Ненависть вместо любви

Прохожу через врата и передо мной открывается безжизненная пустыня, она, словно зеркало, отражает Оснас. Вместо прекрасного города из камня с вырезанными на нем узорами, множеством потрескавшихся витражей и обилием растительности передо мной стоит мертвый город. Камень из янтарного превратился в черный, а узоры на плитке стерлись. В них нет даже отблеска былого величия. Большая часть стекол отсутствует, а центральные врата открыты настежь и впускают в пустой зал поток сухого, безжизненного воздуха. Что-то темное и невероятно могущественное окружает меня, даю себе время привыкнуть. Благодаря Нирану я могу спокойно перемещаться по Царству Теней, но моя эльфийская сущность все еще сопротивляется, заставляет сосредоточиться и ловить каждый шорох сухой листвы под ногами. Делаю несколько глубоких вздохов прежде, чем беру себя в руки и выхожу из зала. Вид, что открывается перед глазами, пугает еще больше, лес окутывает город, словно покрывало, плотное и темное, тени сочатся через него множеством образов. От диких неведомых животных до демонов, истинных обитателей этого мира. Прохожу по пустому городу и на секунду страх сквозит в мыслях. Неужели, если я выпущу Владыку этого мира, наш превратится в такую же пустыню, кишащую темной, мертвой энергией. Меня пугает даже не ее суть, нет. Количество запечатанной в Царстве Хаоса силы огромно. Теперь я знаю, почему низшим демонам не позволено проходить через врата, ибо они рассеются и потеряют свое тело. Мощь, что наполняет Царство Хаоса, слишком сильна для нашего мира, даже для меня. Она словно опускается на плечи и невероятной силой придавливает меня к земле. И чем больше времени проходит, тем труднее устоять на ногах. Колени сгибаются под весом этой энергии. На очередном глубоком вдохе я добираюсь до врат, ведущих из города. Замираю. Я чувствую, стоит шагнуть и происходящее сейчас покажется сказкой, щекочущей болью под ребрами. За пределами города настоящий Хаос, безжалостный и дикий. Чья-то тень подбирается к вратам с противоположной стороны, шепчет на неведомом мне языке, словно зазывает. Секунда и темная рука рывком оттягивает ее назад, а после жуткая, громадная тень очередного монстра сжирает ее. Холодные мурашки пробегают по телу, и лед заполняет легкие. Достаю свой меч, готовясь к битве и поднимаю ногу, чтобы сделать шаг, который приблизит меня к Нирану и окончательно разорвет мою связь с народом. — Я бы не делал этого, — тихий, но невероятно мощный, заставляющий вибрировать даже воздух голос останавливает меня. Разворачиваюсь и натыкаюсь на стоящего за спиной Владыку Хаоса. Высокий юноша стоит передо мной, черные волосы развеваются на ветру, будто солома. Его худое, словно ссохшееся тело покрывает темная мантия. Красивые черты лица словно скрадывает отпечаток болезненности, изможденности. Но на этом лишенном жизни лице ярко горят кроваво-красные глаза, и этот взгляд наполнен такой жаждой, что я непроизвольно делаю шаг назад. Владыка, перехватывает меня за талию и выдергивает обратно в Тень Оснаса. — Будь осторожен, твое тело не выдержит пребывания в Хаосе, — голос спокойный, но в нем нет и намека на заботу. Выбираюсь из объятий и собираю мысли. — Мы еще не в Хаосе? — оглядывая город, интересуюсь я. — Нет, каждый город это пограничная зона. Хаос начинается за ее пределами. Раз ты здесь, значит согласен с моими условиями? — Я хочу спросить кое-что для начала. — Боишься? — голос становиться холодным. — Да, но не за себя. Если я выпущу тебя, наш мир станет таким, как Хаос? От увиденного ранее холод все еще сковывает мое тело, если мой контракт откроет врата для таких сущностей, всему миру не поздоровится. — Нет, то, что ты видел результат беспорядочных связей демонов. Химеры, порожденные ими в вашем мире, спокойно в нем существуют, но умирая и попадая в Царство Хаоса, теряют остатки разума