Жить вместе

Эрик крепко обнимает Кристину, сидя вместе с ней на заднем сидении такси. Сейчас нет смысла кому-то из них брать свою машину. Это была поездка на кладбище к её отцу — Густаву Даэ. Эрик бы ни за что не посадил Крис за руль в таком разбитом состоянии, и также такси было нужно, чтобы быть рядом с ней, общаясь с ней не словами, а прикосновениями — это помогало ей чуть быстрее восстановиться. В первый раз это случилось, когда они ещё не жили вместе. Рауль, увидев, что у Кристины глаза постоянно на мокром месте, примчался в кабинет директора. — Если вы посмеете разбить её сердце, я разобью вашу маску и физиономию! — С чего вы взяли, что я посмел причинить Крис вред или боль, мальчишка? Эрик тоже был не в восторге от присутствия в его кабинете блондина. — Я видел её сегодня и пытался с ней заговорить, но Крис молчит и старательно сдерживает слёзы! И сама не своя в самом плохом смысле слова! Эрик пока ещё не видел её, и потому не знал, что скорбь по отцу у Крис настолько глубока. Его глаза расширились от сочувствия, голос его смягчился. — Тогда, нам обоим лучше не трогать её сегодня. Пусть Мэг сейчас проводит её до дома. Рауль опешил от такого тона, решив, что директор просто уходит от ответа. — Я могу наконец узнать, в чём дело?! — Ваши волнения напрасны. Мы на днях ездили на кладбище — год назад скончался её отец, как вы знаете. Она плакала всю дорогу туда и обратно. Видимо, он был ей очень дорог, если без него ей так плохо. — И это правда? То есть, кроме этого, вы не ссорились? — Да, после поездки мы с ней ещё не виделись. Рауль, поняв, что это и в самом деле правда, пробормотал: — Тогда, я скажу Мэг, чтобы проводила её домой. — Скажите также, что я разрешаю Крис вернуться в Оперу, когда появятся силы. Мальчишка кивнул и вышел из кабинета директора. Это был первый раз, когда Эрик и Рауль сошлись во мнении и решили дело миром, но пока не являясь друзьями.

***

Вторая годовщина смерти Густава была уже после того, как Крис переехала к Эрику. И тогда тоже было заказано такси. У могилы он, жестом фокусника, вынул футляр со скрипкой. Эрик намеревался своим исполнением «Воскрешение Лазаря» хоть немного приободрить Кристину — эту композицию в исполнении своего отца она любила больше всего. Но всё вышло наоборот. После окончания композиции, девушка плакала навзрыд. — Неужели так плохо? — осторожно спросил Эрик. Он почему-то думал, что не сумел исполнить это так, как Густав. Крис, закрыв рот руками и замотав головой, старалась хоть немного успокоится, после всего, всхлипнув, проронила: — Нет. Это было прекрасно. И, я думаю, будь папа жив, ему бы очень понравилось… Крис плакала весь день, а на следующий была полностью измотана и эмоционально истощена, но даже в таком состоянии попыталась встать с постели, провалив попытку. Эрик принёс ей завтрак в постель — до кухни в таком разбитом состоянии она бы просто не дошла. — Думаю, несколько дней ты имеешь право не ходить на работу, — изрёк он, поставив поднос на прикроватный столик. — Но… Крис даже губами шевелила с трудом — головная боль помешала. Девушка схватилась за лоб, простонав от боли. — Всё в порядке, — он легонько сжал её вторую ладонь, что безвольно лежала на простыне. — Уверен, остальные тоже понимают, что после вчерашнего ты не в состоянии даже просто находиться в театре. И ещё, Мэг зайдёт к тебе чуть позже, принесёт обед, а пока, восстанавливайся. Крис могла только кивнуть, согласившись. Приехав домой, Крис без сил упала на диван в гостиной, в отчаяньи и боли обнимая подушку. Эрик, чувствуя себя бессильным хоть как-то ей помочь, оставил её ненадолго одну. Девушка и не заметила, как заснула, проспав до самого вечера. Её разбудил стук по столу рядом. Крис перевернулась и открыла глаза, увидев, как худые руки Эрика накрывают на стол ужин — дюжину бутербродов, спагетти и сок, вместе с тем две тарелки и два стеклянных стакана. Увидев, что Кристина проснулась, мужчина слабо улыбнулся и погладил её по спутанным волосам. — Ты проснулась… Ты должна съесть половину из всего этого, чтобы восстановить силы, — мягко сказал он, глядя в её покрасневшие заплаканные глаза. — Даже если… кусок в горло не идёт? — сиплым от слёз и сна голосом пробормотала она. «Даже если жить не хочется?» — каким-то чудом она вовремя удержала язык за зубами — иначе Эрик бы всерьёз заволновался за неё. Телефон Эрик научился у неё изымать в такие дни уже на вторую печальную годовщину — иначе Крис с особой жадностью начнёт искать фото своего отца и просто потонет в скорби по нему — в первый раз её из этой пучины вытащила Мэг, таким же способом. Девушка с трудом села на диване, с трудом и через силу съела чуть меньше половины, зато выпила почти весь сок, восполняя жидкость и сахар в своём организме. Затем снова легла. — До постели не дойдёшь? Крис замотала головой. — И сегодня я хочу поспать здесь. Одну ночь, ладно? — Ладно. Только не засыпай, подожди. Я отнесу посуду, раздену тебя, а затем укрою. Крис кивнула. Через пару минут, снимая с неё тонкие сапожки и поглаживая её стройные гладкие ножки, он спросил: — Почему именно годовщина гибели твоего отца так пробирает тебя на слёзы? Затем помог Крис снять пальто, надеясь, что долгое нахождение в такой одежде не поспособствует простуде. — Папа очень дорог мне. Я не хочу говорить «был», потому что я всё ещё люблю его. И знаешь, да, меня словно пробирает в эти дни, потому что я вспоминаю, как потеряла его. Что именно в этот день несколько лет назад я потеряла его. И до сих пор в это не верю. Эрик не в первый раз за день вытер слёзы с её щёк, снял через голову её тонкий свитер, оставляя её в чёрной футболке и чёрной юбке, бережно уложил на подушку и укрыл одеялом.