#ПоцелуйЗа100к

Спокойное мирное утро. Птички на деревьях поют, солнышко светит за окном. Люди спешат на работу, несмотря на воскресенье. По паркам ходят парочки и родители с колясками. Уличные заведения раскрывают свои двери для сонных посетителей. Утро в Токио свежо и прекрасно. Только в одной квартирке стоят крики с самого утра. Чья бы это могла быть квартира? Ах да, конечно же Бакуго и Мидории. — Да я же извинился! — кричал Бакуго, сверля грозным взглядом собственное отражение в зеркале, в котором он сам начищал с утра зубы. Обращался он, правда, вовсе не к себе-любимому. — Нет, не извинился! — кричал ему в ответ Мидория сквозь шум воды в душевой кабине, в которой он так же яростно, как Бакуго свои зубки, натирал себя мыльной мочалкой. — Извинился, блять! — блондин, развернувшись к кабине, вытянул руку с щёткой в пасте, как будто он этой кабинке угрожал. Мидория, конечно, этого не видел, потому что стоял к нему спиной, но баталию продолжил. Извиниться Бакуго должен был за эту подставу на стриме, что была прошлой ночью. В состав подставы входил и донат purple baby, к которому Каччан наверняка имеет прямое отношение, их нелепая ссора, таки разлетевшаяся по соцсетям, и в особенности поцелуй, ставший завершением всего этого беспредела, вишенкой на чёртовом торте стыда многоуважаемого геймера-стримера Деку. Да что теперь будет с его репутацией! Изуку всё-таки удалил стрим, почти моментально, но успевшие поскринить многое фанаты конечно же не так уж много потеряли. Такой контент, ух, такой контент! После всего этого уставший Мидория ещё буркнул Бакуго, что тот козёл, и удалился с красным лицом спать. А утром накатило осознание. — Ты поцеловал меня на спор, в каком месте это извинение?! — Но тебе же понравилось! — Бакуго прополоскал рот, вымыл щётку и поставил её в стойку для щёток. Его была с собачками, а у Мидории с кроликами, — И только попробуй спиздеть, что не понравилось. Не отключая воды, Изуку резво развернулся и открыл дверцу кабинки. Пар повалил оттуда знатный, да такими клубами, что достоинство Мидории удобно в них скрылось. Хотя Бакуго от этого ни горячо, ни холодно — да чего он мог там не видеть за все эти годы, как они вместе? Не в том смысле. А в смысле — с самого детства. В одном детском надувном бассейне гоняли жёлтых уток, чисто в чём мать родила, и ничего. Дрались, вон, за этих уток. И в школе в одной душевой теснились после физры, и тоже ничего! И экспериментировали с кое-… так, кхем. — Ты хоть видел, что теперь в группе творится? — запищал Изуку, свешиваясь с дверцы душевой, попутно выключая позади себя воду, — Там же все с ума посходили. Они теперь считают, что мы пара! Катсуки задохнулся возмущением и с низким рыком встал в такую позу, будто реально решил сражаться с выползающим из кабинки Деку, что уже успел накинуть на бёдра полотенце. — А ты чё, чё-то против меня имеешь, а, задрот?! Да я, блять, самая лучшая на всём этом ёбаном свете пара! — похоже, злость его сжигала только из-за ущемленной гордости, которую, по сути, ущемил сейчас он себе сам. — Я на это не подписывался. — буркнул Изуку, промакивая волосы вторым полотенцем, и взял в руки телефон, что лежал на полочке, — Просто кошмар. Эти скриншоты везде-е-е. Брюнет взвыл, удрученно просматривая предложенные записи с фотками вчерашнего стрима, не успевал их удалять, как появлялись новые. Личные сообщения и сообщения группы разрывались от диалогов, по фанатским сообществам всюду раскиданы самые жаркие комментарии; о них все говорят, как бабки на рынке, и от этого волнение доходило до самых висков. Конечно, Изуку знал, на что шёл, когда решил заделаться стримером, но внимание такого масштаба застало его врасплох, и это ещё мягко сказано. Да он понятия не имел, что теперь делать! На следующей трансляции ему придётся объясняться. А что он будет объяснять, если сам ничего не понял? С Каччаном что-то выяснять — себе