и превращаются в подобных тварей. Контракт выпустит только меня, врата все еще будут запечатаны и не выпустят их наружу, пока они не переродятся. Но, если честно, я надеюсь, ваше объединение с демонами поможет не только вам, но и приведет Царство Хаоса к порядку. — А старые души? Разве они не могут навести порядок? — с каждым разом мне все больше кажется, что это был не мой выбор. — От постоянных сражений с демонами они перестали перерождаться. Сильные души, переполненные энергией и запертые в этом мире, со временем утрачивают способность перерождаться и сливаются с Хаосом, теряя свою сущность, — последние слова Владыки эхом отражаются в сердце. — С эльфами также? Они сливаются с природой и становятся духами? — Я не уверен, но думаю, да. Они потеряли свою сущность, поэтому и напали на тебя. Все, что они помнят, демоны — враги. Наверняка они погибли от их руки и их ненависть и желание отомстить обострилось, когда они стали духами. Я догадывался, не знал, но в глубине души понимал, что-то не так. Я переродился с воспоминаниями, поэтому моя ненависть усилилась, но, лишенные воспоминаний, они должны только чувствовать. Значит, наша вековая война повлияла не только на наш мир, но и на сопутствующие нам миры. Но все же, так ли было на самом деле? — Если я разрушу оба Древа, значит, что души, не ставшие демонами навсегда запечатаются в том мире без шанса вернуться? — это единственное, чего я боялся. Знал, так и будет. И принял решение, что готов пойти на эту жертву ради Нирана, но видя, что происходит в Хаосе, я боялся обречь на это своих предков. — Да, без древа они не смогут переродиться и запертые, начнут сходить с ума. Но уже не смогут повлиять на ваш мир, они будут заперты в клетки без шанса выбраться, а Хаос получит возможность укрепить свои позиции. Слова Владыки рассекают пространство, и сомнения поселяются в сердце. Я знаю, у нас нет другого выбора. Если не объединимся с демонами, душам негде будет перерождаться, а два царства начнут медленно исчезать или, достигнув своего предела, сломают врата и выберутся наружу без тел, призраками и духами, тогда миру придет конец. — Почему ты говоришь мне правду? Не боишься, что я передумаю? — хмуря брови, спрашиваю я. — Ты и сам знаешь к чему это приведет. К тому же, обмануть эльфийского короля не так просто, не недооценивай опыт своей жизни. Так ты согласен? Я с самого начала надеялся спасти только оставшиеся крохи своего народа и сомневался, что эльфы смогут перерождаться в телах, наполовину принадлежавших демонической крови. Но чем больше думал, тем больше понимал, что это ничем не отличаются от геноцида. В конечном итоге, не останется ни демонов, ни эльфов. Появится нечто новое и никто не может сказать какие они будут и чью сторону примут. Но я с легкостью отринул все сомнения. Возможно, будь я здесь один, не согласился бы на контракт. Но во мне уже была новая жизнь, не принадлежащая целиком ни одной расе. И тепло, что лилось из нее не давало времени сомневаться. Слишком много погибло, прежде чем я добрался до этого места. Слишком многим пожертвовал Ниран, чтобы предоставить мне эту возможность. Да и сердце, что билось в моей груди было ожесточенно до предела. — Я согласен, — без сомнений роняю я. — Вот как, я думал, ты откажешься. Значит, я недооценил твою связь с Нираном. Знакомое имя выбивает меня из себя, сердце сбивается со своего ритма, а новая душа внутри начинает искриться энергией. Рука непроизвольно опускается на живот, поглаживая. «Да, малыш. Я здесь не для спасения своего народа, а чтобы вернуть тебе отца», — мысленно говорю себе. — Хорошо, тогда я помогу тебе, если не испугаешься. — О чем ты? — выхожу из своих мыслей. — О душах эльфов, что еще не стали духами. Сперва ты должен уничтожить древо в Триале, а когда прибудешь в Оснас, позови меня. Если эльфы хоть чуть-чуть похожи на тебя, мы можем