Записки немёртвого дворника

      Хотите почитать историю про очередного серийного убийцу, верно? Да бросьте, я знаю, зачем вы открыли мои записи — вас интересуют тёмные тайны вампирского квартала, ужасы, основанные на реальных событиях, а вовсе не очерки из дворницкой о том, что нам уже третий год подряд не выдают зимней униформы.       Так вот, пользуясь случаем: не выдают, и ответственна за это Ивановская Лилит Григорьевна, наша завхоз. Давайте-ка так: я расскажу вам кое-что про известного маньяка, которого знала лично, а вы поднимете эту запись в топе, чтобы Лилит Григорьевне было стыдно, идёт? Вот и договорились.       Он был известен как Тлен. Нет, сам он, конечно, так себя не называл: в соцсетях, где он знакомился с будущими жертвами, он завёл себе сотни благозвучных юзернеймов. Все, как один, пафосные с ноткой интеллектуальности, как того требовал образ древнего одинокого существа.       Тленом окрестила его милиция, когда опубликовала предупреждения в СМИ. В документальном фильме, что недавно крутили, киношники вывели сурового такого следователя-профессионала, что сам общался с прессой, всё по лекалам американских детективов. А я помню, как это выглядело на самом деле: типичный такой деревенеющий на камеру старлей суконным языком отбубнил правила безопасного поведения в интернете, все эти “остерегайтесь случайных знакомств”, “не ходите на свидания в безлюдные места” и “сообщайте родным и знакомым, куда направляетесь”. Разумеется, те, на кого Тлен охотился, пропускали подобное мимо ушей.       Зато старлея-буратину услышали обеспокоенные родители. Нет, он не утверждал, что подозреваемый — вампир, сказал только, что Тлен представляется таковым.       Этого оказалось достаточно.       Наш квартал принялись осаждать пикетчики. Неравнодушные люди требовали принудительной ампутации клыков и ногтей всем немёртвым гражданам без исключения, возведения стены с проволокой под напряжением и отстрела с последующим выселением за черту города. Правда, соседи как-то позабыли, что Заложную слободу и возвели изначально на отшибе, а потом уже, в девяностых полностью человеческая по видовому составу мэрия распродала окружавшие пустыри под застройку.       Наши боялись выходить из дому. В моём подъезде работу сохранили только госслужащие, частные же конторы поспешили избавиться от штатных кровопийц. Марфа, соседка с шестого этажа — воспитательница из приюта, что когда-то меня выхаживала — поначалу радовалась, что её мужа-бухгалтера всего лишь перевели на удалёнку и слегка урезали зарплату, но всё же не уволили.       Разумеется, протестующие оставляли горы мусора. Гнилые овощи, чеснок — свежий, сушёный и маринованный, — обрывки плакатов, граффити и стикеры в самых невообразимых местах. А ещё — расклеенные повсюду объявления с фотографиями пропавших.       Конечно, я понимаю их близких: тел-то пока не нашли. Самые наивные надеялись, что девушки живы. Прочие больше всего на свете боялись, что не-живы. Что через год, через два нечто тупое и хищное созреет и займёт оболочку, что когда-то была их дочерью, сестрой и любимой, вылезет где-нибудь в лесопарковой полосе и пойдёт бродить по окрестностям: злое, голодное и беспамятное.       К слову, ловили Тлена так долго, что первые обращённые действительно успели переродиться и расползтись из своих могил; но что стало с той же Иолантой я расскажу как-нибудь в другой раз.       Так вот, объявления о пропажах: мне приходилось отдирать их ночи напролёт. Трагедия трагедией, но для таких сообщений есть специально отведённые места. Более того: программист Вольдемар из третьего дома сам распечатал все ориентировки с сайта поискового отряда, и мы разместили их и у входа в приют, и у администрации. Однако и этот жест люди почему-то сочли издёвкой.       И вот однажды, когда я выполняла свои рабочие обязанности, на меня вызвали милицию: заявитель сказал, что я выгляжу подозрительно и, возможно, пособничаю маньяку, раз занимаюсь “сокрытием информации”. Что информация эта и так повсюду распространена, и что на мне был пусть прохудившийся, но форменный жилет — никого не волновало.       Меня увезли в участок. Раз пять проверили исправность ошейника, даже дипломированного бокора из кровати выдернули, чтобы посмотрел. Пока ждали бокора — кстати, он оказался не из местных, обучавшихся по обмену, а настоящим африканцем, — долго и нудно составляли протокол, по кругу повторяли одни и те же вопросы. В общем, брали измором, а ещё не давали никому позвонить.       