дороже. Когда дело касается публичности, всё становится сложнее. Ты либо говоришь правду и получаешь по яйцам, либо напяливаешь шутливую маску и говоришь, что «а мы разыграли шоу! да, это был такой пранк!». Ага, топ-десять пранков, вышедших из-под контроля. Катсуки опёрся о кафель раковины и скрестил руки, презрительно фыркая. Следующим в душ идёт он, но надо подождать хотя бы двадцать минут, чтобы бойлер нагрел воду. — Ты хотел больше внимания, я тебе его устроил, чё тебе не нравится, я не пойму? — Каччан! — Изуку вымученно посмотрел на друга детства, — Это не так работает! Я геймер. Я в игры играю, а не развлекательную программу «жёлтой прессы» веду. Да плакали теперь все мои старания, столько лет транслировать прохождения, чтобы теперь меня смотрели только из-за… твоих поцелуев! Катсуки скептично поднял бровь, нисколько не впечатленный этими «многолетними стараниями». Для него это выглядело так, что сосед по квартире чуть ли не круглые сутки гоняет в игры и болтает ни о чём. Но донаты прилетали, и то хорошо, блондин оставался доволен, мол, так уж и быть, можешь, задрот, не работать, если твоё круглосуточное сидение перед камерой даёт бабла в нашу царскую казну. После слов о поцелуях на веснушчатых щеках появился румянец, а зеленые глаза вперились в экран, ни в коем случае не решаясь поднять их на блондина напротив. Катсуки самодовольно хмыкнул и пошёл прямо на Изуку. — Заебал ты ныть, Деку. Стараешься тут ради него, а он ещё жалуется! — он подошёл вплотную и выхватил из рук Мидории телефон, — Дай сюда. — Чт-… Каччан, что ты делаешь?! Изуку в ужасе наблюдал, как Катсуки кликает на «Предложить новость» и в окошке иконок выбирает записать видео и тут же выложить. Брюнет попытался отобрать телефон, но злобно смеющийся Бакуго вытянул одну руку вверх, а второй умудрился развернуть непослушного соседа к себе спиной, ухватить оба запястья и завести их за спину Изуку, который тут же выкрикнул максимально недовольное: «Эй!», и прижать всё его тело к душевой кабине. Вытянутая рука нашла телефону замечательный ракурс, где отчетливо было видно супер красное лицо стримера, его еле держащееся на бёдрах полотенце и всего целого и прекрасного Бакуго, пристроившегося аккурат к чужой заднице. Палец нажал на «старт». Характерный звук вызвал в Мидории стаю мурашек, и он попытался извернуться, пища такое тоненькое: «Каччан, прекращай!», пока лицо и уши утопали в красном зареве. — Итак, озабоченные придурки, — громко начал Бакуго на запись, сверкая хищной ухмылкой с острыми клычками, — Если до конца следующей недели доберёте на канал этого задрота сто тысяч грёбаных подписчиков, я, так уж и быть, с ним пересплю! «Стоп» и «опубликовать». Вопль брюнета прямо под ухом надо было слышать. Было почти неразборчивое: «Каччан, ты крети-и-ин!», а потом, кажется, маты, а ещё: «Да верни уже телефон, мать твою, это срочно надо удалить!», и все эти претензии Катсуки, есссесна, послал нахуй. — Радуйся, блять. Сколько у тебя их там на канале? Восемьдесят тысяч? — Д-девяносто! — Да насрать. Благодаря мне удвоишь за эту неделю. Спасибо скажешь, когда серебряная кнопка придёт. — бесконечно довольный собой Бакуго по-прежнему держал телефон высоко, издеваясь над низким Мидорией, который всё никак не мог дотянуться, но, на самом деле, попыточка была какая-то слабая, — А тепе-ерь, — он обхватил Изуку за талию, пальцами цепляя бёдра, с которых тут же свалилось и без того не держащееся полотенце, — Пшёл вон! — и выкинул его из ванной комнаты к херам. Полотенце прилетело громко возмущающемуся Мидории в лицо. А телефон Бакуго оставил в ванной, чтобы преданные подписчики горячо любимого стримера успели разобрать провокационный видос прежде, чем сам стример удалит, а он удалит, сие гениальное творение. Катсуки, довольно улыбаясь, стянул серые домашние штаны и протиснулся в душевую кабину, включая воду. Осталось только подождать.

