающейся груди. Пахло свежестью, молоком и…       Энтони приподнял голову и его глаза округлились.       Похоже, он все-таки разбился, ведь это…       — Папа… Папочка?.. — он не слышал сдавленные крики друзей на заднем плане, единственное что он видел перед собой — обеспокоенное лицо и губы, шепчущие то ли ругательства, то ли благословения.       Энтони с силой сжал глаза, а после снова открыл. Может ему показалось и это не Азира, а Уильям. Они ведь были так чертовски похожи. Глаза, улыбки, привычки… Даже Аура, оказывается, тоже. Если верить Ведьме.       Но нет. Видение не исчезло: волосы были белые, хотя местами клочками виднелись русые пряди, кожа была бледная, а покрасневший вздернутый нос совсем не походил на аккуратную пуговку Уильяма.       Крылья. Только сейчас Кроули заметил, что у Азиры были крылья, которыми он укрывал их, создавая мягкий светящийся кокон.       — Папа… — Кроули выпрямился в объятиях ангела и взял его лицо в свои руки, — это ты?       Азирафаэль резко замолк и напрягся. Его глаза забегали, он отчаянно запаниковал из-за своей промашки, но Энтони не нужно было ответа. Он рухнул ему на грудь и зарыдал пуще прежнего, больно вцепившись ногтями в плечи.       — Ты… Это ты! Ты вернулся ко мне! Или же я умер? Что же, наверное, это даже не плохо… Я так рад видеть тебя… — сквозь слезы выдавливал из себя Энтони, намертво вцепляясь в отца, боясь, что тот снова испариться или все произошедшие окажется просто видением.       — Все хорошо, мой дорогой. Успокойся, это я. Ты жив и с тобой все в порядке.       Кроули продолжал реветь, пока Азирафаэль мягко поглаживал его спину.       — И я никуда не уйду. Больше нет. Обещаю, — мягко произнес Азирафаэль, коснувшись губами макушки.       Энтони сдавленно всхлипнул, Его хватка стала слабее. Мужчина начал успокаиваться и Азирафаэль мягко улыбался, делясь с сыном свои благословением.

