Ненависть вместо любви

— Ты не можешь согласиться! — голос наместника разрезает тишину в зале. — Разве? — Винай, не глупи. Ты не можешь довериться этому демону. Я не раз входил в Царство Хаоса, но не встречал его прежде, и ты сам видел его мощь и то, что стало с Нираном после сделки с ним. Ты хоть представляешь, что будет с нами, если мы потеряем и тебя! Или во что превратится наш мир, если мы выпустим его из Хаоса. Хоть я и сам демон, но его появление пошатнет тонкий баланс сил, и я не представляю какие последствия нас настигнут после этого. — Я уже никому не могу доверять. И спасать мир, что уничтожил мой народ, я не намерен. Кванг, что произошло в Триале? Ты ведь был там с Нираном? Эльф смотрит на меня с сомнением, словно сам только сейчас начинает осознавать произошедшее. — Вначале все шло по плану, люди не ожидали нашего нападения и мы быстро оттеснили их. Но когда Ниран отправился в тронный зал, люди разделились, и часть захотела сбежать. В городе остались только воины, а крестьяне стали уходить, Ниран разделил нас, отправив демонов на перехват, но стоило нам подойти к воротам, они закрылись. Мы остались с армией людей, заточенные в стенах Триала. Когда мы уничтожили остатки людей в городе, ворота открылись. Ниран хотел преследовать сбежавших, но я его отговорил. Раз город их выпустил, они были невиновны и таково было желание предков, мы не стали его ослушиваться. — Почему ты мне ничего не сказал? — Простите Ваше Величество, Ниран сказал разберется сам. События мелькают перед глазами. Но только теперь я понимаю, что Ниран был не виноват. Вековая связь эльфов с предками сыграла против нас. А он лишь хотел защитить меня от лишних проблем. И все же я был зол. Если бы он мне сказал, возможно, мы бы догадались обо всем раньше, но я сам не верил в это. И не поверил бы, если бы на меня не напали в Дриуре. Ненависть зарождается в сердце, стирая все границы. И злоба на собственное простодушие и помешанных на мести предков. Я давно не ощущал ненависть так явно. В последний раз мое сердце было переполнено такой злобой, когда я только вернулся в этот мир. Но сейчас все было иначе. Если раньше я боялся гнева предков, желал спасти жалкие крохи своего народа любой ценой, то на этот раз все стерлось. Я смотрел на себя, словно со стороны и на единственный вопрос, который вертелся в моих мыслях, так и не находил ответа. «Это все я?» Бесконечные войны с демонами сократили население эльфов. Мое решение объединиться с людьми погубило меня. Приняв демонов, я убил Нирана. Я разделил свой груз с Сотхи, и это стало очередной ошибкой. Понадеялся на благосклонность предков, и они чуть не убили моего сына. Все что я делал, это пытался сохранить зыбкое равновесие и надежду. Но все больше погружался в пучину отчаянья и собственных неудач. Я слишком сильно жаждал отдать свою ношу, но при этом не отпускал ее, держа обеими руками. Теперь я понимал почему. Ведь за моей спиной не было ничего, кроме ненависти и вины перед эльфами. Однако теперь у меня был Ниран, был сын, что в скором времени увидит этот мир. И мне плевать на то, какие планы у судьбы, она всегда была против меня. И раз так, я пойду против всех. Я объявляю ей войну, ей и старому миру, что породил такого монстра, как я. Я свяжу свою жизнь контрактом с любым демоном, но не отступлю больше ни на шаг. — Хонг, позови Сотхи, а после я отправлюсь в Хаос, — стальной голос отражается от стен. — Винай, не руби с горяча, обдумай все! Ты хоть представляешь, что будет с эльфами, если ты уничтожишь их связь с предками? — Мы больше не сможем попасть к предкам и в загробном мире станем обитателями Царства Хаоса. — Я понимаю, что эльфы прислушиваются к тебе, но это слишком! Дай им хоть право решать! — наместник цепляется за меня, в надежде переубедить. — Я поговорю с ними, позови Сотхи, мне есть, что ему сказать. И я не собираюсь больше терять время. — Винай, Хонг прав, ты поступаешь необдуманно, — вступается Кванг. — Я сообщу эльфам о своем решении, собери их. На этом все. — Винай! Ты должен понимать какие будут последствия! Эльфы на это не пойдут! — Значит, я их заставлю! — голос