***

Всю неделю Мидория находился в волнительном предвкушении стрессе. Провокационное видео Бакуго он, конечно же, удалил со стены группы, но поздно: оно разлетелось по фанатским пабликам и страничкам, скачано на компы и телефоны, буквально лежало у каждого подписчика под подушкой. Изуку старался кидать жалобы и, насколько это возможно, удалять из своей группы комментарии с ссылками на видос, с провокацией, в общем, вёл чуть ли не круглые сутки мониторинг за слухами, но помогало это на самом деле мало. Неделя ужаса ознаменовалась заметным прибавлением народу на канале — плюс триста человек всего за день. Впрочем, немного прикинув, Мидория понял, что даже такими усилиями до ста тысяч подписчиков канал к концу недели не доберется. Каччан говорил ему хитро: «Рано радуешься, задрот». Трансляции Деку подрубал три раза в неделю: во вторник, в четверг и в субботу. И если во вторник подписота в чате активно орала насчет видоса Бакуго, и новый тред с новым тэгом «#ПереспатьЗа100к» летал тут и там, отвлекая стримера от игры и вгоняя в краску, и доводил до такой степени недовольства, что Мидория срывался, мягко ругался на всех подряд и даже банил некоторых особо буйных неадекватов. То в четверг чат сидел тихо-мирно, тэг появлялся в чате редко и тут же удалялся ботом-модератором, а фанаты будто забыли о случившемся. Разумеется, ещё в первый стрим Деку наплёл околесицу, что ссора и поцелуй были фарсом, всё выдумано и подставлено, никакая они не пара, «и вообще, у Каччана есть девушка!». Врать о своей несуществующей девушке Изуку не стал, потому что каждый его фанат тогда у виска покрутит — с таким образом жизни и вечными трансляциями во имя развлечения аудитории у стримера тупо нет времени на отношения. Деку удрученно вздыхал: прозвище «задрот» Каччан взял не с потолка. Среди всей недели они с Бакуго препирались по поводу и без, в общем-то, как и обычно, вот только с появившимися новыми темами о поцелуях и теоретической близости, если вдруг задумка блондина удастся, Мидория всё больше краснел и заикался, чем вызывал истерический и издевательский смех своего соседа по квартире. — Какой же ты невинный, Деку, ахаха! А раньше ведь- — Каччан, заткнись. Мидория сидел на корточках и смотрел на кусок теста, усыпанный овощами, колбаской и сыром с майонезом за стеклом духовки. Сегодня его очередь готовить, и Мидория решил просто и быстро сделать пиццу, поэтому сидел перед плитой и краснел также, как поджаривалась корочка теста по ту сторону, пока Бакуго сзади распластался за столом и ржал. Каччан хотел уже было припомнить далеко не невинный случай из их общего детства, но если Изуку это сейчас услышит, он сгорит быстрее, чем чёртова пицца в духовке. — Я не буду с тобой спать, даже если из-за тебя там наберется сто тысяч. Какого чёрта я вообще должен идти у тебя на поводу?! — возмущался Мидория и придерживался рукой за мраморную столешницу рядом, чтобы от своих криков не брякнуться на задницу. — Ой-ой, неужели задрот Деку так просто даёт заднюю? Ха! Изуку громко цыкнул, пытаясь совладать с чувством стыда, потому что Каччан опять пытается взять его на слабо. Потому что Изуку возьмётся же! — Там всё равно не наберётся ста тысяч до конца недели, Каччан. По ушам проехался скрежет стула по паркету, а сам Катсуки вскочил из-за стола и громко шлёпнул по нему руками. — Спорим? — вызов сорвался с самой наглой на свете мордой. — Спорим! — Изуку тут же вскочил и так же, как и Катсуки, положил обе руки на стол. Алые глаза сверлили зеленые, у одного во взгляде война, у другого — нервозность и беглое беспокойство, ведь если он всё же проебёт, будет очень, ОЧЕНЬ плохо. Каччан не даст ему сбежать. Таймер на духовке издал громкое «дилинь-дилинь», и Изуку только хотел было повернуться, как Катсуки потянул брюнета на себя за ворот футболки. Их губы почти соприкоснулись, и сердце подскочило куда-то вверх, но блондин оставил между ними всего несколько миллиметров, чтобы процедить в самый рот, который Мидория приоткрыл от неожиданности. — Только попробуй сбежать, если я выиграю, — тихий и максимально пониженный голос с издевкой опалил слух, пока дыхание касалось краснеющего лица, — Дашь заднюю, и я убью тебя. Трахну, жёстко и грубо, поимею тебя как суку, да так, что ты забудешь, как дышать, понял меня? Шёпот блондина утонул в порывистом выдохе Изуку. От произнесенных Каччаном слов его всего окатило волной дрожи, по спине побежали мурашки, ноги затряслись. У Мидории всегда была замечательная фантазия, он тут же представил, как Каччан затыкает ему рот и сковывает руки над головой; как ухмыляется и ведёт языком по шее, грубо прикусывая кожу, так больно, что остаются следы от клыков; как он срывает с Изуку одежду и шлепает по заднице, не давая даже шанса высвободиться; как горячие руки медленно ведут по животу, приближаясь к самому главному… Дыхание Мидории так сильно сбилось, что у него началась одышка с ничего. Он стоял весь красный и дрожал. Бакуго ухмыльнулся, читая все его фантазии в отражении глаз, но только пощёлкал пальцами у румяного уха, тут же выводя Мидорию из его непристойных мыслей. — Ну-ну, Деку, — он внимательно посмотрел на отшатнувшегося от стола соседа. Деку не знал, куда деть своё идиотское смущение, куда его деть подальше от Каччана, — Пицца готова, давай вытаскивай.

