Golden Dragon Internal Flight

После того, как мирный договор был подписан и скреплён печатями, Исина сопроводили до границы, а видевшие его чонкорцы бросали под копыта его коня терновые ветви. Девять дней в империи были траурными. После траурных дней император созвал Совет. На скамьях опустели пять мест. Троих заменят те, что сдали экзамен наиболее успешно, после прошедших, одного назначит Юнги, а Намджуна заменит его сестра, став самой младшей в Совете. Тех же четверых, что трусливо не явились в день перед выступлением армии, Юнги изгнал, приказав семьям выбрать новых представителей Совета вне очереди. Пост главного министра полноправно занял теперь Сокджин. Бледный, осунувшийся, облачённый в чёрное, он лишь согласно склонил голову на слова императора. Но, вопреки опасениям Юнги, окунулся в дела с головой, навалив на себя сверх меры. Тэхён, оставшийся на первое время во дворце возле брата, печально качал головой. — Что есть скорбь, если не стойкость любви? Он знал о взаимных чувствах брата и главного министра, потому старался окружить Сокджина молчаливой поддержкой. Юнсу же всё своё внимание отдал Хосоку. Они вместе съездили к матери Чонгука и провели там несколько дней. По возвращении Хосок, забрав некоторые вещи брата из старого отцовского дома, продал его почти за бесценок. Слова Леранда о жестокости богов сбылись, но лис пережил смерть брата легче — всё же он долгие годы думал, что того нет в живых. Смириться с его настоящей смертью ему было проще, хоть и не менее болезненно. Он и Чангюн попросили разрешение остаться в доме Леранда, стать новыми хозяевами его таверны. Так как у Медведя не было семьи или наследников, император позволил им это, с условием, что название таверны они менять не будут. Друзья-танцоры Чимина, пробыв в столице лишь пару дней, попрощавшись, уехали. Место их негласного лидера перешло к Чонину. Долго они обнимались с Чимином, прежде чем забраться в свою крытую повозку и покинуть Гурё. *** Праздник сбора урожая в этом году был скромным, но всё же оставил большое впечатление у Чимина. Приехавшая, как и обещала, тётушка Сокхи почти неприлично долгим взглядом рассматривала юношу, что покраснел с головы до пят, но после одарила его мягкой доброй улыбкой. Попросив у Пака прогулку по желтеющему саду, они долго беседовали, бродя по тропинкам, устланным опавшими листьями. После этого разговора, Чимин назвал тётушку Ким прекрасной женщиной, а та, в свою очередь, лишь многозначительно улыбнулась и кивнула Юнги. Не то, чтобы ему нужно было её одобрение в вопросах выбора своего сердца, но на душе стало определённо легче. *** Прошло полгода, миновала невероятно снежная для Чонкора зима и наступила весна. Юнсу, как задумал уже давно, предложил Хосоку брак сердца, и тот согласился, не колеблясь ни мгновения. Принц ещё неделю после согласия Чона ходил, пряча улыбку в уголках губ, чем привлекал внимание всех вокруг. Как только на деревьях появились первые молодые листья, а земля покрылась травяным ковром, сыграли свадьбу. Королева Ван-Мараана по приглашению приехала лично, Исин, не будучи приглашённым, всё же прислал в подарок две серебряные фибулы с ин-шаньскими алмазами, похожими на кристаллы замёрзшего льда. Королева эльфов также приняла приглашение, неизменно прибыв на своём белом драконе, чем наделала немало шума среди простого люда. Воспользовавшись случаем, она предложила сделать ответный визит в Кве́ндолинде, и император принял его с благодарностью, обещав быть до конца весны. Он помнил, как Чимин хотел застать долину цветущей весенними цветами. *** Волосы Чимина стали длиннее, опустившись ниже плеч. Словно жидкое серебро струилось по его плечам, и теперь он напоминал Юнги тот сон, что он видел когда-то. С небольшой помощью верховного мага, Пак смог пробудить свою магию, и успешно учился взаимодействовать с ней, и более всего тянулась к нему природа: от прикосновений распускались бутоны цветов, увядшие листья наливались вновь жизнью. В дворцовую жизнь он также влился довольно быстро: вежливый, разговорчивый и приветливый — он поладил буквально со всеми, от кухарок до стражников, все были всегда ему рады. Не имея привычки праздно проводить время, он помогал Хёне с гаремом, с Адией и Лиён у него сложились вполне тёплые отношения, а Юнджи и вовсе его обожала, что, впрочем, было взаимно. Жизнь шла своим чередом. *** Визит в Кве́ндолинде Юнги и Чимин не откладывают. Приехав в селение, в котором родился, Чимин узнаёт, что отец его покинул эти края, и никто не знает, куда он отправился. Чимин лишь улыбается, услышав это.  — Я надеюсь, он найдёт счастье и покой для своего сердца, где бы он сейчас ни был. Малдаэ́р зеленеет листвой, сквозь которую пробиваются лучи яркого весеннего солнца, озаряя всё вокруг. Исполинские деревья и могучие корни вновь напоминают Юнги давний сон, но нет тумана, как и нет темноты под раскидистыми кронами. Лес красив, и словно живой, словно дышит, следит за ними множеством глаз. Озеро встречает их своей спокойной ровной, как зеркало, гладью. Миновав его, они вступают в эльфийские владения, и деревья словно образуют им тропу, извилистую, петляющую, но ровную, пропуская их к границе гор. Когда деревья расступаются, им открывается проход через горы, где вдалеке уже виднеются белые башни города, ослепительно сверкающие в лучах солнца. Ещё более далёкие снежные шапки гор мерцают и блестят, словно покрытые алмазной крошкой, а долина внизу пышет зеленью. Подъезжая к каменной арке ворот эльфийского города, Юнги думает о том, что не увидит в своей жизни ничего более красивого, что было бы создано рукотворно. Высокие белые стены, колонны и плиты под ногами, горный воздух — чистый, свежий и острый, ветер, колышущий цветы в горшках на окнах домов, лёгкий и тёплый — гуляет по широким улицам. Белизна вокруг не ослепляет, но поражает простотой и величием. Множество эльфов встречает их на площади перед королевским дворцом, с улыбками на лицах они бросают под копыта лошадей белые цветы нарцисса, жасмина и каллов. Королева Исиэль в тёмно-синих расшитых серебром одеждах встречает их радостной улыбкой, её муж и дочь стоят по обе стороны от неё. Девочка взволнованно смотрит на брата, и Юнги поражается, насколько они похожи: серебро волос, пухлость губ, туманы глаз, лишь разрез которых разнится. Она подходит к Чимину, протягивая покоящуюся на ладонях деревянную шкатулку. — Mab sen annà, — Чимин осторожно поднимает крышку, под которой лежит серебристый тонкий плетёный венец с лунным камнем, похожий на тот, что покоится на её собственной голове, но отличающийся плетением, — Le nin tor ar edhellen cund, ho elye. Lav hape? Юнги не понимает ни слова, но Чимин взволнованно облизывает губы, кивая и чуть склоняя голову. Нурмагаль, взяв венец, аккуратно надевает его. Их мать улыбается, и глаза её блестят в свете солнца. — Итильна́р, принц Квендолинде, твой народ приветствует тебя. Эльфы на площади склоняют головы, а сверху на множество ладов раздаётся громкий мурчащий рык: целая дюжина драконов, парящих высоко в небе, тоже приветствует сына своей королевы. *** Они остаются в гостях несколько дней, гуляя по цветущим садам, широким улицам. Чимин много времени проводит с сестрой и матерью, и Юнги радостно видеть, что в его сердце нет обиды на Исиэль. В ночь перед отъездом, когда они вдвоём стоят на каменном балконе своих покоев, смотря на небо, которое кажется столь близким, что рассыпанные по нему звёзды можно потрогать руками, Юнги смотрит на Чимина долгим взглядом, не замечая красоты ночного неба. — Долго ли ещё ты будешь смотреть на меня? В голосе Чимина слышна улыбка, и когда он поворачивается к Юнги лицом, он действительно улыбается. — Всю жизнь, если позволишь. Улыбка сероволосого становится нежнее и шире. Он кладёт ладони поверх груди императора. — Ты знаешь. — Я знаю. Но я хочу, чтобы знали и все вокруг, — император накрывает чужие ладони своими, слегка сжимая пальцы. Чимин поднимает на него взгляд, в котором плещется догадка и волнение. Юнги смотрит на него в ответ, чувствуя, как у самого сердце начинает биться быстрее. — Я хочу, чтобы ты стал моим мужем, был рядом со мной всю мою жизнь. Ресницы Чимина вздрагивают, с губ срывается взволнованный вздох. Он несколько раз моргает, облизывает губы и почти неуверенно кивает. Юнги прищуривается, наклонив голову вбок и пытаясь сдержать улыбку. — Это «да»? Чимин фыркает в смешке, но на губах его счастливая, чуть смущённая улыбка. — Да, конечно, это «да». Император нежным едва уловимым поцелуем прикасается к чужим пухлым губам. — Я люблю тебя. Он притягивает Чимина в объятия, и тот прижимается щекой к его плечу. — Я тоже люблю тебя. *** Утром Исиэль с дочерью провожают их до каменной арки городских ворот. Дальше Юнги, Чимин и их небольшая свита едут одни. Когда они въезжают под сень лесных деревьев, Чимин останавливается, оборачиваясь на далёкий уже белый город. Юнги подъезжает ближе, тоже устремляя взор вдаль. Квендолинде всё также ослепительно сияет в лучах солнца. По небу плывут редкие пушистые облака. А над долиной, расправив крылья, одиноко парит золотой дракон. Конец.