эхом разносится по залу и возвращается с удвоенной силой. Игнорирую парочку и отправляюсь в свои покои, но на секунду замечаю в их глазах страх. Стоило услышать, что у меня есть шанс спасти Нирана и все перевернулось. Я не стану упускать эту возможность. Подхожу к большому зеркалу, осматривая себя и останавливая взгляд на плоском животе. Концентрирую энергию и меня пробивает дрожь. — Я его слышу, — с сухих губ срывается шепот. — Ниран, у нас и правда будет сын. Мой наследник. Голова идет кругом от теплой энергии новой души, что плещется в моем теле. Ее совсем мало, она еще едва ощутима, но невероятно родная. Я чувствую, как что-то внутри меня меняется. Я был готов сделать все, чтобы спасти свой народ, но теперь я чувствовал внутри себя новую жизнь и мне захотелось сделать все, чтобы маленькая душа была счастлива. Не обременена потерями и смертью и, вместе с тем, мне хочется, чтобы Ниран был рядом. Ведь именно он перевернул мой мир, стал его неотъемлемой частью, и он должен ей оставаться, несмотря ни на что. Я слишком долго пытался спасти всех ценой собственного счастья. Вместе с ненавистью к предкам, покусившимся на моего сына, во мне медленно начала зарождаться и ненависть к эльфам. Они ведь такие же. Да, я смог перебороть себя, соединил эльфа и демона, но я не был уверен, что кто-то из моего народа сможет отказаться от вековых убеждений. И чем больше думал, тем сильнее в этом убеждался. Они мирились с моими решениями, преклоняли колени, но всегда ждали меня. Я должен был сделать два шага вперед, чтобы они сделали один. Взгяд с живота поднимается к острым ушам и расшитой узорами одежде. «Ненавижу!» «Ненавижу судьбу и всех, кто переложил на меня ответственность!» Теперь я четко понимал, что Ниран единственный, кто пытался помочь мне. Он пожертвовал своей силой, чтобы вернуть меня. Отдал жизнь, спасая в очередной раз. И, самое важное, сколько бы я не отворачивался, лгал, он раз за разом пытался достучаться до моего замерзшего сердца, что поглотила тьма. Острые уши, золотые глаза и черные волосы все больше зарождают во мне гнев. А мысль о том, что эльфы самая праведная раса, вызывает смех. Мы слишком заигрались в свою исключительность и поплатились за это, и я более остальных. Не выдерживаю и опрокидываю зеркало, стекло разлетается на мелкие осколки, окропляя пол серебряными переливами в лучах восходящего солнца. Из мыслей меня выводит голос Иотхона. — Ваше Величество, я привел Сотхи. — Спасибо, подожди за дверью. Замечает опрокинутое зеркало и смотрит с упорством, словно боится оставлять меня одного с Сотхи. Видимо, наместник с Квангом успели его предупредить. Но даже со всей его волей, он не может противостоять проклятой голубой крови королей и покидает комнату. — Ваше Величество, простите. Сотхи изменился, от живого подростка не осталось и следа. Искрящиеся глаза потеряли свой блеск и потемнели. В его согнутой фигуре я узнал себя, именно таким я бродил по Триалу в прошлой жизни. Придавленный собственным бессилием. Жалость наполняет мое сердце, но я прогоняю ее. Сотхи был первым, кого я встретил в этой жизни, первым, кому я доверился, к чьему мнению прислушивался. Ноша, которую я возложил на его плечи, слишком тяжела для подростка, лишившегося всего. Но, несмотря на это, я не жалел. Я узнал в нем себя. Еще когда он свалился на меня с дерева, когда радовался и как быстро принимал решения, анализируя ситуацию. Он был моей копией из прошлого. И мне он нужен. С его болью и наивностью, умением сопереживать и несгибаемым сердцем. Все события, что он пережил в таком раннем возрасте, не могли не отразиться на его душе, и мне нужен был именно он, закаленный и жестокий. Даже несмотря на мое состояние, решения, которые я принимаю, все более губительны для моего окружения. И если раньше мне нужен был союзник, теперь нужен друг. Тот, кто с легкостью отринет прошлое, но не забудет прожигающую насквозь ненависть. Кто пойдет за мной, что бы я не решил. — Сотхи, что ты думаешь обо мне? — Вы наш Король! Я готов искупить вину любым способом! И продолжу следовать за Вами! Усмешка накрывает мои губы, но сейчас мне этого мало. — Я