***

Когда Кроули перестал драть ногтями его плечи, Азирафаэль аккуратно опустил крылья и, наконец, посмотрел на друзей сына. — Мистер Фелл! — радостно улыбнулся Ньют, — рад, что вы не умерли. — Здравствуйте! — слегка качнув головой, поздоровалась Анафема, — я думаю, нам нужно войти в дом и поговорить. Азирафаэль согласно кивнул. Он помог Кроули встать с земли, и вся компания скрылась за дверями Жасминового коттеджа. *       — Значит вас зовут «Азирафаэль», — опуская чашку на блюдечко, повторила Анафема.       Ангел согласно кивнул.       Они устроились в гостиной. Анафема и Ньют заняли старые потёртые кресла напротив такого же дряхлого дивана. Кроули и Азирафаэль сидели рядом, причем Энтони чуть ли не наползал на отца, притиснувшись к нему всем телом и греясь в крепких объятиях.       — И вы — действительно ангел! А не «Ангел»! Вы сторожили Первых людей! — глаза Ньюта сверкнули за стеклами очков, — и проворонили, когда Ева съела яблоко?       — Ньют! — зашипели на друга Ведьма и Кроули.       — Ладно-ладно! — замахал руками мужчина, — а мы ведь тебя в Змия-искусителя и прозвали. Забавно вышло, правда?       — В честь Змия искусителя?       — Ага. Помните, он тогда на Хэллоуин к нашей соседке с яблоком подошел?       Азирафаэль неуверенно кивнул.       — Так он потом этот прием как подкат использовал! Он даже на Майлзе сработал!       — На Майлзе?..       — Не важно! — Кроули сузил глаза и незаметно показал другу кулак.       — Господи, вам уже тридцатник, а ведете себя как дети, — закатила глаза Ведьма.       Энтони в ответ на это показал ей язык.       — А зачем вообще было устраивать весь этот цирк с похоронами? Сказали бы, что вы ангел и дело с концом. — Так и не поняв, что от него хотел Кроули, спросил Ньют.       — Ну, я не мог, — тяжело вздохнул Азирафаэль, на секунду перестав поглаживать сына, — ангелам нельзя вступать в близкий контакт с людьми. По правилам, я должен стереть вам память о произошедшем и снова стать Уильямом…       Кроули под его рукой ощутимо напрягся.       — … но я решил, не делать этого.       — Почему? — нет, Ньют дождётся и Кроули когда-нибудь объяснит, что лучше бы он держал свои глупые вопросы при себе!       Азирафаэль тяжело вздохнул.       — Наверное, вы правы и мне вообще не следовало всего этого затевать. Но все зашло слишком далеко. — Кроули недовольно зафыркал, когда Азирафаэль сложил руки у себя на животе. — Как я и сказал, ангелам и демонам нельзя вмешиваться в жизни людей. Но когда я нашел Кроули, когда взял его на руки… — лицо Азирафаэля приняло такое мягкое выражение, что у остальных на лицах расползлась умилительная улыбка, — я понял, что не смогу просто отдать его в приют. — ангел перевел взгляд на девушку, — поэтому я не смог дистанцироваться от Энтони, как и планировал, после своей «смерти». Не когда обнаружил, в каком состоянии он находился все те дни до похорон.       — Ты был рядом?       — Да.       — Я чувствовал тебя! Я думал, что схожу с ума!       — Я знаю, дорогой. Прости меня… — лицо Азирафаэля приняло скорбное выражение.       — Ничего… — Энтони поспешил успокоить отца и крепко сжал его руку.       — Уже поздно… — Вдруг произнесла Анафема, — мы, наверное, пойдем спать.       — Но сейчас только семь…       — Это был тяжелый день! Ньют, пошли! — девушка властно махнула рукой, заставляя жениха подняться с кресла.       — Я рад, что вы не по-настоящему умерли, мистер Фелл! Иначе бы нам пришлось сегодня отскребать Кроули с лужайки… — уже в дверях, сердечно поблагодарил ангела Ньют.       — Спокойно ночи! — широко улыбаясь и бешено сверкая глазами, кивнула Анафема и с силой потянула мужчину за собой, не обращая внимание на его возмущенные крики.       Когда шум на втором этаже стих, Кроули заговорил.       — Почему ты не сказал мне?       — Что, мой дорогой? — Азирафаэль повернулся к сыну.       Тот отсел от него подальше, чтобы было удобнее разговаривать.       — Что ты ангел, что ты жив, что тебя зовут по-другому! Ладно, когда я был ребенком, но сейчас! Когда я взрослый! — Энтони невольно сжал кулаки.       — Наверное ты прав, мне следовало это сделать, — не стал спорить ангел, — но, к сожалению, я выбрал другой путь.       Кроули скривился.       В комнате повисла тишай. Азирафаэль нервно одернул жилетку и облизал губы.       — Если честно, я не собирался становиться Уильямом, — глухо продолжил он. — Я собирался попросить… эм… коллегу, чтобы он потихоньку перетащил из книжного все книги или просто выкупил его у тебя. А также чтобы он иногда присматривал за тобой.       — Ты собирался бросить меня?       — Уехать. Во Францию. Или Рим.       Энтони сжался на диване, обхватив себя руками.       — Какая удача, что меня тогда нехило накрыло. А то бы ты сбежал от меня не моргнув и глазом.       — Нет же, мой дорогой! Мне было тяжело, не меньше, чем тебе! — Азирафаэль запротестовал и сам подвинулся к хмурому сыну, — но ты стал замечать, что я слабо меняюсь, стал задавать вопросы, на которые я не мог дать ответа.       Энтони тяжело вздохнул.       — А кто этот коллега, которому бы ты меня доверил?       — Оу… — Азирафаэль хлопнул глазами и слегка покраснел, — ну…       — Это что, Гавриил?       — Нет! Ты что! — Азирафаэль в ужасе посмотрел на потолок и чуть было не перекрестился, — если Гавриил узнает о том, что я тебя усыновил, не поздоровиться ни мне, ни тебе! Нет, — Азирафаэль покачал головой, — Я хотел попросить Змия.       — Змия? Эдемского Змия?! Который искусил Еву?       — Да. У нас с ним довольно доверительные отношения. Все-таки мы шесть тысяч лет работали рука об руку, — пожал плечами ангел, — иногда помогаем друг другу по мере сил. Мы единственные постоянные агенты наших контор на Земле. И ты даже себе не представляешь, как иногда бывает тоскливо; что нет того, с кем можно перекинуться парой слов. Что нет того, кто поймет тебя. Поэтому мы нашли некоторое утешение в компании друг друга. Но это, конечно же, большая тайна.       Кроули понимающе кивнул.       — У нас есть некоторое подобие Соглашения, которое помогает придерживаться статуса Кво. Это очень помогает в работе. К тому же, он восхищается людьми и очень любит детей. Я думаю, он бы вошел в мое положение и внимательно присмотрел за тобой.       — Хм… — Кроули был еще хмур, но уже не так сильно сжимался в углу дивана. — я должен попросить у тебя прощения, мой дорогой, — Азирафаэль подвинулся еще ближе, буквально зажимая мужчину на месте.       — За что?       — За это… — Азирафаэль коснулся лба мужчины ладонью.       На мгновение Энтони пронзил страх, что ангел забирает его воспоминания, но нет. Вскоре он понял — ангел возвращает ему их. Воспоминания об Армагеддоне, о пакете молока, о школьных рисунках.       — Ты не должен был их забирать… — шепотом, смаргивая слезинки, покачал головой Кроули.       — Прости.       Они посидели так еще, тесно прижавшись друг о друга плечами, пока за окнами оглушительно не грянул гром.       Кроули подскочил на месте и нахмурившись, посмотрел в окно.       — Уже поздно, я, наверное, пойду… — Энтони попытался встать с дивана, но Азирафаэль удержал его за руку.       — Иди ко мне. И ничего не бойся.       — Папа, я все-таки уже больше и не боюсь грозы… — Кроули неуверенно переминался с ноги на ногу.       Азирафаэль щелкнул пальцами и широкий диван превратился в старое потертое кресло из книжного.       — Иди сюда, — ангел раскрыл объятия также, как делал это когда Энтони был совсем ребенком.       Кроули тяжело сглотнул и змеей забрался ангелу на колени, сворачивая в комок и утыкаясь носом в его шею.       — Господи, мне так стыдно… — глухо пробурчал Кроули, щекоча воздухом шею Азирафаэля, что укрывал их пледом.       — За что, мой дорогой?       — За то, что я приставал к Уильяму!       — Ну, эм… — Азирафаэль слегка покраснел.       — Похоже, ведьма была права, — невольно сморщил нос Энтони, — Я чувствовал, что это. Ты же даже не пытался не быть собой! — обвиняющее ткнул пальцем отца Энтони, — конечно, у меня снесло крышу!       — Ну, тише-тише, хорошо, что ничего непоправимого не случилось…       — Угу, не считая темных бессонных ночей, которые я провел в компании своего кулака, пуская слюни о своем кузене. — Саркастично поделился Энтони, наблюдая, как лицо отца становилось все более красным.       — Что же, ты был влюблен, это было естественно, — слегка откашлявшись, выдавил Азирафаэль.       — А что ты собирался делать, если бы я продолжил? Не скрою, я буквально бредил Уильямом и, поверь, надолго моего терпения бы не хватило.       — Ну, я думаю, я постарался продержаться подольше. Я не хотел разбивать тебе сердце, но я был уверен, что ты просто скучаешь по мне, и да, я согласен с Анафемой и её выводами. Поэтому я подумал, просто дать тебе время, чтобы ты сам охладел к своему новому увлечению.       — Вы совсем не верите в то, что я могу кого-то полюбить по-настоящему, — грустно выдохнул Кроули.       — Ох, нет, мой дорогой, конечно нет! — Азирафаэль пальцем поддел подбородок сына, глядя в его глаза, — я знаю, что ты можешь любить крепко, сильно, глубоко. Я ангел — я могу ощущать эти чувства. Я знаю, что ты любишь меня, друзей и своего кузена. Но все же я думаю, что ты еще не встретил свою судьбу.       — Наверное, ты прав, — горько вздохнул Кроули, — Мне будет его не хватать. Он был очень милым и сволочным.       — Ох, мой дорогой, по-моему, ты забываешь, что он — это и есть я, — ухмыльнулся Азирафаэль, — и когда мы вернёмся в Лондон для других я снова стану Уильямом. И поверь, наши пятничные посиделки продолжаться. Я жажду новых историй о твоих забавных коллегах. И обещаю продолжать не обращать внимание на стиль твоего повествования.       Кроули уткнулся в мягкое плечо и мелко затрясся от смеха. Азирафаэль тоже широко улыбался, поглаживая все еще напряженные плечи.       За окном ударила молния, но на её грозные отблески никто не обратил внимания.       Спустя какое-то время Энтони замер в руках отца. Азирафаэль мелко покачивался, баюкая сына, слушая его дыхание и бездумно глядя в окно. Он знал, что Кроули не спит и также как он, вслушивается в удары его сердца, судорожно вцепившись в его жилетку.       Он не отпустит Кроули. Больше никогда не оставит его одного. Только если он попросит. А если и попросит — продолжит наблюдать издалека.       — Спи спокойно родной, я рядом, — Азирафаэль мокнул рыжую макушку и дыхание Энтони стало ровнее, — я рядом, сердце мое. Я здесь.

