Жить вместе

Когда они были только учителем и ученицей, Эрик только один раз заходил в артистическую Кристины, чтобы показать ей гримёрку. Став друзьями, он редко заходил туда, не желая навязывать ей своё общество лишний раз, иногда оставляя для неё различные подарки вроде её любимых конфет или цветов. По мере того, как они сближались, Эрик всё чаще посещал её артистическую, чтобы наоборот, лишний раз увидеть её или поцеловать. После того, как они стали жить вместе, остальные работники ни в жизни бы не сунулись к ней в гримёрку, если там был и директор. Кто знает, станет ли этот некто свидетелем бурной ссоры Эрика и Крис, или же настолько же бурного примирения, что означало страстные поцелуи и что-то большее? Они набрались смелости пожениться лишь спустя девять лет. Кристине тогда было тридцать два, а Эрику сорок три. Особой разницы после артистическая не испытывала. Всё те же бурные ссоры и те же бурные примирения. Прошло ещё шесть лет. У Крис скоро выступление, но женщина волнуется, как никогда раньше. — Можно? — в дверь неровно стучит Эрик. Женщина ещё больше нервничает. — Входите, — с улыбкой произносит она, присаживаясь на стул, лицом к двери. В гримёрку вошёл её супруг, держа за руку их трёхлетнего сынишку — Доминика Густава Дэстлера-Дае. Мальчонка очарователен, у него синие глаза Крис и чёрные волосы Эрика. Он круглоликий и крохотный, совсем чуть-чуть пухленький. Впрочем, ему и положено быть пока таким. Крис уверена, что по мере взросления его черты заострятся, и Доминик будет таким же высоким, как его папа. Будучи беременной им, Кристина просто умирала без театра. Потому, два года жизни Доминика Эрик целиком и полностью посвятил себя ребёнку, взяв отпуск, пока Крис снова и снова наслаждалась сценой, за что была благодарна мужу. Разумеется, она также проводила время с сыном, кормила его грудью и пела колыбельные, видела его первые шаги и слышала его первое слово. Правда, они с Эриком неделю обсуждали, можно ли считать «Бла-бла» словом, ещё через неделю они пришли к выводу что по звучанию первое слово сына чем-то похоже и на «мама» и на «папа», а спросить у Доминика они не смогут — вряд ли он будет помнить, что сказал на самом деле. Сейчас ему уже три. Его характер только формируется, но мальчик уже очень общителен, шустрый и очень умный даже для своих лет. Его интересы меняются день ото дня, как и положено ребёнку, поэтому сложно сказать, что ему нравится, а что нет. Иногда супруги отдают его нянькам Оперы — Карлотта уже брала его к себе дважды, остальные терпеливо ждали своей очереди. Кристина волнуется. Сегодня особый день для неё. Сегодня их сын впервые увидит выступление своей мамы. — Он очень хотел увидеть тебя перед выступлением, — это звучало словно оправдание, Эрик пожал плечами. Юный Доминик прыгает ей на руки. — Жду не дождусь, мамочка! — восклицает он, обняв её. Кристина обнимает сына в ответ. — Чего же ты не можешь дождаться, дорогой? — она улыбается и переглядывается с мужем. — Ты будешь петь! Для стольких… Для всех… — Доминик казалось, задыхается от восторга и неверия. Как же он похож этим на своего отца, что за столько лет тоже до сих пор с нетерпеньем ждёт её выхода на сцену, будто именно сейчас состоится её дебют! Это так забавно и мило. Оглядываясь назад, вспоминая их очень давний разговор, она знает, что хоть Эрик и хотел девочку, он всей душой любит и Доминика, что также обожает его и гордится тем, какой у него талантливый отец. — А папа тебе не рассказывал, что он тоже поёт для всех? — она отдала сына Эрику, встав со стула. — Правда? Я хочу послушать! — тут же встрепенулся Доминик, глядя то на мать, то на отца. Родители засмеялись. — Ну, не сейчас. В следующей опере. — ответил Эрик. — Я участвую не во всех, и меня не видно — все слышат только мой голос. Крис отвела глаза. В «Дон Жуане» он был не только голосом, но говорить об этом сейчас, при сыне, за полчаса до начала — не лучшая идея — есть риск не сдержаться. — Только голос? — переспросил мальчик. — Круто, пап! Но так долго ждать! Женщина поцеловала сына в лоб. — Поверь мне, ожидание того стоит. — Кстати, об ожидании… — Эрик крепче сжимает сына в своей хватке и чуть наклоняется вниз, целуя Крис в губы. — Нам, кажется, пора? Осталось пятнадцать минут. Крис отрывается от его губ, не переставая улыбаться. — Да. — Я буду смотреть только на тебя, мама! — пообещал Доминик, ещё раз обняв Крис. — Я пою только для вас, мои дорогие, и для твоего дедушки. И так было всегда. Я пою для тех, кого люблю. Доминик улыбнулся. Они с Эриком чуть не врезались в дверь, не в силах оторвать от неё глаз. Кристина, чтобы они не ударились, открыла им дверь сама, хихикая над ними. Осталось меньше девяти минут. Ей пора на сцену.