Разбитый витраж

Глаза напротив быстро теряли теплоту. Теряли навсегда. Это я понимала ясно, как и то, что пережить этот разговор мне не удастся. ─ Что?.. – голос его прерывался, а интонации становились откровенно молящими, ─ Что значит, ты с нами не пойдешь? Ты… Ты бросишь нас? Бросишь меня?.. Скажи, что ты пошутила, Гретхен! Скажи! Мне было жаль, правда, жаль. Но поступить иначе я не могла. Все внутри противилось такому выбору. Эта сила была старше и сильнее меня. И она приказывала идти совсем в другую сторону. Искать свое Небо. ─ Не могу. Ты же знаешь, что я не могу. Из мафии выход только один – вперед ногами. Я в ней завязла уже по самую маковку. И покинуть не в силах. В глазах напротив загорается злость. Руки мальчика сжимают окровавленный трезубец. Сюда доходит запах гари. Особняк горит вместе со всеми, кто здесь жил. Оно сгорят до того, как приедет пожарная машина. За окном идет снег, но это совершенно не помогает. Мукуро пытается сказать что-то еще, но слова не находятся. Он отчаянно смотрит в мои глаза, ищет хоть какой-то отклик. Не находит. Сердце разрывается от боли. И мне хочется, хочется послать как можно дальше мафию, зов пламени, обстоятельства и все прочее. Но осознание, что это только принесет больше бед, останавливает. У меня… у меня больше нет пути назад. Я могу только умереть. А Мукуро… он еще не замаран этой грязью. У него есть шанс покинуть мафию и больше никогда с ней не связываться. Я не могу, не хочу утягивать его в это болото. Оттого глаза мои холодны, будто куски льда, а губы кривит презрительная улыбка. Ну же, разозлись! Прошу тебя! Мальчик подходит ко мне ближе. «На расстояние удара», -- отмечает сознание. Я не сопротивляюсь. Заслужила. Трезубец упирается мне в шею, слегка царапая кожу. Скоро я разделю участь остальных обитателей особняка. Глаза закрываются. Не хочу видеть ненависть в этих глазах. Тело пронзает боль. Одно из лезвий проходит под подбородком, другое – царапает ключицу, но центральное попадает точно в цель – прошивает шею насквозь. Мир темнеет перед глазами. Я лежу на полу. Кровь толчками покидает тело. На грани сознания звучит знакомый смех. Только теперь отчетливы страшные кашляющие ноты. А потом шаги. Удаляющиеся. Я чувствую, что шея горит, и мерзнут руки. Глаза закрываются. Навсегда.