хочу извиниться за то, что сказал в Сурине. Я больше не виню тебя. Сотхи поднимает на меня глаза, переполненные сомнением. — Но ведь, если бы я убил тех людей, Вы бы… И Ниран… Нет, я не заслуживаю прощения! — Разве это не мне решать? Знаешь, я кое-что узнал и теперь понимаю — что бы мы тогда ни сделали, итог был бы один. Однако, благодаря тебе я скоро стану отцом. Глаза Сотхи расширяются, он хочет что-то спросить, но не решатся. — Я хочу задать вопрос. Ты сказал, что пойдешь за мной, несмотря ни на что. Но мне интересно, ты пойдешь за Королем или за Винайем Вирианом? — Я Вас не понимаю, Вы ведь и есть наш Король. — Я могу спасти Нирана, но для этого мне придется уничтожить два белых древа. Как Король, я не могу этого сделать, но как Виная, вторую половину Нирана, отца моего сына, меня не остановить. Обрываю свою речь, ожидая ответа. Сотхи медлит, но все же решается заговорить. — Вы для меня навсегда останетесь Королем. Может, от этого или от вины за собственную трусость, но, когда люди на нас напали, я поклялся, что больше не пойду против Вас. Когда мы отправилась зачищать остатки сбежавших, мое сердце пылало ненавистью. Я думал, это будет легко, но все же испугался, ведь, по сути, они были не виноваты, и моя рука дрогнула. Однако, когда Ваше бездыханное тело принесли в лагерь, я осознал, что совершил. Даже не так, я вдруг понял, что мучило Вас все годы. Что за ношу Вы несли в одиночку и, если бы Ниран не спас Вас, я бы не выдержал ее тяжести. Я был готов ринуться в бой и умереть, но жить с мыслью, что мое решение погубило другого, оказалось невыносимой пыткой. — Я помогу. Что бы Вы не решили. Даже если захотите уничтожить весь мир, я буду рядом. — На это я и надеялся. Тогда у меня к тебе будет одна просьба. Если в будущем что-то случится, я хочу, чтобы ты защищал моего сына. Что бы не случилось, оставайся на его стороне, даже если это может обернуться бедой для нашего народа. — Я клянусь вам, что буду защищать его, несмотря ни на что. Ваше Величество, так у Вас и правда будет сын? — Да, — улыбка все же накрывает мои губы. — Я рад, — в юных глазах появляются серебряные слезы, — но думаю, вы и сами справитесь с этим лучше меня. — Я лишь опасаюсь, что, рано или поздно, мне придется принять ответственность за свои поступки. На самом деле, я боялся, что, рано или поздно, я проиграю сражение с собственной судьбой. Когда я только рисовал план объединения эльфов и демонов, я был один, но теперь я нес ответственность еще за одну душу. И сомнения поселились в моем сердце. Я больше не был уверен ни в эльфах, ни в демонах и не был уверен, что однажды они не поднимут восстание и не назовут моего сына выродком, которого надо уничтожить. Он может стать надеждой для двух народов или последней каплей в море вековой ненависти, за которой непременно последует смерть. — Спасибо. Но не забудь свое обещание! Я тебе доверяю самое ценное, что есть у меня. С этого дня можешь звать меня по имени. — Благодарю за Вашу доброту, я не подведу Вас… тебя, Винай. Сотхи хочет сказать еще что-то, но его прерывает наместник. — Ваше Величество, простите, что помешал, я собрал эльфов. Но надеюсь, вы передумаете. Бросаю взгляд на Наместника и понимаю, чего он боится. Если эльфы сейчас усомнятся во мне, наш хрупкий союз может рухнуть и, запертые в глубине Дриура, мы просто перебьем друг друга. Но я уже оставался единственным эльфов и прожил так долгие сорок лет. А теперь во мне даже чувства вины не осталось. Я возненавидел людей, но мои предки оказались не лучше. Я был готов жертвовать всем ради своего народа и жестоко заплатил за это. — Тогда нам пора. Уже собираюсь покинуть комнату, когда замечаю горящие злобой глаза Сотхи. Видимо, я не ошибся со своим выбором. Я надеялся, что с прибытием в Оснас начнется спокойное время, но, кажется, я в очередной раз ошибся. Я собираюсь бросить в воду камень и мне остается только надеяться, что он не обернется цунами. Кванг встречает нас в тронном зале, который наполняют в основном эльфы, но и парочка демонов затесалась и стоит в стороне. Смотрю на свой народ и впервые за многие века ничего не чувствую. — Я