Ненависть вместо любви

I

Лес встречает криками и воплями, доносящимися с границы. Внутри все замирает, словно окунаюсь в очередную бессмысленную войну. В моей жизни их было слишком много, они слились в большую череду из постоянных смертей, и сколько бы ни прошло времени, ни одна из них так меня и не отпускает. Заглатывает в свое туловище, выплевывает, только когда я заношу свой меч. — Двигайтесь осторожно, надо оттеснить их на равнину. Не пропускайте их дальше. Наш небольшой отряд ускоряется, все ближе приближаясь к крикам и звону мечей, но чем ближе мы подходим, тем тише становятся вопли. А заклинание, наложенное на лес, с каждой секундой начинает терять свою силу, пропуская людей ближе к нам. Деревья сменяются, и вот мы добираемся к расщелине, из которой толпой в лес вваливаются люди. Вижу уродливые лица, и ярость наполняет до краев, захлестывая все. Вытаскиваю из ножен меч и, подняв его над головой, срываюсь вперед. Стирая все мысли в голове и оставляя в кончиках пальцев только ярость и боль перед грядущим сражением. Не строя хитрых планов, залетаю в самую гущу, снося встающих на моем пути людей. Но стоит окропить руки кровью, услышать разрезающий воздух звук стрел, направленный в мою сторону, и мысли в голове путаются, перемешиваясь с образами давно ушедших дней. Воспоминание от предыдущих сражений всплывают перед глазами от разносящегося по лесу запаха крови. И все плывет, не могу разобрать, кто в очередной раз заносит надо мной свой меч. Человек? Может, демон? Все смешивается в большом котле из смерти, криков и привкуса железа во рту. И в голове раз за разом встают давно стертые образы из прошлого. Они затаскивают мое сознание в эту пучину все больше. Всегда светлое одеяние теперь мерзко липнет к телу от обилия крови, и, вместо лунного свечения, оно светится красным. Скользкий взгляд на перепачканные кровью руки, и волна мурашек пробегает по телу. Лес начинает меняться, и на его место приходит тронный зал Триала, а вместо несущегося на меня потока из людей я вижу, как надо мной заносит свой меч демон с кровавыми глазами и уже родным взглядом Нирана. В мыслях пустота, только страх плещется на задворках всех чувств. Резкая боль в плече, и я падаю на колени, заглатывая опьяненный сражением воздух. Крики доносятся, словно из сна, но я не могу разобрать, кто кричит и кому. Кажется, будто кто-то пытается докричаться до меня. Онемевшее тело оттаскивают, но я вижу только несущуюся на меня впереди тварь. Вопль вырывается из горла и, оттолкнув захватившие меня руки, срываюсь в атаку, отрубая голову посмевшему восстать против меня демону. В воспаленной голове плещется мысль, что я не один. Рядом должен быть мой отряд, но я вижу только зарево из крови и отрубленных конечностей. Но все в очередной раз исчезает, и теперь предо мной встает образ наместника демонов, что с яростью в глазах несется в последнюю атаку. Еще удар, и он падает, перехватив руками поврежденное крыло. Перевожу взгляд, и вместо леса открывается поле, заваленное трупами. Перемешанные в одной куче люди, демоны и эльфы. Нога ступает вперед, и слышу, как под ней ломается кость, и из отрубленной руки сочится на красную землю кровь. Всматриваюсь в кольцо на тонких белых пальцах и ужасаюсь, печать отражается в голове, запечатывая узор королевского рода эльфов. Нет сил сожалеть или лить слезы, только осознание того, что это конец подступает к горлу. На вымощенном мертвыми, изуродованными телами поле не остается ничего живого. Даже редкая трава начинает вянуть и сохнуть от количества темной зловонной энергии, что навсегда проклинает это место. Возможно ли пойти против себя и изменить свою сущность? Пойти против своей природы и выиграть в этом сражении? Есть много героев, победивших самого себя, но я, уступая боли и въевшемуся в подкорку сознания проклятью, проигрываю это сражение. Эта мысль, едва зародившись в моем сознании, уже щекотала волосы на загривке, неся за собой нарастающую тревогу. Я стоял на выжженном поле, солнечные лучи обжигали, нагревая потемневшее одеяние и поджигая пропитанную грязью и кровью землю. Она плавится и врастает в собственную плоть. Запах гари и сожженного мяса заполняет легкие и разъедает глаза, заставляя щуриться и вытирать пропитанным кровью рукавом слезы, не давая скатиться им по покрытому царапинами лицу. Тело напряжено, словно струна, его ломит, а позвоночник готов сломаться от тяжести меча. Плечо разрывает от боли, но я сосредоточенно пытаюсь уловить шорох еще одного живого существа, тихие шаги за спиной, чтобы сорваться к несчастному и пронзить тело врага эльфийской сталью, отомстить за все изуродованные смертью тела эльфов. Рефлексы и заполнившее сознание наваждение рвутся наружу, не утихая, но ответом