Гамлет Лев

Дни бежали один за другим, пролетали недели, проходили месяцы, времена года сменяли друг друга, текли годы, и Симба превратился из беспомощного младенца в любопытного мальчика, а придворные наблюдали за подрастающим принцем, день ото дня становившимся все смелее. Время, когда очаровательный белокурый малыш мог целыми днями спать в своей колыбельке, закончилось; он стал резвым и подвижным, его карие, как у отца, глаза, постоянно выхватывали что-нибудь интересное, а язык переставал тараторить лишь тогда, когда королевича одолевал сон. Однажды утром, пробудившись, и, сгорая от нетерпения, дождавшись, пока служанка его переоденет, Симба со всех ног побежал по лестницам и коридорам в сторону родительской опочивальни, затем прыгнул к старшим на кровать и принялся легонько тормошить отца. Хотя он вырос раза в два с церемонии крещения, по сравнению с королем он по-прежнему казался совсем крошечным. — Папа, проснись! ПАП! ПАПА!! ПА-А-АП!!! — заголосил мальчонка, забравшись взрослому на спину. Сараби приоткрыла один глаз, и, убедившись, что с отпрыском все в порядке и он ни в чем срочном не нуждается, перевернулась на другой бок со словами: — Твой сын проснулся! — До восхода солнца это твой сын. — последовал ответ. Это был уже далеко не первый случай, когда с утра Муфасу будили крики его не по годам неугомонного сынули. — Ну давай, пап, вставай! — заныл мальчик, потянув родителя за волосы. — Ты пообещал, что сегодня я смогу пойти вместе с тобой посмотреть земли королевства! И сегодня уже наступило! Правитель встал с постели, приобнял супругу, облачился в свою дневную одежду, оседлал одного из своих скакунов, посадил впереди своего наследника, чтобы тому было все хорошо видно, и выехал за пределы дворца. — Смотри: все, на что падает свет — это наше королевство! — произнес Муфаса, обведя кругом рукой. — Ух ты! — пораженно воскликнул Симба. — И ты правишь всем этим? — Да, но король подобен солнцу: время всякого короля движется от рассвета к закату. Придет срок — и мое солнце закатится, но взойдет твое — солнце нового короля! — И все это будет моим? — Нет, не твоим, но под твоей защитой. — Не может быть... И река... И долина... И город... И деревни... И даже дремучий лес, который не освещается солнцем? — Ты не должен ходить туда! — строго предупредил отпрыска властитель. — Но я думал, что король может делать что хочет, и может получить что хочет. — О, быть королем — нечто большее, чем просто делать все, что хочешь. Пока остальные ищут, что могут взять, настоящий король ищет, что может дать. Муфаса с сыном поехали по городу, и мужчина продолжал объяснять: — Благосостояние нашего народа, которое ты сейчас видишь, находится в хрупком равновесии. Как король ты должен понимать это и с уважением относиться ко всем своим верноподданным: от крестьянина до герцога. — Но пап, разве мы не собираем налоги с крестьян? — Да, собираем, но позволь объяснить. Деньги, полученные от простых тружеников, по большей части мы тратим на содержание армии, которая и защищает крестьян от иноземных захватчиков и разбойников. Так что все мы связаны! — Доброе утро, сир! — раздался неподалеку звонкий голос прискакавшего на коне мажордома, который явно был чем-то взволнован. — Доброе утро, Зазу! — поздоровался король со своим слугой. — Вот Вы, Ваше Величество, прохлаждаетесь, а на наших землях опять бесчинствуют разбойники! Муфаса мгновенно насторожился, и его глаза блеснули свирепостью. — Сколько их? — спросил он. — Никак не меньше нескольких дюжин, однако наши доблестные солдаты, призванные защищать мирных людей, уже давно занялись этим и напомнят им о том, что бандиты не должны