Гамлет Лев

Медленно всходило солнце, освещая земли королевства своими ласковыми лучами. Все жители этих земель, от герцогов до бедняков, направлялись в сторону огромного собора, возведенного на главной площади города, после к сборищу подъехала карета, в которой сидела властвующая чета. Зазу, мажордом короля Муфасы, бойкий и вертлявый малый, осмотрел собравшихся, подозвал пожилого епископа Рафики, затем мажордом, зрелый высокий мужчина, который выделялся своим большим носом клювоподобной формы, побежал назад, чтобы отвесить церемониальный поклон и незамедлительно доложить монарху о том, что все в сборе, ну, почти все. Король, который на вид был чуть моложе одного из своих слуг, был довольно коренаст телом, карие его глаза с добротою взирали на всех окружающих, на его плечи опускались густые волосы цвета терракоты, лицо украшали усы и борода того же цвета, а облачен он был в оранжевый балахон с золотым шитьем, отороченный снизу и на воротнике лисьим мехом. Когда Зазу поклонился правителю, тот улыбнулся, а затем к ним подошел Рафики, которому надлежало согласно всем многочисленным правилам и регламентам покрестить представить народу наследника царственной четы, и взял из рук королевы Сараби, симпатичной кареглазой и пышнотелой блондинки, ее малыша. — Какое имя вы дали отпрыску, Ваше Величество? — решил уточнить старик. — Симба. — отозвался счастливый папаша. — Хорошее имя. Переводится с одного языка как «лев». Значит, Ваш мальчик вырастет сильным и смелым, как и царь зверей. Когда продолжительный обряд крещения наконец подошел к концу, седовласый Рафики, поднявшись по ступенькам на кафедру, показал малыша всем подданным Муфасы, держа его на вытянутых руках. Затем луч света, проникший в помещение сквозь оконное стекло, упал прямо на макушку королевича, и все до одного склонились до земли, демонстрируя свое почтение к будущему монарху, которому будет уготовано когда-нибудь занять трон своего родителя. Разумеется, младенец еще не осознавал всего величия этого момента, однако когда-нибудь ему придется взять на себя ответственность за всех своих верноподданных и их благополучие. ★★★★ Несмотря на то, что, казалось, каждый, кто жил в этом королевстве, пришел в церковь, ну, или по крайней мере, находился снаружи здания, чтобы продемонстрировать уважение к монарху и поклониться маленькому принцу, кое-кого, как верно заметил мажордом, все-таки не было. На его отсутствие не обратил внимания никто из верноподданных, однако король остро ощутил его, ведь пропустил сие торжественное событие ни кто иной, как его младший брат Шрам. Когда карета с Муфасой, его женой и сынишкой, а также Зазу, возвратилась к замку, король бросил взгляд на большую башню, которая, в отличие от остальных, с помещениями дворца не сообщалась. Именно здесь его братишка решил обосноваться, чтобы хоть и жить на территории резиденции монарха, но сохранять при этом автономию. Да, Шрам появился на свет на несколько лет позже своего царственного брата и потому и не унаследовал престол, но в этом не был виноват ни властитель, ни его предшественник с женой, и все же старший был его злейшим врагом и был обвиняем в любой беде, в которой оказывался Шрам. — Иди и скажи Шраму, что я недоволен. — обратился Муфаса к своему мажордому. — Вскоре я приду к нему, чтобы узнать, какое у него оправдание… на этот раз… Младший из сыновей Ахади, предыдущего короля этих земель, красотой не отличался: худощавый, пучеглазый, с оттопыренными острыми ушами, которые никак не прикрывались жидкими сухими волосами цвета угля, такого же цвета бородка и усы также были жидкими и смотрелись довольно жалко, но самое главное — снизу и сверху его левый глаз был рассечен длинным красным шрамом, за что его так прозвал сначала родной брат, а затем и все придворные, позабыв о том, как звучит его настоящее имя. Молодой мужчина пробудился довольно поздно, так как ночью он ходил к своим приятелям Шензи, Банзаю и Эду, пил брагу и жаловался на жизнь; когда же он встал со своей постели, облачился в свой черный балахон, затем натянул сверху длинную, в пол, шоколадного цвета безрукавку с золотым шитьем, тоже, как у брата, отороченную мехом, но чернобурки — чтобы гармонировало с гардеробом в темных тонах, после подошел к окну, облокотился на подоконник и глубоко задумался. Ну вот почему его судьба никогда не была повернута к нему лицом? Брата бы он еще подсидел, а вот с племянником, который недавно появился на свет и был моложе почти на четверть века, это будет довольно проблематично