Жаль, что этот эпизод в кино не показали: как осоловелые от кофе следователи вцепились в дворника, пытаясь выжать из явно непричастной ни к чему меня хоть что-нибудь. Видимо, по их мнению, в должностной инструкции у меня было прописано подглядывать за жильцами в окна. Во все разом, вплоть до верхних этажей.       Кстати, о фильме: по сценарию, следователи решили не сообщать нигде публично про ключевые слова о “тысячелетнем одиночестве”, которые Тлен любил использовать. Во-первых, чтобы он не прекратил это делать, пока милиция пыталась поймать его с помощью фейковых аккаунтов на сайтах знакомств. А во-вторых, чтобы не полезли идиоты-подражатели.       Если в самом деле было так, то при мне они проговорились, потому что меня спрашивали, есть ли среди нас отсидевшие тысячелетки. — А мне-то откуда знать, кто у нас с судимостями, а кто нет, — удивилась я, — это вам такие списки вести положено.       Да, я была молодой и глупой, по человеческим меркам, считай, подростком. То есть, для вампира моего возраста интеллект-то у меня развит, а вот жизненного опыта и смекалки не хватило. На допросе я возражала, что-то доказывала, а надо было “дурочку включить”.       Держали меня почти до самого утра. Как начало светать, я испугалась по-настоящему: вот усну сейчас в камере и не проснусь уже. Я просила перевести меня в ту, где окон нет, а мне отвечали: “выдашь убийцу — тогда и посадим в тёмную”.       Спас меня наш начальник ночной смены, Орфей Степанович. Лично приехал, заступился, объяснительную написал, что объявления те клятые я по его распоряжению снимала. Меня выпустили под подписку, попросили бокора, раз уж он всё равно явился, дополнительно следящее заклинание навесить.       И пошла я работать, как прежде. А куда мне деваться? Вздрагивала от каждой сирены, а милиция у нас по ночам часто ездит. Дважды она наведывалась к Марфе с её бухгалтером: с тех пор, как он засел дома, брак их затрещал по швам. Скандалили громко, как живые.       Но что-то такого рвения, как в моём случае было, милиция не проявляла: патрульные звонили в квартиру Марфы, просили не шуметь и с чувством выполненного долга сваливали. Оно и понятно: Марфа в гневе страшна, все приютские помнят. Она сцепившихся за территорию упырят одной рукой разнять может. После второго раза испуганный муж, поняв, что управу на неё не найдёт, подал на развод.       Как пришла повестка на первое слушание, ярость Марфы перешла на новый уровень. Нет, в тот вечер кричать она не стала, всё было чинно и тихо. Просто бухгалтер с шестого этажа постучался ко мне и попросил убежища: он всерьёз опасался за свою жизнь. Почему ко мне? Потому что он знал меня и знал, что я буду дома в такую рань. Я была ещё молода, так что смены мне ставили с полуночи. И ещё очень наивна, так что впустила.       Что было дальше, фильм, в целом, не врёт.       Пока её муж прятался у меня за диваном, Марфа взяла себя в руки и наняла адвоката. Смертный ты или немёртвый, а двухкомнатную квартиру терять тебе не захочется. Адвокат и посоветовала ей найти доказательства супружеской измены, в наших судах это весомый аргумент.       Пока я готовила её мужу утренний чай перед тем, как лечь спать, Марфа заехала к нотариусу и заверила там скриншоты его переписки на сайтах знакомств.       На моё счастье, к следующему вечеру несчастный бухгалтер осмелел и решился вернуться домой. Если бы его нашли у меня, точно дали бы мне вышку как соучастнице.       Арестовали его только через два дня.       Пока адвокат почитала переписку; пока заметила, что дальше приглашения на первое свидание ни один разговор не зашёл; пока пыталась связаться с теми, что согласились, чтобы для верности получить хоть пару свидетельниц; пока выяснилось, что случайно выбранные Ромашка_33, *Жду_тебя* и Оленёночек_Б — это пропавшие Анна К., Виктория Л. и Ольга Б… Всё это время легендарный Тлен сидел дома, составлял квартальный отчёт и иногда выходил на балкон покурить.       Его взяли чисто. Сопротивления не оказал, быстро сознался. Показал, где хоронил заражённые тела, рассказал, как обошёл защиту ошейника. Нам потом в течении трёх месяцев выдали новые.       Легендарному Тлену было сорок восемь, а не “около сотни”, как приукрасили киношники, и никакая не тысяча, как он сам врал наивным барышням. Я жила с ним в одном доме, но что я могу сказать вам о нём эксклюзивного? Первое: у него была аллергия на ромашковый чай. Второе: он никогда не бросал окурки на клумбу. И третье: меня могли сжечь вместе с ним.