Ненависть вместо любви

Отхаркиваю скопившуюся в горле кровь и поднимаю взгляд на наместника. Красные глаза наполнены страхом и тревогой. — Ты решил умереть до того, как мы вернем Триал? — Прекрати драматизировать. И дай мне пару часов. — Тебе бы не пару часов, а несколько дней. — Вернусь в Триал и отдохну. — И почему я тебе не верю, — наместник заканчивает свою речь и покидает комнату, оставляя меня в блаженном одиночестве. Перевожу дыхание, успокаивая свои расшатанные нервы. Все тело сходит с ума, а в голове раз за разом всплывают картины прошедших сражений, груды убитых эльфов в Триале и стоящий на коленях эльф, которому я несколько часов назад пронзил сердце. Тошнота в очередной раз подступает к горлу и меня выворачивает. Мне хочется верить, что рано или поздно я сброшу эту ношу и перестану нести ответственность за чужие жизни, но смотря в пылающие восторгом и перемешанным страхом глаза демонов, верить в это с каждой секундой становится все тяжелее. Опускаюсь на укрытую шкурами кровать и проваливаюсь в сон. Но мое спокойствие длится недолго, уже через несколько минут я просыпаюсь с головной болью. Оглядываю комнату в надежде увидеть демоненка и успокоить свои нервы, но не нахожу никого. Заставляю себя подняться и выхожу из комнаты на поиски Сотхи или Хонгсавана. Все, что я мог сделать, я уже сделал. Оставаться больше нет смысла, только подолью масла в огонь подозрения Прасейя. Сотхи выпрашивает у наместника еще одну пещеру, а тот только радуется прибывающим эльфам. Хочется порадоваться вместе с ними, но силы покидают мое тело, оставляя только тонкую оболочку, лишенную всяких чувств. — Винай! Что ты тут делаешь? Ты должен отдыхать! — Голос наместника эхом отражается от каменных стен, врезаясь в мои уши и принося физическую боль. — Я возвращаюсь в Триал, — обрываю фразу, не давая даже намека на сомнения. — Ваше Величество, мы без вас не справимся! — Придется. Собери всех, я скажу несколько слов, — выдыхаю, опускаясь на стул. Наместник не отрывает от меня взгляда, а Сотхи покидает пещеру, оправляясь выполнять мой приказ. Когда-нибудь череда бесконечных событий прервется, и я уйду на долгожданный покой. — Я бы не надеялся на это на твоем месте, — строго смотрю на наместника, но не отвечаю. — Ваше Величество, все собрались в тронном зале. Собираю остатки разбросанных по телу сил и выхожу к своему народу. Впереди несколько месяцев и я не буду знать, что происходит на горе Сурин. — Я покидаю вас и возвращаюсь в Триал. У вас будет несколько месяцев подготовиться и выступить, я буду вас ждать. Надеюсь, вы не подведете меня и не станете понапрасну тратить силы на междоусобицы. И я хочу, чтобы каждый раз, когда вы решитесь выплеснуть ненависть на тех, кто вас окружает, вспоминали, сколько крови было нами пролито. Наместник, я надеюсь на вашу поддержку. Сотхи, от тебя хочу увидеть поддержку эльфов. Уверен, ты понимаешь, что нам надо, и сможешь не допустить напрасного кровопролития. Надеюсь снова увидеть всех вас уже в Триале! — Заканчиваю свою речь и направляюсь к выходу их горы. — За Короля! За короля! За Винайя Вириана! — Толпа эльфов и демонов начинает непрерывно повторять мое имя, а я в очередной раз ужасаюсь собственной судьбе, к которой они меня так нещадно подталкивают. Покидаю гору, и, даже пройдя часть болот, все еще слышу доносящиеся возгласы. Хочется сбросить с себя всю эту веру и, слившись с толпой, повторять имя короля. Только бы не свое собственное. Глаза заволакивает черной пеленой, когда открываю портал, перемещаясь ближе к Триалу. Глупцы — те, кто жаждет власти и короны. Все, что она дает своему носителю — это боль и ответственность, которая с каждым днем придавливает тебя к земле и норовит закопать заживо. До города добираюсь, когда солнце уже скрывается за верхушками гор. Триал все так же наполнен жужжанием людей, но усталость не дает даже ненавидеть этих муравьев. Пробираюсь в свое крыло, опускаюсь на кушетку и в очередной раз бросаю взгляд на усыпанное звездами небо. Сон покинул меня уже давно. Кажется, я не могу припомнить дня, когда бы, закрыв глаза, не мучился от кошмаров, ни в этой жизни, ни в предыдущей. Дни сливаются в череду бесконечных пыток. Безысходность и