***

Субботний стрим начался идеально и по расписанию: в шесть часов вечера. Никаких придурков-шипперов, никаких неадекватных фанатов и никаких смущающих тэгов. Удивительно! Мидория обычно проводил за играми четыре часа, оставляя пятый на разговоры со зрителями. И сегодня все эти четыре часа шли спокойно и гладко, стабильно. Изуку даже не верилось: то ли его тактика бана и жалоб сработала на ура, то ли подписчики в кои-то веки одумались и поняли, что их грязным мыслишкам теплиться только в их головах. Однако, хоть трансляция и проходила спокойно, Деку нервничал. Играл в очередной адвенчер, исследовал лес, охотился на животных, комментировал игру и смеялся, изредка отвечая на вопросы из чата. Но руки его дергались, а в словах он сам иногда путался, запинаясь. А всё потому, что на втором экране всю неделю торчала вкладка с его каналом на Ютубе. Цифра в девяносто четыре тысячи стабильно держалась, и вроде бы стримера это должно успокаивать — такими темпами до завтрашнего дня ста тысяч точно не наберётся. Можно было бы вздохнуть: пронесло! Но не тут-то было. Каччан в этот раз решил не сваливать в туман, как делал это обычно, когда Деку подрубал стрим. Уходил на пробежку, встречался с друзьями, банально торчал в другой комнате и не мешал. Не то чтобы Деку против, конечно. Но сегодня этот чёртов блондин с самого начала стрима сидел на кресле за спиной и таращился на Мидорию так, будто скоро прожжет в нём дыру! Ну вот что это такое?! Даже аудитория на него уже не слишком обращала внимание: либо привыкли, либо непонятно что, но Катсуки сидел также тихо-мирно, как и чат на стриме, иногда только подавал голос, если Изуку что-то пропускал. Похоже, думал Изуку, сегодняшний день Каччан выбрал как тот самый редкий случай, когда ему интересна стримерская жизнь его соседа. Вот только, учитывая их недавний спор, ухмылки блондина в изображении на камере, которое транслировалось на второй экран компа, вызывали непонятную дрожь и мурашки по коже. Каччан наверняка видел количество подписчиков на канале. Но он явно не чувствует себя проигравшим. Окончание четвёртого часа дало о себе знать кратким писком таймера, и Изуку, потягиваясь на игровом кресле и разминая затёкшие плечи, начал закругляться с игрой и принялся активно общаться с чатом. Фанаты, наконец-то дождавшись внимания своего любимчика, принялись строчить вопросы, и Деку охотно отвечал на каждый, устроившись поудобнее. И хотя Бакуго он сказал, что его стримерская деятельность вовсе не какое-то там шоу, именно им это и было. Сговорчивый стример представлял собой самое умилительное и привлекательное шоу, которое только можно было сыскать среди онлайн трансляций. И жестикулировал активно, и болтал в три раза больше обычного, и рассказывал кучу историй, и смех его переливался приятно, так, что фанаты смешили стримера снова и снова, лишь бы слушать. Даже Катсуки, сидя где-то там сзади на фоне, довольно хмыкал на всё это дело. Деку тот ещё задрот и затворник, но в свою, как он называет, стримерскую жизнь вписался идеально. Во всеобщем внимании ему самое место, думал Бакуго, подпирая подбородок, постукивая пальцами по обивке кресла и разглядывая Мидорию. Деку из раза в раз посматривал на второй экран с открытым каналом, и не изменившаяся цифра окончательно его успокоила и позволила расслабиться. Ста тысяч сегодня не наберётся. Каччан проиграл, и Изуку не придется… Фантазия пробежалась по мыслям только слегка, но Деку всё равно покраснел. Нет-нет. Точно нет. Слава богу, что не придется. Под конец пятого часа Мидория всё-таки устал. Целый час беспрерывно чесать языком — да кто угодно устанет. Брюнет потянулся за бутылкой с водой, что стояла сбоку на столе, и отвлёкся от экрана, начиная медленно прощаться со зрителями. Пока откручивал крышку и опрокидывал бутылку в себя, наслаждался приятным холодом водички (Каччан, заботливый такой, притащил ему воду из холодильника), пока с довольной мордой закручивал крышку обратно, тоже не смотрел на экран. И когда, наконец, бутылка была отставлена в сторону, а зелёные глаза обратили внимание на чат, Деку остолбенел. Окошко чата не успевало задерживаться ни на одном сообщении — так много их было; бот-модератор не успевал удалять бескультурье; смайликов стало так много, что они заполнили собой всё пространство; донаты полетели один за другим, Мидория даже не успевал читать, как одна милая собачка