ему служит тишина. Нет даже отголоска легкого биения умирающего сердца. Кажется, даже сама природа умерла в этом месте, нет ни карканья ворон, ни завываний ветра, ни шелеста деревьев. Только тишина, порожденный смертью хаос и выжженный, умирающий мир. За пределами которого солнечный диск стал медленно опускаться за виднеющиеся вдали горы. Но я не в силах отвести взгляда от изуродованных тел. Теперь мысль, что до этого только щекотала сознание, все ближе подбиралась к и без того охваченным хаосом раздумьям. Тревога стала практически осязаемой, а вместе с ней и осознание того, что я остался один. Что же должно стоять во главе моих чувств, чтобы оправдать все эти жертвы? Месть? Ненависть? Что двигало мной на протяжении этих столетий? Всматриваясь в пустые глаза мертвых эльфов, кажется, что я возненавидел сам мир. И возомнив себя королем, пошел против богов, но почему же тогда эти боги не остановили меня? Кого я спасал в непрекращающихся войнах? И в этот момент, кажется, что, вознеся на свою голову корону, я встал во главе легиона убитых мной душ. И эту убогая корона давит и, словно проклятье, захватывает тело, лишая возможности мыслить. Она сама стала распоряжаться моей головой и сейчас в очередной раз мучает умирающее от боли сознание всплывающими образами пустынного Триала. Бесконечными годами одиночества, когда ты, словно скиталец, бродишь по пустому городу, погруженный в свои мысли, которые разъедают душу. Одиночество захватывает с головой, а брошенный взгляд на красивое, точенное лицо эльфа, вызывает панику. Все смешивается, и разобрать, что реально, а что просто всплывающие образы становится невозможным. Ощущение реальности настолько ярко отражается в душе, что нет сил сопротивляться, а далекие звуки голосов давно затихли и уступили место тишине. Ей невозможно противостоять, и я чувствую, как внутри меня что-то надрывается, не выдерживает напор и окончательно ломается, раскалывая на части и меня. На настолько маленькие частички, что их невозможно заново собрать или склеить. Они выпадают из кровоточащий раны, и я вижу в них только боль и ненависть. Хочется найти хоть частичку теплоты, и мне мерещится, что я замечаю ее. Пока все не сменяется, и в меня в очередной раз не вонзают меч. Взгляд с теплого становится ледяным, и даже горящая краснота не спасает от его холода. Не выдерживаю открывшейся боли и вонзаю окровавленный меч в живот. Теплая влага пачкает руки, но мысли утихают, и спокойствие начинает окутывать тело. Впервые за многие годы мне хочется улыбаться. И я улыбаюсь, пока слезы градом стекают из глаз. Мой путь, полный боли и смерти, наконец, завершен, и я ухожу не один: я забрал с собой свой народ, лишил будущего и убил, чтобы не оставаться одному. Если бы о моей смерти слагали легенды, то только о том, как освободились от тирана, уничтожившего две расы. Но, даже умирая, он забрал всех, кто стоял на его стороне. Выдыхаю последний раз пропитанный кровью воздух, и сердце затихает в груди, не пророня больше ни стука.

II

POV Нирана: Толпа двигается медленно, но спокойно. Никто не пытается разворачивать конфликт, лишь поддерживают друг друга, но все же я замечаю отголоски паники на их лицах. Будь здесь Винай, все сложилось бы лучше. Стоить вспомнить про моего эльфа, и страх тут же забирается в сознание. Они должны нагнать нас на рассвете, еще есть время. Но, несмотря на это, кажется, что я зря отпустил его. Мне хочется его защитить, отгородив от всего мира, и даже временами я вижу, как он сам жаждет этого. Но через секунду все меняется, и он снова возлагает на свои плечи груз непосильной ответственности. И как бы я не хотел, я не знаю, как забрать его боль ни сейчас, ни в прошлом. Теперь все стало еще сложнее и запутаннее, и он изменился, в нем пропала обреченность и уверенность в отсутствии его будущего, но вместо этого что-то раз за разом давит на него, заставляя не спать ночами, обдумывать каждый шаг и срываться в бой, как только подует ветер. Несмотря на тишину, что стоит в воздухе, до меня, словно в насмешку, доносится запах крови. Хочется сорваться в обратную дорогу, но обещание, данное эльфу, не дает развернуть колонну. Мы уже далеко ушли от Сурина, и поворачивать назад стало бы очередной ошибкой, допущенной мной в этой жизни. Как и оставить всех и отправиться одному, эльфы и демоны давно не заходили вглубь Дриура, и я не знаю, что может ждать нас дальше. Но, не давая закончить мне мысль, колонна подкашивается, и все эльфы падают на колени, хватаясь за головы. Сотхи, что тихо следовал за мной, падает на землю, хватаясь за голову, и крик вырывается из его горла. Подбегаю, подхватывая молодого эльфа, и пытаюсь упокоить, он дрожит, а холодный пот облепляет юное тело. — Сотхи! Тише, ну