неизвестность грядущего с каждым днем разрывает на части всю закаленную годами стойкость. Тени бродящих по городу людей раздирают душу все сильнее, наполняя сердце такой темнотой, что я сам начинаю задыхаться. Стоит в очередной раз увидеть улыбку или смех на этих уродливых лицах, и ярость выплескивается через край, а смеющегося человека находят на следующий день убитым взбесившимся деревом или раздавленным упавшим с дома камнем. Эльф, смотрящий на меня из зеркала, все больше напоминает меня в прошлой жизни. И нет сил и возможности остановить этот процесс хотя бы на день, лишь начинающие белеть волосы говорят о том, что, сколько бы шансов мне не дала судьба, избежать своей участи не в силах никто. — Винай! Это Монгкут, открой мне! — Винай! От мерзкого тошнотворного голоса хочется спрятаться или вырвать гланды побеспокоившему меня мусору. Собираю по крупицам все равнодушие и здравый смысл и открываю ублюдку двери. — Винай, ты как? Ты уже несколько недель не выходишь из свои покоев. Где демон, с которым ты уходил в лес? И меня беспокоит, что город словно ожил, и жертв с каждым днем становится все больше. — Мразь, как же хочется пронзить его сердце, вырвать и раздавить в своих руках. — Мы попали в западню и наткнулись на отряд демонов. Ниран мертв. — Как я рад, что ты в порядке. Но меня беспокоит твое состояние. Тебе следует чаще выходить, ученики уже заждались тебя, может, так получится переключиться и забыть о мертвых. Чем оплакивать тех, кого уже нет в нашем мире, не лучше ли помочь еще живым? Гнев, что я пытаюсь сдержать, не выдерживает и плотина рушится, сметая толщей воды всю надежу. — Ты и вправду решил, что, если я буду ходить по городу, лишенному моего народа и видеть лишь ваши уродливые лица, мне станет легче? Неужели твой крошечный мозг и правда подумал, что я так просто забуду о гибели моего народа и с распростертыми объятьями брошусь на вашу грудь? Не забывай, этот город все еще принадлежит мне. Да, я надеялся на вашу помощь, но вы не смогли спасти ни одного эльфа. Достаточно того, что я отдал тебе свой трон и впустил в свой город. — Винай, мы не успели, я изо всех сил спешил к вам на помощь, но демоны оказались куда быстрее. Я и помыслить не мог, что они решатся напасть на лишенный армии город и просто перебьют невинных. Спешил? Не успели, да? Какой я был наивный, раз верил в эту глупую ложь. Ты решил, что раз, как крыса, забрался в хлев с зерном, теперь можешь вести себя, как вздумается твоей поганой душе? Смею тебя огорчить, ты можешь портить зерно, лишь пока хозяин тебе это позволяет. Я же больше не в силах терпеть такую мерзость в своем доме. Встаю с кушетки, смотря горящими глазами на мразь, что забралась ко мне в хлев. — Пошел вон. Я больше не намерен слушать твои речи о моем народе. Такие черви, как вы, должны, не поднимая своих мерзких лиц, смотреть в пол, раз уж им было позволено жить в городе, построенном моим народом. — Винай, успокойся. Мы скоро начнем атаку на демонов, твой народ будет отомщен. — Довольно! Ты и вправду думаешь, что уничтожение демонов сможет вернуть мне покой, когда я остался последним эльфом на этой земле? Пошел прочь с моих глаз! Если еще хоть один человек посмеет переступить порог моей спальни, я разрушу город и заживо закопаю себя вместе со всем наследием эльфов. — Вон, — голос проходит сквозь воздух и весь город начинает дрожать от ярости, что наполнила мою душу. Прасей покрывается холодным потом и в страхе покидает мои покои, бросая короткий взгляд в мою сторону. Кажется, я переоценил свою выдержку. Пора бы Хонгсвану поторопиться, или последствия моих действий будут необратимы. Тишина окутывает со всех сторон, и я снова погружаюсь в свои мысли. Чем больше времени я провожу в одиночестве в захваченном Триале, тем больше воспоминаний из прошлой жизни встает перед глазами, и с каждым днем все тяжелее понять, какую из жизней я проживаю. А события в Сурине кажутся лишь сном воспаленного от печали сознания. Меня словно похоронили живьем, и я жду, когда случайный путник забредет на мою могилу и снимет надгробный камень, что уже несколько столетий придавливает меня к земле. Выдыхаю раздражение и гнев и молюсь предкам, чтобы мне хватило сил выдержать