буду краток, — голос тихий, но доносится до каждого. — Вы знаете, что я связал себя с Нираном и что он погиб, спасая меня. Также хочу сказать, что в Дриуре на нас напали наши предки, несогласные с решением объединиться с демонами, но об этом вам больше расскажет Наместник. Я же собрал вас с другой целью. Я нашел способ спасти Нирана, но для этого мне придется уничтожить оба белых древа. Если Оснас останется цел, ведь в нем находятся врата в Царство Хаоса, то после уничтожения древа в Триале, город полностью разрушится. Кроме того, все эльфы, что умрут после уничтожения древ, не смогут попасть в царство духов и влиять на нас. Их души отправятся в Царство Хаоса, и мы навсегда закроем врата, что связывают нас с предками и обрубим нашу связь. Я также не уверен, смогут ли их души возродиться в будущих поколениях и сможем ли мы пользоваться нашей магией. У вас есть время подумать и принять решение. На этом все, — заканчиваю свою речь и смотрю на окружающих меня эльфов. В их глазах страх и ужас перемешиваются с негодованием. — Винай! Ты должен хотя бы их выслушать, это ведь твой народ! — вступается Кванг. Останавливаюсь, в очередной раз бросая взгляд на свой народ. — Я свое решение принял. Кто не согласен, поднимите руки, — толпа медленно и верно начинает поднимать руки. И только небольшая горстка эльфов остается в стороне, наблюдая. Я же не удивляюсь, одно дело просить их объединиться с демонами, а другое оборвать все связи с прошлом. То, что предки выступили против меня, только подтверждает, что решение объединиться было неверным. И это все больше связывает мои руки. — В таком случае я прошу демонов поднять свои мечи и отправить всех желающих к их предкам, пока это еще возможно, — голос, словно плеть, разносится по залу, и тишина повисает в воздухе. Но, несмотря на это, демоны и часть эльфов (не поднявшие рук) все же опускают свои руки на мечи. Похвальная преданность. Я бы не хотел доводить до кровопролития, но ведь очевидно, что те, кто сейчас выступают против, еще не отринули свои убеждения, а тогда ни о каком будущем с демонами не может быть и речи. Пусть нас останется несколько тысяч, но отныне я буду защищать только тех, кто стоит на моей стороне и не намерен силком тащить за собой сопротивляющихся. Ведь рано или поздно они поднимут свои мечи против меня. — Винай, это слишком! Ты перегибаешь! — врывается Наместник. — Слишком? А разве я не предупреждал вас еще в Сурине? Тогда с моим решением не согласилась жалкая десятка. Но остальные, согласившиеся, должны были понимать, чем придется жертвовать, — ярость скользит в переполненном сталью голосе. — Даже если так, они защищали тебя в Дриуре, они твой народ, последние из эльфов! — Я ведь уже говорил, что отныне для меня нет разницы, кто стоит передо мной — эльф или демон! Они были рады защищать меня, я ведь эльф. Но мне интересно, прикрыли бы они спину так же, будь на моем месте Ниран? Нет. Оставили бы всю работу демонам или же присоединились к предкам, ради утоления вековой ненависти, — смотрю на эльфов и понимаю, я прав. И каждый из них сейчас это понимает, они пошли за мной, но не смирились, не отринули свою природу и все еще ставят себя превыше других рас. Однако, я уже был другим. Я давно умер, как эльф, потерял собственную гордость, когда связал свою жизнь с демоном, и не просто связал. Они не знают, но вскоре поймут, что именно их великий, непобедимый Король Эльфов, как последняя сучка, лег под демона. И я ни на секунду не жалел об этом, я лишь винил себя за то, что не сделал этого раньше. — Дай им время! К тому же, сейчас ты решаешь не только свою судьбу, но и их! Они вправе выбирать! Не забывай, ты в первую очередь наш Король! — последние слова наместника бьют, словно плеть, и я срываюсь. — Ошибаешься! Я никогда не просил себе власти и короны! Я долгие годы ставил свой народ превыше себя, но это несло только смерть и ничего больше. Каждое принятое решение во благо моего народа, только все больше погружало меня в пучину отчаянья и темноты, заключая в оковы одиночества и вины за кровь на моих руках. Я дарил надежду всем, но отнимал ее у себя. И