Ненависть вместо любви

Пробуждение дается нелегко, а в голове, словно чистый лист. Сама душа обновилась, и теперь там нет ничего, а чтобы почувствовать придется вытягивать из себя все эмоции. Но это состояние длится несколько минут, а после боль потоком врывается в тело, не давая сделать вздоха. Открываю залитые поволокой глаза и замечаю Нирана, сидящего рядом. Глаза его закрыты, а под ними темные круги ярко отражаются на фоне бледного лица. События проносятся в голове, и нет возможности зацепиться за них и вытащить из памяти. Скольжу рукой по темным волосам и успокаиваюсь, я не помню, что произошло, но уверен — меня спасли. И демон, сидящий рядом, имеет к этому прямое отношение. И все же, несмотря на это, сердце остается спокойным, оно не сбивается с ритма, а лишь принимает все, как должное. Обидно за его уставший взгляд и глупое желание пожертвовать собой, чтобы спасти меня. «Я не достоин этого» Проносится в голове, но я не решаюсь озвучить это вслух. Только проглатываю поглубже. — Ты очнулся! — Ниран открывает глаза и впивается в меня взглядом, наполненным беспокойством. — Да. Что произошло? — У меня спрашиваешь? Я хотел узнать у тебя. И на этот раз мне нужна правда, — в карих глазах скользит несгибаемая уверенность. — Ниран. — Хватит убегать. После перерождения ты только строишь планы, берешь на свои плечи все больше ответственности. Я надеялся, что после перерождения ты изменишься, но, кажется, ошибся. — Не требуй от меня того, что я не могу сделать. — И что же такого я от тебя требую? Перестать вмешиваться во все одному? Начать доверять хотя бы мне? Это для тебя так сложно? Сколько еще я должен тебе отдать, чтобы ты, наконец, принял меня? Я не требую от тебя любви, но прекрати бежать от меня. Я устал от твоего эгоизма. Ниран выдыхает и отпускают мою руку. И только сейчас я замечаю, что вместо правой руки у него болтается один рукав. — Что у тебя с рукой? Ниран смотрит на меня так, что воспаленная кровь замерзает в венах. И я чувствую, как что-то ломается, но не внутри меня, а в демоне. Ломается так, что не собрать обратно. И чувство того, что это я сломал, не покидает сердце. Мне казалось, я забрал все, что может принести демону боль, поглощая ее сам, но отчего же теперь уверен в том, что сделал только хуже. И кто из нас сейчас стоит на краю бездны? По Нирану видно, что именно он. — Она теперь твоя. Я не против того, что ты пытался защитить наши народы. Но для чего пытаться убить себя? Даже в прошлом ты жил, наполненный болью и одиночеством, но жил. Что же теперь изменилось? — Ниран, я… — Хватит. Ты проснулся, я хочу отдохнуть. Оставь меня. Демон разворачивается и уходит, оставляя меня одного. И это одиночество так похоже на годы моего скитания по Триалу, переполненному людьми, что я начинаю чувствовать физическую боль. Кто кует наши судьбы, и почему они настолько запутаны и переплетены, что нет возможности разорвать связь? Не убежать и не спрятаться за толстыми стенами из льда, возведенными в собственном сердце. Направляю энергию в правую руку и ужасаюсь, она принадлежит не мне. Сочится демонической энергетикой. Пытаюсь вернуться в свои воспоминания, найти в них ответ. Но стоит только попытаться и голову начинает раскалывать на части. — Не стоит туда идти. — Наместник, что произошло? И почему вы здесь? Мы уже добрались до Оснаса? Все смешивается, и я не могу отыскать ниточку, которая привела бы меня к правде. Разговор с Нираном только запутал мои мысли. — Нет, мы в глубине Дриура. Встали лагерем, пока ты не придешь в себя. Вы не пришли к назначенному времени, и я вернулся с демонами в Сурин и отправился по вашим следам. — Почему я не помню, что произошло? Последнее, что сохранилось в моей памяти, как я покинул запечатанный Триал. Ты сказал не идти туда, почему? Хонгсаван смотрит на меня пристальным взглядом. Медлит, решая, стоит мне рассказывать о произошедшем или оставить все в тайне от моих глаз. — Наместник, что произошло? Я должен знать. — Вы оба, словно маленькие дети. Ладно, Ниран, но ты-то куда? Неужели прожитых веков тебе не хватило, чтобы понять такие очевидные вещи? В словах Хонгсавана скользит