эту пытку. Холодный воздух из отрытого окна остужает разгоряченное тело, и мне чудится, что на секунду я успокаиваюсь, но это лишь иллюзия. Пройдет еще не одно столетие, пока я смогу сделать глубокий вдох и без страха посмотреть вперед, а пока гибель моего народа довлеет надо мной, раз за разом вызывая в моем сердце такую боль и ненависть, что я не в силах даже успокоить свои чувства. — Ты расслабился. Длинные пальцы накрывают мои губы, а руки заламывают над головой. Широкое тело нависает сверху. Открываю глаза и встречаюсь с полыхающим взглядом карих глаз. Хмурю брови, и незваный гость убирает руку, позволяя задать, повисший в воздухе вопрос. — Что ты тут делаешь? Ты должен быть в Царстве Хаоса! Прошел только месяц! — Я выполнил все уроки, что были уготованы мне, и выслушал всех учителей. — Тогда почему ты здесь, а не готовишь войска для возвращения Триала? Я рад увидеть повзрослевшего демоненка, но что-то мучает мое сердце. То ли взгляд, который должен гореть красным огнем, но до сих пор не изменил свой свет, то ли само прибытие Нирана. Все кажется неправильным и все больше зарождает в моем сердце страх. — Я соскучился. — О чем ты говоришь? Ты должен быть со своим народом! Куда смотрел Хонгсаван, когда отпустил тебя? Возвращайся немедленно! — Я не вернусь без тебя, — демон прожигает меня полным нежности и волнения взглядом. — Ниран! Прекрати вести себя, как ребенок! Возьми уже ответственность, и хватит играть! — Разве я играю? Я правда скучал, а короткие воспоминания этого юного тела не давали мне усидеть на месте. Мне захотелось снова увидеть тебя. — Ты вспомнил? — Да, как только вошел в Царство Хаоса. И был безумно счастлив от того, что ты принял меня. — С чего ты взял, что я принял тебя? Ты ослеп и не видишь разницы между долгом и желанием. — Неправда, ни одна сила не заставила бы тебя принять демона, если бы тобой двигал только долг. — Наивный мальчишка, каким был, таким и остался, — выдыхаю воздух и, наконец, успокаиваюсь. Если Ниран вышел из Царства Хаоса, значит, наши шансы на победу увеличились. Но все же что-то в глубине моего сердца не давало мне успокоиться окончательно. — Разве это плохо? Винай, ты должен вернутся со мной в Сурин. — Слезь с меня! И что за бред ты сейчас произнес! — Не встану, и это не бред. — Довольно! — Отпихиваю нависшего надо мной демона и встаю с кушетки. Но Ниран не теряет времени и обнимает меня сзади, опускаясь обратно и утягивая за собой. — Прекрати эти игры! — Раздражение подступает к горлу, но руки лишь сильнее сжимают мою талию, не давая подняться с колен захватившего меня демона. — Позволь мне недолго почувствовать твое тепло. Я боялся, что, вернувшись в Триал, увижу твое остывающее тело. — Ты думал обо мне в прошлой жизни? — Успокаиваюсь окончательно, решая посвятить этот вечер демону, с которым мне придется провести всю оставшуюся жизнь. — Да. — Ложь. Я бы почувствовал твой взгляд, наполненный желанием. — Я желал не видеть тебя в своей постели, а унять твою боль, — тихий, хриплый шепот щекочет волосы за ухом, а теплые объятия убаюкивают словно младенца. — Очередная ложь. Откуда тогда это желание могло возникнуть в подростке, лишенном воспоминаний? — Думаю, подросток не в силах понять чувства переродившейся души, — оправдания Нирана звучат правдоподобно, и я соглашаюсь с ним. — Зачем ты пришел? — Возвращаю разговор к мучившему меня вопросу и напрягаюсь всем телом, боясь услышать ответ. — Забрать тебя. — Ниран! — Соскакиваю с колен демона и, наполненным ненавистью взглядом, смотрю в обеспокоенное лицо. — Ты должен вернуться. Я подготовил войска, мы отвоюем Триал, но мы не можем здесь остаться. Ты ведь это понимаешь, — голос наполнен болью и обреченностью, но все же в нем скользит надежда. — Говори! — Я понимаю твою ненависть и желание отомстить. Но даже если мы отвоюем город и соберем всех в Триале, город будет полупустым. И рано или поздно войска из столицы прибудут, чтобы отомстить за умерших тут людей, и тогда даже с силами демонов мы не сможем сдержать напора. — И что ты предлагаешь? Оставить пустой город? Укрыться на горе Сурин? В ней будет еще сложнее защитится! И я не собираюсь оставлять город на разорение мародерам! Я не покину