попытаться договориться. Тебе придется убедить их присоединиться и если хоть кто-то согласится, я укрою их души в Тени Оснаса. Они будут заперты в этом городе, но смогут переродиться, если у вас все получится. Но если вы не справитесь, эти души со временем поглотит Хаос. — Если я попытаюсь связаться с ними, без сомнений, духи попытаются убить моего сына. Я не пойду на это, даже ради мертвого народа, — в голосе сквозит жестокость. Я все еще помню, как они напали меня, как пытались добраться до моего сына. Если я потеряю его, во мне не останется и крупицы веры эльфам. — Поэтому я помогу, я выйду из Хаоса в теле Нирана, и ваша связь поможет нам объединиться. Я смогу защитить твоего сына. — Зачем тебе это? — сомнения проскальзывают в холодном голосе. — Я ведь собираюсь связать наши судьбы, конечно, я не дам ему погибнуть. Мне не нужно жалкое отребье, мне подойдет только он. Глаза Владыки в очередной раз вспыхивают, но я не могу разглядеть, что именно в них плещется: надежда, жажда или одиночество. — Зачем тебе мой сын? Разве обретения тела будет недостаточно? — подвожу к своим условиям. — Вы с Нираном что-то пробудили во мне, хочу узнать, что за чувство заставляет вас жертвовать сотнями жизней ради одной души, пусть и невероятно сильной. Вы готовы отдать все, лишь бы спасти друг друга. Разве этого мало? Не забывай, я помог Нирану вернуть вас, я воскресил тебя и давно наблюдаю за вами. Вы развеяли мою тысячелетнюю скуку. Этого достаточно? Теряюсь на секунду, ощущая, что Владыка не просто пытается затянуть время, он хочет поговорить. Несмотря на то, что он господствует над Хаосом, передо мной все же стоит юноша и, наверняка, очень одинокий. И тело он хочет вернуть, чтобы снова почувствовать себя живым. Он не заинтересовался нашей связью с Нираном, а позавидовал, словно маленький ребенок. — Да, но в нашем контракте ни слова не будет о моем сыне. Вернешь тело и сам будешь добиваться его. Если он согласится, я поддержу вас, но если мой сын откажется от тебя, я не приму вашу связь, — единственное условие, которое я не изменю. — Аха-ха. Хорошо, я согласен. Ты будешь пытаться спасти души эльфов? Теперь я убежден полностью, пусть он много времени провел в Хаосе, его душа еще очень юная. Поэтому он словно играется, пытается казаться всемогущим, но на деле наверняка не знает, что должен сделать. К тому же, если бы хотел уничтожить нас, не пытался бы спасти души эльфов. — Да, — выдыхаю, окончательно успокаиваясь. — Тогда ты должен знать, чтобы спасти твоего сына, тебе придется полностью мне довериться и открыться. Ты будешь уязвим, я смогу забрать не только твою жизнь, но и твоего сына. Я смогу полностью разрушить ваши души. Сможешь мне довериться настолько? — Владыка говорит спокойно и уверено. — Нет. Но мы пропишем это в контракте, если сделаешь что-то не так, я не дам тебе получить тело. Если мой сын умрет, я сделаю все, но запечатаю тебя в этом проклятом мире. — Хорошо, я согласен. Он и правда наивный мальчишка. Позже придется больше разузнать о нем и его становлении Владыкой Хаоса. Наверняка его состояние связано с происходящим в самом Хаосе. И возможно, будь на его месте более опытная душа, у Хаоса не было бы таких проблем и демоны разгромили бы нас давно. — Думаю, мы еще слишком мало знакомы, чтобы доверять друг другу. К тому же, я знаю, на что ты способен. Пусть до Владыки Хаоса тебе и далеко, но ненависть, что наполняет твое сердце и неправильная, ужасающая привязанность к Нирану и вашему сыну временами пугает даже меня. Не знаю, каким ты был до перерождения, наверняка, оно тоже повлияло, но стоило вернуть тебя к жизни и я ужаснулся темноте твоего сердце. Такую тьму я не видел ни в одной душе демона. Я удивлен, что Нирану удалось пробраться через этот бесконечный холод и тьму и пробудить в тебе новые чувства. Слушаю внимательно Владыку, но он говорит искренне. Его