усталость и обреченность. Еще вчера мы шли в новое будущее, а сегодня все рухнуло. Вот только я не мог понять, когда произошло это сегодня. — Что сделал Ниран? Задаю свой вопрос, и все холодеет от ужаса и страха услышать ответ. — Когда именно? — Что вы имеете виду? — Ниран, не хотел, чтобы ты знал. Но, думаю, пока вы пытаетесь защитить друг друга, не говоря ни слова, это приносит только беды. Выслушай меня, но не принимай поспешных решений. Хонгсаван не произнес еще ни слова, но мерзкие слезы уже подступают к моим глазам, вызванные повисшей в воздухе атмосферой. Она наполнена обреченностью, именно в такой атмосфере я говорил о павших в сражениях. — Ваше возвращение в прошлое не случайность. Наместник роняет простую фразу, но внутри все рушится, и я лечу в бездну. Будь я обычным эльфом, просто спросил бы, что произошло. Но я не просто эльф и знаю, чтобы вернуть души в прошлое есть только один путь. Вмешиваться в ход времени запрещено законами эльфов, но вот у демонов есть такая возможность, они, рожденные в смерти и обитающие в Царстве Хаоса, связаны с ней. Однако, чтобы вернуть кого-то к жизни, надо заключить договор и плата за него всегда высока. Заключающий договор жертвует частичкой себя, но сам не вправе выбрать, что отдает. Хаос сам забирает нужное, давая взамен призрачную надежду. — Что отдал Ниран, чтобы вернуть нас? — Не вас, он хотел вернуть только тебя, но войдя в Хаос, он все вспомнил. — Что он отдал?! — А ты еще не понял? Почему он отпустил людей? Почему не смог уничтожить весь город? Он больше не демон. Королевская кровь в любом из миров ценится дорого. За ним не идут не потому, что он молод. Просто он лишился всей своей энергии, и его кровь очистилась. В его венах течет кровь обычного демона, у него больше нет права вести за собой народ. Осознание расклаленным железом пронзает мое сердце. Дурак, какой же я дурак. Я ведь мог это понять. Его взгляд не сменился после того, как он побывал в Царстве Хаоса не от того, что он пробыл там мало времени, просто нечему было пробуждаться. Почему я не понял это, когда увидел его? Почему не проверил его силы, когда он льнул ко мне? Ниран прав, я эгоист. Не видящий никого, кроме себя, не обращающий внимания на окружающих меня друзей, раз за разом смотрящий только на себя. Жалея и проклиная небеса за свою несчастную судьбу. Корка льда, покрывающая сердце, рушится и открывает перед миром уже чистое и незащищенное. Почему он пошел на это? Куда я смотрел в прошлой жизни, что не видел его любви? Но хуже оттого, что, даже переродившись и увидев его истинные чувства, я оттолкнул его. Забрал его дар и дал взамен свое тело? Разве нужно кому-то пустое тело, лишенное чувств? Он отдал мне все без остатка, а я словно собаке кинул ему жалкую копию себя. Сколько раз он цеплялся за меня, в надежде пробудить во мне хоть толику искренних чувств, но раз за разом я закрывался, не давая и шанса проникнуть в мое сердце. Почему я не доверился ему? Почему не сказал, как он важен мне? Даже не верни он меня, без него я бы умер и погубил остатки своего народа. Разве только за это я не должен был отдать ему все? Не жалкую пародию и не остатки пищи со стола, словно он бродячая собака. — Я могу разделить свою силу. Могу отдать часть своей энергии ему! Где он? Позови его! Пытаюсь встать с кровати, но ноги не слушаются. А энергии в теле едва хватает, чтобы дышать. Скованное годами сердце отрывается, впуская в душу такой поток вины и боли, что непривыкшее к нему тело не выдерживает. Руки дрожат, а слезы потоком вырываются из потухших глаз. — Винай, успокойся. Твое тело едва поддерживает жизнь, не совершай старых ошибок, — Хонгсаван подходит, опуская меня обратно. Опускаю голову на подушку, закрывая глаза, чтобы прекратить поток слез. Но это не помогает, а боль все больше терзает мое сердце. Вспоминаю, как он обнимал меня, шепча нежные слова, как я принимал их, не давая ничего взамен. Как эгоистично предложить связать нас, не чувствуя ничего. Что ты ощущал свой душой, когда отдал мне все, а я лишь забрал, перешагнув через тебя? — Хонгсаван, позови его, прошу. — Винай, прости. Я не должен говорить, но рано