Триал. Если ты пришел только за этим — уходи, — ярость переполняет сердце. Я понимаю, что в словах Нирана есть доля правды, но я не могу с этим смириться. — Пока я был в Царстве Хаоса, нашел еще одни врата, они ведут в город в глубине Дриура. Древний город, о котором все давно забыли, лежащий в руинах. Добраться до него будет непросто, но мы сможем собраться с силами, а после, обещаю, мы вернемся в Триал. И жизнь снова наполнит его улицы. — Это лишь старая легенда, я не поведу людей в неизвестность. Если нам уготована участь умереть, я хочу сделать это, защищая Триал, — голос наполняется сталью, и стены вздрагивают от моего дыхания. — Разве стоит цепляться за место, когда у нас появилась надежда на жизнь? Я не хочу снова видеть боль в твоих глазах и не могу смотреть, как ты сходишь с ума, теряя своих людей. — Прекрати! Это мой выбор и мое право! И ты не вправе решать за меня! — Разве не ты хотел, чтобы я снял с тебя эту ответственность? Так позволь мне спасти наших людей, позволь мне дать нам надежу. Пусть пройдет не одно столетие, пока мы окрепнем, но в Оснасе у нас будет это время. — Чтобы забрать у меня мою ношу, ты должен быть готов нести ее! А пока я слышу только подростка, который боится грядущего сражения! И я не стану жертвовать целым городом, чтобы дать нам несколько спокойных дней! И никто из моих людей на это не согласится! — Винай, они устали. Да, мы отобьем Триал и отомстим за павших, но мы не сможем развиваться и отбиваться от постоянных атак, ты ведь понимаешь. Они пока приняли друг друга, но долго ли продлится это затишье? С каждым днем все тяжелее сдерживать их гнев, и пока ты тут, они лишены своего короля. Ты им нужен больше, чем мысль о том, что ты откроешь им ворота. — Прекрати! Кем ты себя возомнил? Неужели решил, что раз я готов посадить тебя на трон, я смирюсь с таким отношением? Ты правда думаешь отвоевать многотысячный город с маленькой горсткой эльфов и демонов? Даже при всей твоей силе ты слишком мало времени провел в Царстве Хаоса. И я чувствую, что твоя сила далека от той, что была в прошлой жизни! И ты хочешь убрать с карты самого сильного воина? Я не стану отсиживаться, пока эльфы будут умирать за Триал! — Я не пытаюсь тебя запереть. Но ты думал, что будет с эльфами и демонами, если ты погибнешь в этом сражении? Без тебя они не удержатся вместе, а демоны уже приняли тебя, как своего короля, и ты должен это понимать! — Я не ребенок и прекрасно понимаю, что за ответственность лежит на моих плечах. Если ты смог убить меня в прошлой жизни, не думай, что ты сильнее и сможешь противостоять мне в этой. — Я не пытаюсь тебе противостоять, я только хочу помочь и облегчить твою ношу. Не делай из меня своего врага. — Я не считаю тебя врагом, но ты не видишь, в какое будущее идешь. Если хоть один человек сбежит из Триала, армия из столицы будет здесь через несколько месяцев, и тогда, как бы далеко мы не убежали, нас нагонят! — Я не позволю этому случится, я просто хочу помочь. Ты ведь знаешь, я не причиню тебе вреда и не позволю лишних жертв, но я не переживу, если с тобой что-то случится. Я однажды уже потерял тебя. Тогда у меня не было возможности забрать твою боль и уменьшить одиночество, я не видел другого пути, кроме нашей смерти. Демоны и эльфы были уже мертвы, а нам остались только боль и сожаление. И я не хочу видеть все это снова в твоих глазах. Я не хочу, чтобы ты опять понапрасну проливал кровь невинных и медленно умирал изнутри от чувства вины. Винай, которого я знал, не убил демона, уничтожившего его народ. И то, через что ты проходишь сейчас, невыносимо для меня. — Не ты уничтожил эльфов. — Но ты об этом не знал и все же не стал убивать меня. Я не хочу видеть, как ожесточается твое сердце и наполняется тьмой. — Тогда ты зря пришел. Тот, кого ты знал, уже мертв. Можешь отказаться от меня, но я не позволю тебе рисковать моим народом. Я не позволю ни одному эльфу и демону умереть! — Я не собираюсь никем жертвовать, я лишь хочу дать нам время. — Хватит, возвращайся в Сурин и готовь людей к сражению. Я не покину город и не страну отсиживаться в тени, словно крыса. — Поэтому я и не могу позволить тебе сражаться. Твое сердце переполнено ненавистью и