действительно что-то напугало и поразило настолько, что он захотел выбраться из Хаоса, чтобы ощутить все самому. Пристрастие к темной силе понятно для Владыке Хаоса, а неопытность пробуждает желание исследовать. Темнота в моем сердце скорее всего порождение ненависти, в прошлом я долго был один, последним. Это наверняка отложило свой отпечаток. — Хорошо, тогда давай перейдем к контракту. — Перед этим я могу привести сюда душу Нирана, не хочешь увидеться с ним перед началом? — заглядывая в мои глаза, интересуется Владыка. — Не надо. Он попытается остановить меня и будет только мешать. Вернешь мне его живого, когда все закончится. — Именно это и пугает меня в тебе. Я не могу понять, что случилось, но что-то словно поселилось внутри тебя или пробудилось ото сна, надеюсь, частичка этого будет и в твоем сыне. — Что ты имеешь виду? — с сомнением спрашиваю. — Кто знает, — разводя руки в стороны, отвечает Владыка, — но я думаю, что когда ты переродился, ты уже не был эльфом. Во всяком случае, что-то еще уже поселилось в твоей душе. Надеюсь, когда-нибудь я узнаю, что это. Мне иногда кажется, что оно даже сильнее меня, хотя это и невозможно. Я задумался о словах Владыки. Возможно, я чувствовал это с самого начала, жестокость, с которой я шел вперед, была противна природе эльфов. Именно поэтому я без сомнений убил несогласных со мной и от этого мне было так плохо после. Однако, даже если Владыка Хаоса не знает, что это, значит, оно не его порождения, а мое. И это что-то было во мне не во время перерождения, а еще в прошлой жизни. Осознание накрывает волной. Ниран последний король демонов, я — эльфов и именно он убил меня в прошлой жизни. Пусть я и вернулся, но в душе должен был остаться след — след полного уничтожения целой расы. Это нечто не из мира Хаоса или Духов — это воплощение ненависти исчезнувшего народа. Но если она переродилась со мной, то не должна была так легко рассеяться, и демоны бы это почувствовали. Владыка прав, то, что обитает во мне, мне не подвластно, оно лишь отражает чувства, раз демоны живы и все спокойно, эта ненависть выплеснулась на что-то другое. И я стал догадываться на что. — Давай заключим контракт, мне нужно побыстрее вернуться в мой мир. — Что-то случилось? — Владыка теряется от моего напора, и наивность проскальзывает в его голосе. — Думаю, да. Я могу узнать, что происходило с миром после моей смерти? Ты же не просто так решил спасти меня? — А я хотел остаться добрым спасителям ваших жизней. Но ты прав, изначально я не был заинтересован в вас. Я заглянул в будущее, после твоей смерти, Древа погибли и печать разрушилась, а толпы разъяренных духов вырвались наружу. И чем дальше я заглядывал, тем больше мир становился похож на поле боя. Врата в другие Царства начали разрушаться, пока не рухнули последние, сражения не прекращались, пока мир не был полностью уничтожен. — Если я уничтожу Древа, разве это не повторится? — с опаской спрашиваю я. — Пока жив хоть один эльф — нет, к тому же, теперь уничтожения эльфов недостаточно. Твой сын уже породил зерно новой расы. Однако, если уничтожится другая раса, итог будет тот же. Но у других рас не хватит сил, а события с людьми мы переиграли, — слова Владыки звучат уверенно, словно он хвастается своими достижениями. Но на последних словах меня прошибает холодный пот. Я вспоминаю старые гримуары и запрещенные записи эльфов, передававшихся из рук одного короля в другие. Книги, в которых говорилось о сотворении мира и его уничтожении, о балансе, что поддерживает этот мир. В них никогда не говорили о перерождении, именно поэтому я забыл об осторожности. События прошлого были действительно переиграны, но из-за этого в нашем мире появилась брешь. Ей был я. — Контракт! Кажется я знаю, что ты почувствовал, когда вернул меня. У нас нет времени, поторопись. — Хорошо, но объясни потом, что ты понял.