сменялась другой. Но самое (страшное) главное — количество зрителей, что всего за несколько минут увеличилось вдвое, нет, втрое! Или больше, да чёрт его знает! Изуку в панике наблюдал за происходящим хаосом на экране стрима, сердце выскакивало из груди, а рука, что сжимала мышку, дрожала. Он не мог сосредоточиться, изо рта вылетал какой-то смущённый бред. Что происходит? Деку знал, что происходит. Хаотичные мысли в его голове сошлись на одном-единственном варианте. Кто-то устроил рейд на его стрим. Мидория скомканно спросил, обливаясь потом и натягивая нервную улыбку, кто же его рейдит, и, конечно же, добродушный чат ему ответил. В него как поток водопада посыпались смайлики, смех и ник другого стримера. Брови Деку поползли наверх: он его знает! Это один из самых популярных стримеров на этом сервисе! Какого черта?! Только Мидория хотел что-то сказать, как количество зрителей опять выросло ещё больше, чат разрывался настолько, что весь стрим на компе стал подвисать, просто невообразимо. Донат-система тоже начинала обливаться слезами, потому что желающих подкинуть хотя бы скромную денюшку оказалось слишком много! Деку снова что-то промычал, и чат принялся спамить новый ник, и стало очевидно, что рейдеров уже двое. Сердце брюнета, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку. Он не мог даже восторженно порадоваться, он просто сидел в полном шоке, пытался что-то сказать, но заикался и путался в словах. Впрочем, аудитория этим была определенно довольна. Но и на этом импровизированное шоу не закончилось. В какой-то момент фанаты вместо сплошной ерунды и смайликов начали снова спамить их излюбленный новый тэг: «#ПереспатьЗа100к». Бот, кажется, сломался, потому что вскоре кроме этого хештэга в чате не осталось больше ничего, но Мидория был так поражен ситуацией, что не мог ничего сообразить. Потом чат разорвался смайликами с аплодисментами, праздничными трубочками и текстом: «Поздравляем! Поздравляем!», «Наконец-то, так держать!», «Ооо, это свершилось!», «Поздравляю со 100к!». Прочитав последнее, Деку как водой окатило от осознания. Он пробормотал: «В-в смысле 100к?» и перевёл-таки взгляд на второй монитор. Страница обновилась, и Изуку готов был потерять сознание. На канале было чуть больше ста тысяч подписчиков. На фоне мысленных криков фанатов и поздравлений с аплодисментами, которые шумели в фантазии стримера, в его голове отчётливо пронеслась всего одна паническая фраза: «Мне пиздец». По ту сторону экрана фанаты увидели, как быстро Бакуго преодолел расстояние в два шага, вскочив с кресла и подойдя к Мидории со спины. Как он резко положил обе руки на плечи соседа, что тот аж подпрыгнул от неожиданности, видимо, совершенно позабыв, что он тут не один. Фанаты просто ликовали, когда блондин приблизился к самому уху и сказал тихо, но вполне слышно для микрофона: «Ну что, милый, ты проиграл». И, наконец, просто разнесли к херам чат смайликами, когда их любимый стример залился краской и начал в панике повторять: «Нет-нет-нет, Каччан, стой, подожди, стой! Я же-». И-и-и оп! Стрим отключился. Разгоряченные зрители остались смотреть на чёрный экран.

***

— Каччан, подожди! Бакуго, совершенно не обращая внимания на нытьё друга детства, крутанул его в игровом кресле, и когда оно остановилось напротив него самого, упёр руки в спинку кресла, по обе стороны от головы одного ненаглядного стримера. Лицо того было красным, как томатный сок, а зеленые глазки растерянно бегали туда-сюда, боясь посмотреть на довольную лыбу напротив. — Послушай, так нельзя, э-это какая-то ошибка, Каччан! — Мидория вжался в кресло, наивно полагая, что он сумеет слиться с предметом мебели, и это его спасёт, — Я же проверял, несколько минут назад на канале не было ста тысяч, клянусь! Это всё р-рейдеры! Всё так внезапно случилось, откуда они вообще… Пока Катсуки довольно скалился на растерянное веснушчатое лицо, до Деку, кажется, кое-что всё-таки дошло. Раз… раз Каччан не чувствовал себя проигравшим… и всё это время он сидел и спокойно… выжидал?! Господи, значит, это он всё и устроил! — Каччан! Мыслительный процесс на лице брюнета как обычно выдал его с потрохами, а Бакуго, терпеливо и благородно выжидая, когда до Мидории всё дойдет, только хмыкнул, покручивая игровое кресло влево-вправо. — Да какая разница, как это произошло. Сто тысяч есть? — Есть… — И мы с тобой спорили? — Спорили, но-! — не