болью, пытаясь защитить всех, ты погибнешь сам. Я не допущу этого. И не позволю надежде, которую ты зажег, погаснуть окончательно. — Не тебе это решать. За тобой идут лишь потому, что я позволил тебе встать во главе, но пока ты не доказал, что достоин этого. Возвращайся, я больше не намерен продолжать этот бессмысленный разговор, — обрываю фразу, отворачиваюсь к окну и пытаюсь выровнять дыхание. Глупый мальчишка, не видящий дальше своего носа, твоя любовь ко мне так же губительна, как и моя ненависть к людям. Даже если я потеряю все свои силы, я не покину Триал. Этот город будет стоять, пока жизнь не угаснет во мне окончательно. — Прости, но я не могу рисковать тобой. Я не для этого в….— Удар энергии и темнота окутывает меня, унося сознание прочь из этого мира. «Глупец», проносится мысль, и я окончательно теряю связь с реальностью, погружаясь в долгий сон. Темные тени мелькают пред глазами, порождая ужасы, но выбраться из этого сна с каждой секундой становится тяжелее. Собираю остатки сил и выбираюсь из сна. Голова разрывается на части, но комната начинает приобретать знакомые очертания, и очень скоро я понимаю, что снова нахожусь в Сурине. — Ваше Величество, как вы себя чувствуете? — Иотхон смотрит на меня обеспокоенным взглядом. — Где Ниран? — Они ушли на Триал, Сотхи и Хонгсаван с ними. — Когда? — Около недели назад. Мне пришли сведения, что город уже захвачен и войска скоро вернутся. Раздражение волной разливается по всему телу. О чем они думали, когда решили оставить меня отсиживаться? Испугались за мою жизнь? Глупости, я не ребенок. И вместо того, чтобы избежать напрасных жертв, они только их умножили. Встаю с кровати. Хочется посмотреть в окно, но в пещерах под горой Сурин нет окон, только темнота и каменные своды. Иотхон затихает, боясь смотреть в мою сторону. Я же надеюсь, что не проткну сердце Нирана, когда он вернется. Конечно, он во многом прав. Мы не сможем сохранить границы и защищать два города, и лучшим вариантом будет покинуть и скрываться. Но меня больше тревожит, что его глупая забота обо мне ослепляет его. Он всегда жертвовал собой, терпел мои пытки и молча принимал, но я надеялся, что сейчас все изменится. И ошибся, все стало только хуже и вместо того, чтобы спасать наши народы, он пытается посадить меня в золотую клетку. Его намеренья благие, но от этого они не становятся верными. И чем больше я думаю об этом, тем больше меня пугает грядущее. Он ставит меня во главе всего, и, кажется, не будь для меня важным спасение наших народов, он бы даже не задумался об этом. Я рад, что он вспомнил свою прошлую жизнь, но меня пугают его мысли. И несмотря на долгую жизнь я не могу объяснить его стремление защищать меня. Ниран не глуп, но если он продолжит оберегать меня, ничего хорошего это не принесет. — Ваше Величество, они возвращаются. Срываюсь из пещеры и иду встречать троицу идиотов. Ниран держится, но я вижу кровоточащую рану на его плече. Тронный зал медленно заполняется прибывшими, но я вижу, что глазах троицы плещется смятение. — Я ждал вас, идемте, — увожу троицу в маленькую комнату за троном, чтобы избежать лишних разговоров в народе. — Говорите! — Мы вернули Триал. Часть войск осталась там, остальным нужна помощь, — наместник выходит вперед, оправдываясь передо мной. — Сколько вы потеряли? — Несколько десятков, но раненых очень много, — выдыхаю и успокаиваюсь, что цифры оказали не такими большими. — Вы убили всех в городе? — Задаю свой вопрос, и тишина наполняет пещеру. И эта тишина давит и разрушает тонкое спокойствие, что я так долго копил в своем сердце. — Вы всех уничтожили?! — Голос эхом разлетается по пещере, и каменные своды дрожат от моего голоса. — Я жду ответа! — Ниран с Хонгсаван смотрят на меня, словно нашкодившие дети. — Ваше Величество, все воины уничтожены. Но людей было слишком много, и часть прислуги скрылась. Среди них не было тех, кто захватывал Триал, только подростки и женщины, — Сотхи отвечает за всех, и я срываюсь. — Ниран! Раве я тебе не говорил?! Разве я тебя не предупреждал? Это так ты планируешь защищать меня? Мне не нужна такая защита, что принесет гибель остальным! — Винай, они неповинны ни в чем. Если мы убьем их, мы будем не лучше людей, что