или поздно ты и сам поймешь. — Ниран скрыл твои воспоминая. Когда ты пошел в нападение на людей, твоя ненависть сыграла злую шутку. И то чего мы боялись, не пуская тебя на сражение в Триал произошло. — Что я сделал? — Не ты, твоя боль. Она поглотила тебя. Когда вы сражались с людьми, чтобы дать время Нирану, ты потерял контроль. И сражался не с ними, а со своими воспоминаниями и собственной виной, что давно начала разъедать твою душу. Я не знаю, что ты видел, но догадываюсь. Ты не выдержал. Не знаю, виной тому, что тебя до сих пор ничего не держит в этой жизни или боль от прошлого. Но ты не смог противостоять этим воспоминаниям в одиночку. Ты убил себя. Из-за слов наместника скрытые воспоминая обрывками, возвращаются. И я вспоминаю, как стоя на выжженном поле пронзил свое тело мечом. Как искал что-то в глубине своего сердце, но не смог найти. Ведь так и не решился впустить в него Нирана. — Как я выжил? — шепчу осипшим от боли и слез голосом, пытаюсь услышать последний ответ. — Я позову Нирана, не злись на него. Разве я должен злиться? Я всегда считал, что судьба играет со мной, загоняя в пучину. Но теперь понимаю, что нет никого, кроме меня. И это я раз за разом нес боль и ненависть в своем сердце, когда рядом был тот, кто пытался забрать ее себе. Наместник уходит, оставляя меня. Но я не могу успокоиться. Смотрю на демоническую руку, приклеенную к моему телу, и хочется в очередной раз пронзить свое сердце мечом. Я не был достоин спасения. Ни разу за свою долгую жизнь. Надеялся переложить груз ответственности на Нирана, злился, что он возлагает на меня корону. Но сколько еще он должен отдать мне, чтобы я был ему благодарен? Сколько еще я заберу у него, прежде, чем пойму, что забирать больше нечего. Ткань на входе дрожит и Ниран заходит в палату. Смотрю на него и не могу выдержать вины, что сдавливает меня. — Почему? Скажи, почему? Зачем ты жертвуешь собой ради меня? Срываюсь, падая с кровати и путаясь в одеяниях. Ниран подходит, помогая мне подняться, опускается рядом, притягивая к себе и обнимая. И только теперь я чувствую всю его любовь, что потоком врывается в меня, находя отклик в каждой частичке моей души. Хочется завыть во все горло от несправедливости. Мне было бы легче, забери он мою силу и жизнь, лишь бы знать, что буду не повинен в бесконечном потоке смертей. — Ниран, прости. Прости меня. — Ну, хватит. Ты ведь Король, не стоит так печалиться. Несмотря ни на что, я не жалею. Я знал с самого начала, что ты не сможешь впустить в свое сердце демона, но видя, как тебя терзает боль, я не мог оставить все так. Я жил седи людей, словно раб и в моей жизни не было ничего. Разве я мог за что-то цепляться? Корона демонов? Смешно, я не встречал их ни в одной из жизней. Все, что я видел, это ты и одиночество, терзающее тебя. Сорок лет я жил рядом, но не мог помочь, боялся, что правда сведет тебя с ума. И единственное, как я мог помочь — это дать тебе еще один шанс. От нежных теплых слов, становится только хуже. Впервые за долгие годы, я больше не чувствую себя ни пятисотлетним эльфом, ни королем. Подростком, что запутался в своих чувствах. Не смог разобраться, кто друг, а кто враг. Не понял, что такое любовь. И как же мне сейчас хотелось услышать, что еще не поздно, еще есть время понять. Но в глубине своего сердца горестное чувство осознания, что я опоздал, не покидало меня. Самое сложное понять чувства, что зарождаются в тебе, когда на тебя разом вываливают твои ошибки. Принять себя можно только со временем, годами вынашивать понимание себя, чтобы однажды найти в себе силы принять кого-то. У эльфов еще сложнее, мы не влюбляемся по зову сердца. Принимаем половину лишь без остатка, когда приходит осознание — твое. И мы вынашиваем это чувство годами, чтобы не было сомнений. Но сейчас я был похож на ребенка, не видел ничего и не слышал. За сорок лет одиночества я разучился открывать свое сердце. Хотел исправить свои ошибки и спасти остатки своего народа, и не надеялся найти того, кто захочет принять мою боль. И, к сожалению, это не единственная ошибка, допущенная в моей долгой жизни. — Что ты отдал, спасая меня? — Свое тело.