успел Изуку ещё хоть что-нибудь сказать, как Катсуки просто оторвался от кресла и потянул брюнета за руку на себя. — Что ты делаешь? По ковровой дорожке пробежалось две пары ног в интересных носках: одни с собачками, другие с кроликами. Квартира Бакуго и Мидории была небольшая, всё-таки, они студенты, не могут позволить себе какую-нибудь роскошную троечку на двадцатом этаже в центре, что уж говорить о собственном доме в два этажа, ох нет, то были только далекие мечты. Поэтому свою стримерскую жизнь Мидория попытался обустроить в двушке: стол, компьютер с двумя мониторами, свет и целый обустроенный уголок с каменной кладкой за спиной, креслом и комодом уместились в комнате. Бакуго постоянно бегал сюда переодеваться, просто потому что комод они так и не сумели куда-нибудь пристроить. Комнату побольше, что должна была быть гостиной, они переделали в спальню — в конце концов, зачем им две кровати, когда есть огромный раскладной диван, где не то что двое, там бандитская группировка из десяти щуплых человек поместится при желании? Поэтому парочка поворотов, парочка дверных косяков, в которые Деку чуть не вписался, — и его тушка летит прямиком на уже разложенный заранее диван. Ясен перец, Мидория уже понял, к чему всё идёт, краска сжигала его лицо так, словно он в сауне, а не в своей привычной квартире. Он смотрел на Бакуго, снимающего с себя футболку, нервничал и глотал слюну, страшно было пошевелиться. — С-слушай, может… не надо? — разумеется, Деку знал, что упрашивать Каччана, своего личного демона и палача, бессмысленно, но надо же как-то побрыкаться, он же не согласен, в конце-то концов!.. Н-не согласен же? Катсуки выкинул футболку куда подальше, обнажая бледный торс с идеальными кубиками пресса на нём. Взгляд зеленых глаз сам собой прошёлся по рельефу родного тела, по знакомым с детства еле заметным шрамам, по гладкой, наверняка бархатной коже. Казалось бы, куда ещё больше краснеть, но в мыслях Изуку в этот момент сияли одни непотребства. Потому что к этому телу внезапно адски захотелось прикоснуться. Да и не только пальцами, раз уж на то пошло, но Изуку всеми силами держал себя в руках, пока сердце в груди билось как сумасшедшее. — Кого ты обманываешь, Деку, а? — Катсуки навис над ним, сверкая хитрым блеском в алых глазах, и улыбнулся так хищно, что было видно его клычки. Иногда Изуку казалось, что его друг детства на самом деле вампир, но с возрастом он стал всё больше походить на злую собаку. — Я же знаю всё, что происходит в твоей задротской голове. Низкий голос с хрипотцой отдавал дрожью во всем теле, и язык Мидории просто онемел, не в состоянии позволить своему хозяину сказать хоть слово, пока Бакуго медленными движениями снимал с него худи. Когда бледные пальцы коснулись кожи, Мидория вздрогнул, и блондин коротко засмеялся. — Да не очкуй ты так, я же это самое, — Каччан склонился над самым лицом, его дыхание прошлось по румяным щекам парня, вызывая волну мурашек, пока ладони потихоньку, почти невесомо, обводили живот, — буду о-очень не-ежно~ Мидория не успел ничего даже подумать, как горячие губы коснулись его, и влажный язык тут же нырнул внутрь, исследуя рот, так по-свойски, словно далеко не в первый раз: обвел ряд зубов, сплелся с языком Изуку и легонько пощекотал нёбо, отчего Мидории захотелось улыбнуться и выгнуться дугой — настолько это были странные ощущения. Ладони брюнета упирались Бакуго в грудь, но из-за дрожи совершенно не получалось оттолкнуть, всё давление куда-то испарилось, да и само желание это сделать с каждым движением их губ становилось всё меньше. Ловкий язык блондина, звучное причмокивание и ласки по всему телу заставляли Мидорию просто таять, как мороженое, которое обильно поливают вишневым сиропом и посыпают сладкими звёздочками. В домашних шортах стало жарко. Дыхания перестало хватать, и когда Мидория уже думал отстраниться, уже приготовился всё-таки оттолкнуть Бакуго, тот его взял и укусил, оттягивая нижнюю губу. Изуку коротко пискнул не своим голосом, отчего ещё больше смутился, а его зеленые глаза распахнулись. Катсуки отстранился и довольно облизнулся. Изуку почувствовал металлический привкус во рту, когда блондин провёл языком по крови на своих губах. — У-упс, — прошептал Бакуго, — На-е-бал. — Чт-… Каччан! Всего через мгновение Мидорию перевернули со спины на живот, стащили шорты вместе с бельём и приподняли за талию. Изуку