сделать. А Шрам же не просит многого — просто быть единственным ребенком в семье, и все! Неужели для Фортуны осуществить его желание и не допустить появление старшого на свет было так уж проблематично? Шрам спустился в свою личную кладовую, набитую до отказа всевозможной провизией, взял себе гроздь спелого винограда, сыра, заварного хлеба, бутылку вина, поднялся в одну из комнат своей башни и приступил к утренней трапезе. Насытившись, он хотел было отправиться в свою личную библиотеку, но тут начал захлебываться от звона колокольчик, висевший около входа в башню — так долго и докучливо мог трезвонить только советник братца. Таиться было бесполезно — этот нахал будет донимать до тех пор, пока не закипят мозги, придется идти и открывать. Хозяин башни нехотя направился вниз по винтовой лестнице и отворил дверь. — Зазу, ну что тебе нужно? — Хочу возвестить — король Муфаса идет сюда! — затараторил тот. — Готовь веское оправдание, почему тебя не было на церемонии крещения Симбы! Ответом ему была гробовая тишина. Видя, что на его собеседника его речи никак не подействовали, клювоносый продолжил: — Ты ответишь за то, что возгордился и решил, что ты лучше монарха, раз можешь пренебрегать его к тебе расположением и игнорировать его приглашение! Брат правителя едва сдерживал то, насколько он был зол в этот момент. Если мажордом полагал, что он может мало того, что обращаться к нему на «ты», так еще и заставлять его извиняться перед тем, кто, по мнению своего младшего родственника, должен был просить прощения у него, то это означает, что королевский помощник вкрай обнаглел. Желая приструнить своего собеседника и показать ему, кто тут главный, Шрам вступил с ним в рукопашный бой. — ШРАМ!!! — грозно рявкнул король, а его советник, радостный оттого, что его повелитель как всегда вовремя, поспешил спрятаться за его широкой спиной. — О, посмотрите-ка, кто спустился пообщаться с простолюдинами! — с сарказмом протянул Шрам, растягивая каждый звук. — Да это же мой венценосный братец! — Подойди сюда! — приказал Муфаса, однако младший даже не сдвинулся с места, оставаясь в темном коридоре своего жилища, своей крепости, где он всегда в безопасности, и не желая выходить за ее пределы. — Мы не видели тебя на церемонии крещения и представления Симбы! — А она была сегодня? — изобразил искреннее удивление молодой мужчина, а затем провел по каменному дверному косяку остриями своих подпиленных и окрашенных черным лаком ногтей, похожих на когти. Зазу поморщился и затрясся, а его господин даже не вздрогнул. — О, как мне неловко! Эта мысль от меня ускользнула! — Да, всем нам известно о том, что мысли у тебя скользкие, но как ближайшему родственнику властителя, тебе положено быть в первых рядах! — заметил мажордом, озвучив мысли короля. — Я был в первых рядах! До тех самых пор, пока не родился этот мелкий сосунок! — Этот мелкий сосунок — мой сын и твой будущий король! — строго сказал правитель. — О, в таком случае я пойду поупражняюсь в реверансах! — процедил сквозь зубы его младший брат, повернувшись в сторону своей обители. — Не смей поворачиваться ко мне спиной! Тот, на кого сейчас крикнули, обернулся из-за плеча. С него довольно! — О нет, Муфаса, лучше ты не поворачивайся спиной ко мне! — Это вызов? — Я бы никогда не вызвал тебя снова, особенно если учесть, что наша последняя дуэль на шпагах, которая состоялась больше десяти лет назад, закончилась тем, что ты рассек мне глаз! И к тому же, что касается ума, то его мне досталась львиная доля, а вот в отношении грубой силы произошла какая-то генетическая осечка — мой старший брат всегда будет на первом месте! — Не всегда. — поправил его монарх. — Однажды это будет мой сын, который станет твоим королем. — В таком случае да здравствует король! — недовольно фыркнул Шрам, повернувшись к коридору и исчезнув в темноте, притворив за собой дверь. Наблюдая за происходящим, первенец Ахади поник — он не хотел, чтобы все так закончилось. Разумеется, он был разгневан на младшего за то, что тот не пожелал присутствовать на крещении своего племянника, однако по большей части это была обида, а не гнев. Муфаса просто хочет жить в мире со своим братом, хочет быть с ним одной большой и дружной семьей, неужели ему так многого хочется? — Что же мне с ним делать? — вздохнул король. — Мы оба знаем, что этого наглеца давно уже пора выгнать из замка! — встрял его советник. — Он — мой брат, и это тоже его дом, и это так и будет, как бы сложно со Шрамом ни было. — заявил Муфаса, поднимаясь к жене и сыну.