же, малыш, приди в себя. Поглаживаю молодого эльфа, пытаясь привести его в чувства, но это не помогает, из длинных ушей начинает вытекать вязкая кровь, а все тело холодеет, словно в моих руках лежит мертвец. Оглядываю колону и вижу, как это происходит со всеми эльфами, а демоны так же суетятся рядом, не понимая, что можно сделать. Сжимаю хрупкое тело, но сейчас мое сердце обливается кровью за другого эльфа, который бродит в лесах Дриура где-то далеко от меня. — Ниран… — Кванг, едва стоя на ногах, подходит ко мне и тут же падает рядом. Опускаю Сотхи на траву, подзывая к нему демона, и подползаю к старшему эльфу. — Я здесь, что мне надо сделать? — поднимая Кванга и укладывая на колени, шепчу, в очередной раз, пытаясь упокоить. — Винай! Надо найти Виная! — эльф выдыхает имя своего кроля, и кровь вырывается из его горла. — Ниран! Вернулся Иотхон! — отпускаю эльфа, и паника окутывает все тело. Нахожу бегущего ко мне демона и подлетаю к нему. — Что произошло?! Где Винай! Хватаю демона за одежду, пытаясь вытряхнуть из него ответ. — Когда вы ушли, люди вошли в Дриур. Винай сказал, что мы должны задержать их и дать вам время уйти. Запечатав Триал, мы отправились к границе, — демон запинается и громко дышит, а его взгляд объят страхом, — когда мы добрались до людей, Винай бросился в бой, не оглядываясь. Ниран, их там сотни! Мы поддерживали его, не давая людям пройти мимо, пока эльфы рядом не почувствовали неладное. Они сказали вывести Виная из сражения, но когда мы попытались, он рванулся в бой с такой силой, что мы не смогли его остановить. Мне кажется, с ним что-то не так, он словно не видит ничего перед собой, только кромсает на части всех, кто попадется ему на пути. — Где он? — На границе с равниной, когда я уходил, эльфы еще были в порядке. — Черт! Кранг, ты сможешь мне открыть портал? В один конец, я их выведу. Иотхон, оставайтесь здесь и встаньте лагерем, ждите моего возращения. — Я смогу. Верни его нам, — Кванг с трудом поднимается на ноги. — Ваше Величество, возьмите с собой демонов! — Иотхон не отступает. — Нет, они нужны здесь, я справлюсь, и портал не сможет вынести столько демонов. Держитесь, я вернусь. Кванг дрожащими руками открывает портал, и я прыгаю в него, не задумываясь больше ни на секунду. Стоит шагнуть на другую сторону, и я замираю, не в силах сдвинуться с места от открывшейся картины. От зеленого леса не осталось и следа, кровь и человеческое мясо свисает с деревьев, а земля пропитана кровью так, что обувь сразу мокнет. Запах крови настолько яркий, что голова начинает кружиться. Я прожил не один год в Царстве Хаоса, но даже там я ни разу не видел ничего более ужасающего, чем это поле. Но страшнее всего не от этого, а от горы трупов, что окружили одинокую фигуру в центре. И в этой худой фигуре я едва узнаю Виная. От светлых одеяний не осталось и следа, рукав болтается разодранный, и все превращено в месиво из плоти и крови. Но стоит Винаю перевести на меня взгляд, и я падаю на колени от переполненного сумасшествием взгляда, в нем нет ни отблеска когда-то знакомых мне эмоций, только безумие плещется в золотых глазах. Что же я натворил? И почему вместо спасения я дал тебе только безумие. — Винай, — поднимаюсь с колен и, не чувствуя ног, направляюсь к своему эльфу. Эльфу, которого я полюбил еще в прошлой жизни. Которого поклялся защищать. Я поклялся подарить тебе любовь и забрать всю твою боль. Так почему сейчас ты стоишь, объятый горами трупов, и не видишь перед собой ничего? — Винай, я тут. Посмотри на меня. Пустой взгляд рыскает по поляне в поисках чего-то, но не видит меня, смотрит насквозь, но не слышит. Пробираюсь сквозь горы трупов, скользя по чужим телам и крови, но не отрывая взгляда. Но этого оказывается мало, не найдя нужного, взгляд золотых глаз ломается, и Винай падает на колени, хлюпанье от столкновения с окровавленной почвой разлетается по поляне. Спотыкаюсь и падаю на холодное, разорванное на части тело, и тошнота подступает к горлу. Проглатываю все, поднимаясь с колен и поднимая взгляд, но стоит мне снова поймать золотые глаза, и все рушится. — Винай! Нет! Стой! Я пришел! — крик вырывается из горла, но ноги путаются в ошметках человеческих тел. Боль кинжалом пронзает сердце, когда я вижу, как Винай заносит свой меч и протыкает себя насквозь. Все рушится, словно карточный домик, а сердце разрывается на части от боли и обреченности. Не смог, в очередной раз не смог и потерял... Почему боги так несправедливы и каждый раз разрушают душу того, кого я люблю всем сердцем? Ради кого готов двигаться дальше и продолжать жить. Подползаю к остывающему телу, и слезы вырываются из глаз. — Что еще я должен отдать, чтобы ты жил? Винай, у меня больше нет ничего…Прошу, не покидай меня.