ничего не оставалось, кроме как панически что-то тараторить про «Нет, подожди!», «Что т-ты делаешь?!», «Не смотри, это смущает!», упираться лицом в простыни дивана и смотреть, как Катсуки деловито подкладывает под живот брюнета подушку и достаёт откуда-то из воздуха бутылёк с незамысловатой жидкостью и парочку презервативов. Последние, правда, он в руках повертел-повертел, да и выкинул. Изуку попытался приподняться, когда Катсуки просто и безапелляционно заткнул его фразой: «Лежать, блять!», схватил за шею и посильнее вдавил в диван. Мидория что-то простонал и подрыгался, чувствуя мелкую дрожь во всём теле, когда на его задницу полилась холодная жидкость, начала стекать по бедрам между ног, когда пальцы Бакуго, сразу два, вошли в его анус и начали потихоньку растягивать. У Мидории словно выбило воздух, впрочем, из-за давления Бакуго дышать и правда было трудно. От пальцев внутри было одновременно и неприятно, и крайне странно, а изо рта сами собой вырывались хриплые вздохи и стоны, заглушаемые собственной ладонью. Изуку не мог понять, что с ним происходит, почему чем больше Каччан растягивает его, тем сильнее ему самому хочется насаживаться на его пальцы. Когда подключился третий палец, Мидорию на секунду скрутило от боли, он рефлекторно попытался сжаться и отстраниться, но Бакуго схватил его за бедра, убирая руку с шеи, и вновь насадил на пальцы. Стенки ануса неохотно, но раздвигались, и Катсуки, наблюдая всю эту картину с самого лучшего ракурса, блаженно скалился. Член в его домашних штанах давно вовсю стоял колом, Катсуки уже не терпелось войти в своего маленького распрекрасного стримера. Когда три пальца уже свободно входили и выходили из Мидории, а сам он, безуспешно зажимая себе рот, вовсю стонал, Бакуго резво перевернул брюнета на спину, поправляя под ним подушку. — Прямо как в детстве, а, Деку? — бархатным голосом промурчал блондин, продолжая медленными движениями растягивать Изуку. Свободная рука провела по его члену, что уже успел запачкать простыни, а пальцы несильно сжали головку, вызывая протяжный стон, больше похожий на скулеж. — Издев-ваешься? — говорить связно у Мидории уже не получалось, но он честно пытался, наблюдая за тем, как Бакуго одновременно дрочит ему и трахает пальцами — Всё совсем не так. Мы никогда не- Закончить ему не дали эти же пальцы, что уверенно надавили на простату внутри. Воздух выбило, пальцы в носочках поджались, а изо рта вырвался предательский стон нереального наслаждения, который Мидория тут же попытался снова (безуспешно) заткнуть ладонью. Катсуки ухмыльнулся, но продолжил вводить пальцы, проходясь по простате, и говорить как ни в чём не бывало. — Ну не скажи. Ты тогда таки-и-ие вещи вытворял! — чересчур драматично заявил блондин и приблизился к лицу Мидории, который из-за накатывающего удовольствия уже мало что понимал, — Особенно этим грязным ртом. Каччан уже давно понял, что «невинный» Деку ловит триггер на грубые словечки. И это сносит крышу, потому что тот уже сам тянется к Катсуки и увлекает его в поцелуй, в который он охотно и со всей страстью вливается. Языки вновь сплетаются, укусов становится больше, короткие стоны от них и рык стоит в ушах, перекрывая даже звук собственного неадекватного сердца в висках. Им слишком горячо. Катсуки убрал руку с чужого достоинства и переключился на своё, когда почувствовал, как Деку водит тазом, желая скорой разрядки. «Не-не-нее» — думает Бакуго и вынимает пальцы, тут же приставляя к разработанной дырочке замечательную замену. — Я вхожу, — шёпот, почти мурлыканье на ухо, и Мидория не успевает смутиться такой нежности, как его накрывает целой волной, потому что Каччан входит на всю длину разом. Это больнее, чем было от пальцев, но ощущение заполненности кружит голову, которую Мидория закидывает назад. Его всего вдруг переполняет разными чувствами, дрожь проходит по позвоночнику, ведь он буквально чувствует посторонний предмет внутри. Бакуго целует Мидорию, легко кусает плечи, целует ключицу и оттягивает кожу на шее, отвлекая его и давая привыкнуть к новым необычным ощущениям. Тяжёлое дыхание немного стихает, и Изуку уже не чувствует покалывание в заднице так остро, это скорее… будоражит каждую клеточку его тела. — К-каччан… внутри… меня… — Точно. Катсуки усмехается и начинает медленно двигать бедрами, выходя из Изуку полностью и снова вгоняя член до основания. Это уже не чтобы «привык». Это чтобы выбить из его прекрасного задрота чёртовы громкие стоны, которые он уже не может заглушить ладонями, потому что их Катсуки твёрдо удерживает над головой. Толчок, ещё один, и ещё. Движения становятся чуть быстрее, от обилия смазки между бёдер Изуку хлюпает, что возбуждает ещё сильнее. По бесстыдным звукам, по красному лицу и закатывающимся глазам уже всё понятно. Деку уже не больно. Ему сносит к хуям крышу. Бакуго скалится, рычит и совершенно больше не сдерживается. Мидория так сильно сжимает его снизу, что от удовольствия перед глазами прыгают звёздочки, а уши закладывает. Хотя не факт, что это не от сладких стонов его ненаглядного. Блондин не может сфокусировать взгляд на горячем персиковом теле напротив — он попросту плывёт. Им так горячо сейчас, что кажется, будто от тел исходит пар, а сами они — огромный похотливый и извращённый генератор, который может снабжать электростанции. Им хоть раз было так же хорошо? Катсуки ухмыляется воспоминаниям — никогда. Деку смотрит на него таким бессовестным страстным взглядом, таким умоляющим, что его хочется одновременно и убить, и поцеловать. И то, и другое между ними теперь одинаково. Хватка на руках исчезает, и Мидория сам хватает Бакуго за щёки и притягивает к себе, вовлекая в жаркий и влажный поцелуй. Слюна смешивается, языки сплетаются, они сталкиваются зубами, но им абсолютно плевать. Им слишком хорошо, слишком этого хочется, соединяться со всех сторон, с каких только возможно. Бакуго смеётся со своих мыслей: Деку, этот спокойный и уравновешенный задрот, неужели он всегда был таким? Блять, да он готов хоть сто раз устроить подписки на его этот ебучий канал, чтобы трахать и трахать его бесконечно, каждый чёртов день, пока он жив. Изуку разрывает поцелуй, чтобы снова застонать и откинуть голову назад, и Катсуки понимает — тот уже на пределе. Блондин и сам готов кончить только от этого взгляда, только от того, как сильно брюнет его сжимает стенками ануса. По коже скользят руки, по спине проходятся пальцы, ногти выводят кровавые линии, и это ужасно жжёт, чёрт побери, Деку, потерпи. Одной рукой Бакуго успевает хватануть откуда-то сбоку свой телефон, снять блокировку и вскинуть камеру прямо над лицом Деку, отстраняясь от него, но не прекращая двигаться. На лице стримера непонимание, но приближающаяся разрядка не даёт мыслить трезво. И Катсуки нагло этим пользуется, подбирая самый шикарный ракурс, делая фокус на это великолепное лицо, вдалбливаясь так, словно от этого действия зависит его жизнь. — Ч-… что ты… Оргазм настигает Изуку внезапно, огромной волной жара, разрядом тока вдоль позвоночника, собственным стоном таким тоненьким голосочком, от которого просто стыдно. Брюнет чувствует, как член пульсирует, а по животу растекается его собственное семя. Пальцы на ногах дрожат и поджимаются, руки хватают простынь над головой. А затуманенные удовольствием глаза смотрят прямо в камеру, прямо на Каччана, что торжественно улыбается всеми тридцатью двумя, нажимая на кружочек затвора камеры. Он успел запечатлеть грёбаное произведение искусства. Деку так сильно сжался, что и Катсуки не выдержал. Телефон повалился на диван, и Бакуго, низко простонав, упал следом. — Ты… кончил внутрь. — из-за сбитого дыхания голос Изуку казался скрипучим. — Разрешаю визжать от счастья. Катсуки тоже никак не мог отдышаться. Было такое чувство, словно он пробежал целый марафон, очень такой приятный марафон. Да что там, это лучший марафон, что он бегал. Сил в теле совершенно не осталось, их обоих вырубало в сон, но Катсуки дрожащей рукой провёл по спине Изуку, от самой талии и до плеч, касаясь лица и проводя по веснушкам. У Мидории в голове было абсолютно пусто, сон забирал его в свои владения, но плывущий перед глазами алый взгляд вызывал трепет. Он коротко цыкнул и улыбнулся, закрывая глаза. — Ты идиот, Каччан.

***

Утром Мидория медленно и недовольно проснулся от голоса своего надоедливого соседа. Он открыл один глаз и увидел, как Бакуго, расхаживая туда-сюда по гостиной, болтал в телефон, и по отдельным фразам до Деку дошло, что тот «в красках» рассказывает, что он вчера делал с «вашим ненаглядным стримером». Отчитывается, блять, господи-боже, за что ему такое наказание! По факту он проиграл нелепый спор и переспал с ним за 100к… Изуку стащил соседнюю подушку и попытался себя задушить, приговаривая: «Мама, роди меня обратно».