уничтожили эльфов в Триале. Прошу, не проливай понапрасну кровь невинных, чьи руки не запятнаны кровью. — Хонгсаван? Как ты это допустил? Как ты позволил этому мальчишки одурачить тебя, ты ведь понимаешь последствия этого решения? Неужели это стоило того? — Винай, я знаю, ты злишься, но Ниран прав, если бы с тобой что-то случилось, у нас не было бы шансов. И если мы убьем невинных, только еще больше разозлим армию из столицы. Мы все равно уйдем отсюда, и у нас будет время собрать силы, чтобы противостоять людям. — Мы отомстили за гибель эльфов в Триале. Монгкут мертв, мы принесли тебе его голову. Месть свершена, давай теперь двигаться вперед, — Ниран пытается вразумить меня, и Сотхи достает из мешка голову Прасейя. — Что это? Ты решил, что я не поверю в твои слова, если не будет подтверждения? За кого ты принимаешь меня? Или ты вправду решил, что ненависть к людям затмила мой разум? — Каждый поступок Нирана направлен лишь на меня. Он сделает все, чтобы успокоить мою боль, но при этом нещадно раз за разом подставляет себя. Если так продолжится, то никто не захочет видеть его королем. А я больше не в силах нести эту ношу, которая с каждой секундой становится все тяжелее. — Довольно, я устал от ваших оправданий! Вы забыли, кто вы? Я не помню, чтобы меня короновали. Пока что вы остаетесь правителями демонов. Но сейчас я вижу, что передо мной стоят не два правителя, а два неуверенных в себе демона! Вы приняли решение и несмотря на последствия должны нести за это решение ответственность! Мне ли вас этому учить? Вы подумали об эльфах и демонах в тронном зале? Каково им, если их «короли» сами не уверены в своих поступках, а полны сомнений и страха? — Винай, мы сможем начать все заново, и даже горстка сбежавших людей не повлияет на это, — Ниран смотрит на меня с такой теплотой, что я вздрагиваю. — Ты и правда решил, что я злюсь на тебя за то, что ты отпустил нескольких невинных? Я злюсь потому, что твоя глупая забота обо мне ослепляет тебя. Демон подходит ко мне, и, взяв за руки, продолжает. — Я не жалею о своем поступке и несмотря ни на что не допущу, чтобы ты участвовал в очередном сражении. Если хочешь надеть на меня корону, я ее приму. Хочешь злиться, злись. Но даже зная исход, я бы поступил так же, — выдергиваю руки и смотрю на Нирана с раздражением. — Твоя забота пока приносит мне только проблемы и новую боль, надеюсь, ты однажды это поймешь. Сотхи, ты пойдешь со мной, я хочу услышать всю историю. И я надеюсь, вы двое не станете меня сегодня тревожить, я не могу больше смотреть на ваши лица. — Наместник, если такое повторится еще раз, я не приму корону, как бы вы этого не хотели. Если хотите видеть меня на троне, придется выполнять мои приказы, а не рисковать армией, чтобы защитить одного эльфа, — бросаю разочарованный взгляд на Нирана и кладу руку на его плечо, а после, исцелив, покидаю пещеру. Глупый мальчишка, когда ты уже повзрослеешь? Неужели ты и правда решил, что так сможешь защитить меня? От чего? Ты лишь сильнее толкаешь меня в бездну. Я рад, что мне дали второй шанс, но отчего в этой жизни все, кто меня окружают, раз за разом толкают в темноту. Я так надеялся, что ты будешь тем, кто протянет мне руку. Но ты лишь сильнее подталкиваешь меня к краю, и мне не остается ничего, кроме как сорваться в эту пропасть. Глупо было с моей стороны надеяться на тебя, ты прожил слишком мало жизней. Но раз эти уроки уготованы мне, я пройду их. Я оставлю твое сердце чистым и полным нежности. Я подарю тебе возможность идти налегке в этой жизни, а сам приму всю ее боль. Неужели я настолько поддался влиянию Нирана, что поверил, будто заслуживаю спасения? Очнись Винай, еще не одну жизнь ты будешь расплачиваться за свои грехи. Я надеюсь, что успею продлить свой род до того, как тьма полностью отравит мою душу. — Ваше Величество, простите, я задержался, — Сотхи заходит в комнату с небольшим деревом в горшке. Кажется, в этой жизни есть один человек, что разделит со мной эту участь. — Сотхи, я не приказываю. Я хочу, чтобы ты сам решил, готов ли ты сейчас пойти со мной? — Ваше Величество, в моем сердце нет ни капли жалости к людям. И я не сомневаюсь, я последую за вами даже в бездну. Судьба слишком