***

      — Доброе утро, мистер Фелл! — Анафема поприветствовала ангела, что обнаружился на кухне.       Энтони все еще спал на диване, усыпленный ангелом, в то время как последний готовил завтрак для людей.       — Доброе утро, Анафема! Что скажешь на счет блинчиков на завтрак?       — Ох! Мы ужасно соскучились по вашим блинчикам, мистер Фелл! — в дверях появился улыбающийся Ньют.       Ангел мягко улыбнулся и выставил на стол тарелку с ароматными блинами.       — Приятного аппетита.

***

      Когда Кроули проснулся, он решил продолжить проверять плющ. Под пристальным вниманием отца, что страховал его с земли, он быстро и аккуратно развесил лианы, что благодаря ангельскому чуду обязательно приживуться на новом месте.       — Мистер Фелл, а у нас для вас небольшой сюрприз! — улыбнулась Анафема, когда отец и сын вернулись в дом.       — Правда?! Я уже в предвкушении! Только, моя дорогая, я думаю, вы можете звать меня Азирафаэль…       — Как вам будет угодно, Азирафаэль. Но сначала — я! — Ньют вышел вперед и поставил перед Азирафаэлем тарелку, прикрытую крышкой, — та-да!       — О, боже, это что, брокколи?..– Энтони весь скривился, заглянув в тарелку отца.       — М-м-м! Как вкусно! Ты доработал мой рецепт? — не обращая внимания на сына, ангел принялся за дегустацию.       — Ну, я добавил немного… — смутился Ньют.       — Не нужно. Пусть это будет твоя тайна, — мягко улыбнулся Азирафаэль.       — Эм… да, хорошо… — рассеяно кивнул мужчина и улыбнулся.       — А теперь я! — перед Азирафаэлем появилось целое блюдо печенья с шоколадной крошкой.       — Ну, наконец-то, нормальная еда! — Энтони протянул руку к блюду и получил увесистый шлепок от Анафемы.       — Это не для тебя, а для Азирафаэля. А для тебя у меня есть еще брокколи.       — Ведьма! — насупился Энтони.       — Ох, как вкусно! Девочка моя, тебе тоже удалось улучшить мой рецепт! — щурясь от удовольствия, обрадовался Азирафаэль.       Анафема лишь неловко пожала плечами, радуясь, что Азирафаэлю понравилось угощение.       — Эй, а я? — обратил на себя внимание Кроули, чей живот уже сводило судорогой.       — Ну куда же без тебя! — закатила глаза Ведьма и поставила перед ним тарелку с едой.       Брокколи на ней не было.

***

      Этим же вечером отец и сын засобирались домой. Ньют и Анафема пытались убедить их остаться подольше, но те отказались.       Сумерки мягко обступали автомобиль, пока они ехали по пустой трассе.       — Так вот что было в их конвертах, — вдруг прервал молчание Энтони.       — М?.. — Азирафаэль отвлекся от чтения книги.       Кроули отдал ему все, что взял для «прикормки Уильяма», как только заметил, что отец заскучал. А на самом дне коробки, тщательно обернутая в несколько пакетов и хорошенько благословленная охранным чудом — покоился второй том пророчеств Агнессы, которую ангелу подарила Анафема (она пошутила, что хочет её сжечь, что заставила Азирафаэля забыть о всяком неудобстве и жадно отобрать старую книгу, еще не успевшую покрыться сотнями детских рисунков. Он чуть было не забыл про «Спасибо». Хорошо, что рядом стоял внимательный и хорошо воспитанный Кроули).       — Я про рецепты. Они так и не показали мне, что в них было…       — Ох, да. Я подумал, это будет мило.       — Да. Наверное, — Кроули снова замолк, — а вот мне ты не оставил рецепт своих блинчиков… — пальцы судорожно сжались на руле.       — Потому что я знал, что продолжу сам печь их тебе, — улыбнулся Азирафаэль, — и потом, ты ужасно готовишь.       — Что правда, то правда, — ухмыльнулся Кроули.       Они проехали еще несколько километров, когда Энтони вновь нарушил молчание.       — Но твои печенья все равно лучше. И брокколи.       Азирафаэль ничего не ответил, лишь погладил сына по щеке, стирая с неё сырую дорожку.

***

      Как и предупреждал Азирафаэль, вернувшись в книжный, он снова принял облик Уильяма. Но когда Энтони приходил к нему в гости, то обычно сбрасывал личину и снова становился собой.       — И, папа, ты просто не представляешь, что он…       — Дорогой, могу я попросить?       — А… Эм, кончено. Принести тебе завтра еще пирожных?       — Оу, да, но я вообще-то не об этом… Как думаешь, ты мог бы звать меня по имени?       — «Азирафаэль»?       — Да. Я думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы не нуждаться в отеческой опеке. Конечно, я всегда приду к тебе на помощь, ты не подумай. Просто… — ангел потупился и заковырял пальцем бокал, что держал в руке, — я бы хотел, чтобы ты продолжал относиться ко мне, как к Уильяму.       — Хочешь стать моим мужем? — ухмыльнулся Кроули.       — Несносный мальчишка! — сузил глаза ангел, — нет, просто… Я хотел бы оставаться твоим другом.       — Ты и так мой друг, ангел. Лучший и самый любимый. Если тебе так проще, я буду звать тебя по имени.       — Спасибо, мой дорогой!       — Не за что, Азирафаэль.