Записки немёртвого дворника

      Вы всё спрашиваете, отчего бы это героям моих постов, да и мне самой вместе с ними, не бросить дурные работы за гроши и не махнуть сниматься в сериалах для Nxxxlix или, на худой конец, СТВ? Ведь вампиры сейчас в моде.       Открою вам маленький секрет, если вы вдруг не знали: даже чихуа-хуа не стоит заводить только потому, что они сейчас “в моде”. Впрочем, как раз про моду у меня есть, что рассказать.       В доме через двор от меня живёт парень из Румынии. Ночной грузчик, упорно копит на университет — нам ведь бюджетные места не положены, даже гражданам страны, а у него всего лишь вид на жительство.       Его окна как раз напротив моих. Он не любит одежду, и по возможности её не носит. В других обстоятельствах я бы приписала “комментаторы, завидуйте молча”, но его история — не повод для шуток. Если что, я спросила его разрешения перед тем, как писать этот блог.       Ах, да: фотографий тоже не будет, сейчас поймёте, почему.       Его зовут Влад — а как же иначе, если ты вампир-румын! И он — возвращенец. Не доехавший до родины, но тем не менее.       Влад у нас настоящий красавец: хищные брови вразлёт, глаза чёрные, по-настоящему чёрные, без всяких линз. Нос при жизни, скорее всего, правили, прямо перед обращением — говорят, в Румынии это распространённая практика, ведь вампиров там разводят на экспорт. Сам ли человек продался ради семьи, или похитили — поди теперь выясни, да и кому какое дело? Вампир-то не вспомнит, а по бумагам всё чисто.       У Влада даже пафосно оформленная и заверенная родословная есть, вампирская, разумеется. Согласно ей, он в шестом поколении прямой потомок Того-Самого-Влада-Цэ. Хоть на выставках показывай.       Его не-жизнь началась с работы на туристических маршрутах. Пока он был тупым свежеобращённым мальчишкой, роли у него были эпизодические. И это ему ещё повезло, не иначе как из-за внешних данных и трат на хирурга берегли. А то ходят слухи, будто за особую плату в старых замках на наш молодняк можно и поохотиться.       Влада учили языкам, декламации стихов и пению, народным и бальным танцам. И, конечно, просто красиво трепаться, рассказывать — при необходимости сочиняя на ходу — про местные достопримечательности и быт в “заражённых” деревнях. Это они так гетто вроде нашего у себя называют.       Вот представьте: возвращаетесь вы вечером в гостиницу, гид стращает, что ни в коем случае нельзя выходить после заката из охраняемой зоны. И тут такой вот роковой брюнет в бархатном плаще будто бы случайно подходит к вам и загадочным шёпотом предлагает ночную прогулку. А ошейник-то на месте, стоячий красный воротник его только подчёркивает. Так-то сразу ясно, что это всего лишь подстава и аттракцион, и если позвать менеджера, гостиничную охрану, вам это в один голос подтвердят. Но это же значит, что вы на самом деле в полной безопасности, и можете смело шагнуть в эту сказку. Ну что, устояли бы?       Она была туристкой из волшебной Норвегии, где полно европейской свободы и скандинавский “социализм” с человеческим лицом. Совсем чуть-чуть за сорок, без семьи и с аллергией на кошек — самое время жить в своё удовольствие. Нет смысла подробно рассказывать, как они встретились, она запала на него с первого взгляда, а он заметил это и подыграл. Она выкупила его у владельца — то есть, конечно же, у мастера-вампира, ведь официально куплю-продажу разумного стесняются показывать даже в Румынии. Так что всё было якобы сугубо добровольно, но на самом деле без хороших отступных никуда бы Влад не уехал.       В общем, как и положено, они оформили межвидовой брак, и она вывезла его к себе.       Влад прекрасно понимал, что от него хотят, и был готов на это. После того, при каких порядках он жил дома, ублажать одну-единственную даму казалось делом нехитрым. Он надеялся со временем получить нормальную специальность в цивилизованной стране и когда-нибудь встать на ноги. Ведь его спутница не вечна, а присмотреть за старушкой, подарившей ему билет в достойную жизнь, его бы не затруднило.       Она же хотела, чтобы он помогал ей по работе. Вампир и кутюрье — казалось бы, они созданы друг для друга, не так ли?       Специальный ошейник с дополнительными опциями блокировки, вплоть до паралича. На все показы и вечеринки — только на поводке. Одежда — о да, её было много. Его переодевали, словно куклу, в тематические костюмы, эксплуатирующие, как сейчас модно говорить, вампирскую тематику в хвост и в гриву. И обращаться с ними нужно было так бережно, будто это Влад — аксессуар к плащу, а не наоборот.       Она развлекалась как могла. Об учёбе для Влада не могло быть и речи.       Влад продержался все положенные десять лет, чтобы не быть депортированным из страны, и ещё полгода сверх того, для надёжности; а затем подал на развод. К адвокату он пришёл не с пустыми руками: Влад собрал все необходимые бумаги, нотариально заверил переписку, предоставил многочисленные свидетельства того, что он принимал участие в создании коллекций, и потому часть прав на бренд должна принадлежать ему. Ведь в цивилизованном мире права есть даже у собак, верно?       Он не хотел забирать её бизнес, собирался уступить ей свою долю за сумму, на которую смог бы прожить первое время.       А она просто выложила коды доступа к его ошейнику на сайте знакомств.       Суд шёл долго. Технически, Влад не лишился норвежского гражданства, тут он рассчитал верно. Да что толку? Ведь он отписал ей всё, что она пожелала, в обмен на новый ошейник без скрытого функционала.       Влад получил свободу, но остался в одном только старом бархатном плаще, в котором когда-то и подошёл к ней в предгорьях у Брашова.       Как он у нас оказался? У нас диаспора самая дружная на всём постсоветском, и налоги не такие, как в Норвегии. Так-то.