жестока, она заставляет стариков и детей нести ответственность за тех, чье время сейчас наступило. Открываю портал и шагаю во мглу, что начинает окутывать мое сердце. — Ты знаешь, в каком направление скрылись остатки людей? — Да, на юг, они не должны еще покинуть Дриур, но нам стоит поторопиться. — Тогда идем. Наши шаги тверды и уверенны, но все же тишина, повисшая над нами, кричит о том, насколько это тяжелое для нас решение. Я понимаю Нирана и знаю, почему он не тронул невинных. И даже рад, что это придется сделать мне, а его сердце останется чистым. Но почему даже сейчас я надеюсь, что кто-то заберет у меня это бремя. Сколько еще я буду порождать новые кошмары в своем сердце? — Сотхи, прости, — роняю фразу, когда мы достигаем сбежавших людей. — Вам не за что извиняться, я единственный, кто выжил в Триале. И насколько бы невиновны они ни были, я убью каждого человека, что встанет на моем пути. Замираем, осматриваясь. Сбежавших не так много и в основном подростки, старики и женщины. — Сотхи, иди вперед, проверь, не отправили ли они отряд. Не дай никому покинуть Дриур и сообщить о захвате Триала. — Да, мой король, — малыш скрылся в чаще леса, но во мне нет жалости к нему. Я знаю, что мы с ним похожи в одном: если понадобится испачкаться в грязи, чтобы спасти нескольких эльфов, мы это сделаем. И у нас не будет сожалений, ведь если никто не решится на это, мы так и продолжим исчезать один за одним. Сотхи окончательно скрывается, а я достаю свой меч из ножен. Знаете, в чем разница между сражением и бойней? В сражении так же погибают невинные, но. Замах и голова старика слетает с плеч. Но в пылу сражения, когда твои силы на исходе, когда ты видишь горы мертвых воинов, что еще с утра кричали твое имя, ярость затмевает все. Замах и сердце подростка лет четырнадцати делает последний удар и навсегда затихает. И тут все границы стираются. Кем бы ты ни был, крестьянином или воином, в тебе все полыхает от ярости, и все, что остается, это желание убить как можно больше своих врагов. Очередной удар, и женщина падает на мягкую траву, закрывая глаза. И если бы не вспоротый живот, казалось бы, что она просто спит. И тогда кажется, что жестокость твоего сердца можно оправдать. Ребенок лет двенадцати всхлипывает в последний раз и затихает. Но несмотря на то, насколько сильно ты ненавидишь ту или иную расу, когда ты убиваешь тех, кто даже не пытается сопротивляться, тех, кто в разы слабее тебя, внутри что-то ломается. Танцую между деревьев, и кровь пачкает зеленые листья, но нИ одной капли не попадает на мои одеяния. Они все так же светятся холодным светом луны. И то, что я сейчас делаю, нельзя назвать сражением. Это бойня. И даже несмотря на то, что несколько сотен чужих жизней спасут мой народ, это не может оправдать меня перед моим отражением. Еще удар, и последний старик падает на землю, глотая воздух, перемешанный с собственной кровью. И несмотря на спасение моего народа я чувствую, как частичка меня умирает навсегда. — Что делать с трупами? Сжечь? — Сотхи возвращается, и я вижу, как дрожат его руки, и как побелело его лицо. — Нет, я разберусь. Кто-то ушел вперед? — Отряд из десяти подростков. Они мертвы, — малыш заканчивает свою речь, и его выворачивает на траву. Хочется просить прощения, упасть на колени. Но я понимаю, что это решение было необходимо. И раз мы вступили на эту дорожку, нам идти по ней до конца. — Я буду в порядке. — Не будешь, но так эта тьма поглотит только нас. Опускаюсь на колени и направляю всю энергию, что течет по моим венам, к деревьям. Ветви подхватывают мертвые тела и уносят к границе Дриура. С равнины этого видно не будет, но те, кто посмеют пройти глубже в лес, наткнутся на длинную полосу почерневших, проклятых деревьев, украшенных не зеленой листвой, а трупами. И каждый, кто ступит на эту проклятую землю, останется там навсегда. Это не остановит будущую войну, но даст нам куда больше времени. — Возвращаемся, — бросаю взгляд на Сотхи, и мы входим в очередной портал, возвращаясь в мои покои на горе Сурин. — Не оставайся один и не иди отдыхать, направляйся в пещеры и помогай со сборами. Если станет хуже, смотри на тех, кого мы сейчас спасли, но не говори ни слова. Никто