Ниран единственный, кто это понял и поделился со мной теплом, и ради него я пойду на все, даже если придется пойти против вас, — энергия выплескивается через голос, и я вижу, как эльфы едва держатся, чтобы не упасть на колени. Выдыхаю, успокаиваясь, и продолжаю свою речь. — В одном Наместник прав, я все еще ваш Король. И я принял свое решение. Если вы против, у вас есть только одна возможность остановить меня, — снимаю с головы корону и протягиваю ее толпе. — Ну, так кто готов взять на себя ответственность не только за себя, но и за всех присутствующих? Кто?! — голос жестокий и лишенный любого шанса на мягкость. Тишина в очередной раз повисает в воздухе. Перевожу взгляд и смотрю на Хонга с Квангом. — Может, вы? Наместник, разве не вы отговаривали меня? Или ты Кванг, ты долгие годы служишь мне, наверное, лучше меня знаешь, какие решения должен принимать Король? На меня смотрят удивленно, но больше никто не решается заговорить или выступить против. — Я спрошу еще раз. Я собираюсь уничтожить два древа и оборвать нашу связь с предками, кто против, поднимите руки, — голос разрезает пространство, словно меч. Но больше ни одна рука в тронном зале не поднимается. — Скажу последний раз. Я собираюсь построить новый мир, объединив два народа. И мне не нужны те, кто цепляется за прошлое. Это касается и демонов, и эльфов. Если вы хотите мне возразить — прошу. Можете попытаться забрать у меня корону и показать другое будущее, где выживут обе наши расы по отдельности. Или, может, попав в Сурин, вы расслабились и забыли, от кого бежали еще несколько дней назад, и кто идет за нами по пятам, желая уничтожить? У вас есть еще несколько дней, после я отправлюсь в Триал, чтобы уничтожить Белый Дуб. Заканчиваю речь и покидаю тронный зал, направляясь ко вратам в Царство Хаоса. — Винай, стой! Стой! Я тебя понимаю, но ты слишком торопишься и спешишь, дай им больше времени и они согласятся с тобой без принуждения, — у врат меня настигает Кванг. — Ты заблуждаешься! Ты мой старый друг, однако, теперь я не уверен, могу ли доверять тебе, как прежде. — Винай, я никогда не пойду против тебя! — из глаз эльфа сочится вина и страх. — Правда? Тогда, что сейчас было? Или, может, ты превратился в глупца, который не видит дальше сегодняшнего дня? — О чем ты? — Кванг теряется. — Ты слишком расслабился. Это из-за общения с Хонгом? Не забывай, мы все же отличаемся от демонов. И то, от чего нам придется отказаться ради будущего, это не наше прошлое или связь с предками, нам придется отринуть собственную гордость, которую в нас воспитывали годами. — Но это понимает каждый эльф! Они согласились на это еще в Сурине! — Ты в этом уверен? Тогда скажи мне, сколько эльфов уже связали свои судьбы с демонами? Кванг сначала не понимает сути моего вопроса, но после начинает осознавать. — А я тебе скажу, никто, кроме меня. Я единственный эльф, что впустил в свое сердце демона. Ты ведь сам слышал Владыку Хаоса? Во мне зародилась новая жизнь. У меня родится сын и он будет наполовину демоном. А теперь скажи мне, ты уверен, что после его рождения его не попытаются убить те, кто так и не решился пойти до конца? Нет, я спрошу иначе. Ты уверен, что, увидев в эльфе демоническую кровь, ты не захочешь убить его, как этого пожелали наши предки? — слова сочатся недоверием. — Я бы никогда не поднял руку на твое… — Кванг замирает, не договаривая фразу до конца. — Не утруждайся. Однако, тебе стоит запомнить одну простую вещь, я больше не доверяю эльфам, — заканчиваю фразу и отворачиваюсь. — Я могу это понять. Но почему ты доверяешь демонам? Это ведь мы твой настоящий народ? — Я кое-что понял. Мы слишком заигрались и возомнили себя богами этого мира, за что и поплатились. Если не откажемся от собственной гордости, она погубит нас окончательно. У демонов же никогда не было этой гордости. Самая страшная раса этого мира не люди или демоны, а именно эльфы. Ведь мы наделены невероятной силой, и наша принадлежность к магии природы породила в нас мысль, что мы лучше других. И это самое большое наше заблуждение. Заканчиваю фразу и вхожу во врата Царства Хаоса, оставляя Кванга одного.