нарушать общественный порядок! Довольный ответом, мужчина вместе с воинами, которых сопровождал его помощник, поскакал в указанную сторону, бросив напоследок ему: — Отвези Симбу домой. — Пап, можно я поеду с тобой? — спросил мальчик. — Нет, ты останешься во дворце, с матерью и придворными дамами. Там безопаснее. Королевич расстроился. Ему уже седьмой год, он уже почти взрослый и должен помогать отцу! Таков его долг как будущего монарха. Но нет, придется снова торчать дома. Это несправедливо! ★★★★ Шрам, возвратившись домой, отвел своего коня в стойло, находившееся в его башне. После того случая с крещением королевского недоросля он решил найти подход к брату, чтобы выжимать из него максимум щедрот. Шрам невообразимо гордился тем, что может найти общий язык и с царственным братом — путем вежливости, обходительности, уступчивости, активного участия в делах семьи и лизоблюдства; и с разбойниками, проживающими в лесной избушке — путем панибратства, выпивания крепкой браги «на брудершафт» с ними, задушевных реплик в духе «одни вы меня понимаете», сочной брани, которой позавидовал бы любой сапожник, и снабжения их ковригами ржаного и овсяного хлеба. Однако обе этих стези до сих пор не могли привести его к тому, чего он так жаждет — королевскому трону. От досады молодой мужчина со всей силы пнул ногой лежащий поблизости камень, повернул в замке двери ключ, положил его себе в карман, дернул за ручку двери и собрался было отправиться в свое жилище, как вдруг он услышал за спиной звонкий голосок. — Эй, дядя Шрам! — крикнул белокурый принц, подбегая к своему родственнику. — Угадай, что? Шрам недовольно обернулся и, направляясь в свое жилище, пробурчал: — Я не опускаюсь до игр в угадайку! Однако простодушный Симба не понял подтекст реплики, а потому, думая, что дядя просто не знает, решил ввести его в курс дела: — Королем когда-нибудь стану я! — О, чу́дно... — Папа показал мне все наши владения, и я буду всем управлять! — Неужели? Извини, что я не прыгаю от радости — поясницу ломит! — продолжил язвить брат короля, плюхнувшись на стоящее около лестницы кресло. — Дядя Шрам, а кем станешь ты, когда я стану королем? — поинтересовался крошка, вскарабкавшись папиному брату на колени и слегка дернув его за куцую черную бородку, чтобы привлечь внимание. — Дядей обезьяны. — сгустил градус остроумия младший из сыновей Ахади. — О, ты такой странный! — Ты даже не знаешь, какой! Значит, папа показал тебе все королевство, да? — Все-все! — согласился Симба. — А он показал тебе, что находится там, на севере, за холмом? — Нет, он сказал, что там дремучий лес и что я не должен туда ходить. — И это абсолютно верно! Стра-а-а-а-а-ашное место! Туда ходят только самые храбрые... — Но я не трус! А что там? — Извини, Симба, но на это я не отвечу. — Но почему? — Симба, Симба, я пекусь о благополучии моего любимого племянника. — донельзя вкрадчиво произнес Шрам, проведя по макушке мальчика сухощавой ладонью. — Я вообще твой единственный племянник! — Ну, тем более тебя надо оберегать! Поселение разбойников — не место для юного принца! Ой... — Поселение разбойников? Тех самых, с которыми разбирался папа? Ух ты! — восхищенно заголосил королевич. — О, кажется, я проболтался! Впрочем, ты все равно узнал бы про это — ты ведь у нас такой смышленый! Но окажи мне услугу — пообещай никогда не ходить в это жу-уткое место! — Никогда! — Что за умное дитя! Ну а теперь иди, поиграй. — сказал Шрам, мягко сдвигая племянника с колен. Когда мальчонка выбежал за пределы мрачной башни, его дядя встал с кресла, подошел к дверному проему и окликнул конкурента на престол: — И не забудь — это наш маленький секрет!