не должен знать о произошедшем. — Да. Я справлюсь, не стоит беспокоиться, — Сотхи склоняет голову в поклоне и покидает меня. Кидаю взгляд в зеркало и вижу, как очередная прядь моих волос побелела. Прячу ее среди черных волос. — Хворосток, кто-то заходил сюда, пока нас не было? Маленькое деревце мотает головой, и я окончательно успокаиваюсь. Стук в дверь выводит меня из пучины мыслей, и я беру себя в руки, запечатывая все чувства, что плещутся в моем сердце. — Винай, позволь мне войти, — непослушный ребенок. Хорошо, что он не пришел раньше. — Входи, — опускаюсь на кушетку и впиваюсь взглядом в карие глаза. Почему несмотря на то, что ты повзрослел, что годы забрали юность с твоего лица, а фигура больше не напоминает подростка, я все еще не могу увидеть в тебе того, кого знал сорок лет назад? Взгляд оставался взглядом человека, а энергия едва перекрывала энергию Хонгсавана. Что же произошло в Царстве Хаоса, что ты остался наполовину человеком? Нет, ты был демоном, но несмотря на это тебе не достает сил. Спешка ли виной этому? Ниран подходит и опускается на колени рядом, захватывая меня в свои объятья. Глажу его черные волосы и успокаиваю. — Прости, я виноват. Я не должен был сомневаться в твоем решении. Тем более что ты выполнил свое обещание и спас наших людей, — успокаиваю сжимающего меня демона. — Я стерплю все, но я не могу больше видеть ненависть в твоем взгляде. После того, как ты принял меня, мне невыносима мысль, что ты можешь снова возненавидеть меня. И больше всего я боюсь, что мои поступки заставят тебя выбрать другого демона. Но даже так я хочу, чтобы ты был жив. Я эгоист, да? — Ты просто ребенок, который не успел повзрослеть за две долгие жизни. В одной ты был вынужден расплачиваться за чужие грехи, а большую часть второй провел в Царстве Хаоса. — Я уже выбрал тебя и не стану нарушать данное тебе обещание. Я согласен смирится с твоим эгоизмом, если хочешь запереть меня, я буду не против. Я позволю тебе делать, что заблагорассудиться твоей душе. Прости, что не поверил в тебя. — Спасибо! Я сделаю все, чтобы защитить тебя! Я хочу, чтобы ты знал, я сделаю все, чтобы вернуть Виная, который не убил демона, и не позволю боли больше разрушать твою душу. Хочется расплакаться, как ребенку, упасть в его объятья и жаловаться, что моя душа уже разрушилась. Что ты никогда не встретишь того эльфа, что был с тобой в прошлой жизни. Что мне и самому хочется оставить в себе хоть частичку чего-то хорошего. Но я не могу, и я продолжу раз за разом прикрывать тебя, но не позволю узнать об этом. До твоего похода в Царство Хаоса, я был уверен в том, что ты справишься. Но сейчас, смотря в твои глаза, я понимаю, что ошибся. И бремя, которое я хотел разделить с тобой, мне придется нести самому. — Давай ляжем, я устал. Опускаемся на кровать, и меня вновь захватывают в объятья и, успокаивая, поглаживают по спине. Слышу, как бешеное биение сердца стихает, и Ниран засыпает, держа меня в своих объятьях. У меня в глазах впервые за несколько веков стоят слезы. Вся моя жизнь была наполнена кровью и сражениями, и я, как глупец, решил, что сейчас что-то изменится. Ведь сердца демонов тверже эльфийских, но вместо того, чтобы преклонить колени перед королем, я в очередной раз надеваю корону на себя. Вместо того, чтобы разделить свою ношу с тем, на кого я так рассчитывал, я вынужден взять на себя и его ношу тоже. Глупый демон, неужели ты до сих пор не понял, почему я согласился принять тебя. Только потому, что ты можешь унять мою боль, только с тобой мы можешь противостоять всем, но вместо того, чтобы поднять со мной меч, ты отговариваешь меня от сражения. Вместо того, чтобы принять меня с почерневшей душой, ты жаждешь видеть во мне того, кто уже давно мертв. Ты пытаешься растопить мое сердце своей любовью, но разве ты не видишь, что для этого недостаточно простых объятий. Тебя успокаивает мое тепло, и ты засыпаешь, а я ни на секунду не могу закрыть свои глаза. Ведь тогда кошмары, что преследуют меня, вернутся, а я больше не в силах переживать это снова. Сглатываю застрявший в горле ком и окончательно смиряюсь со свой судьбой. Жаль, что несмотря на то, что ты всегда будешь рядом, я навсегда останусь одиноким.