Чужая

Сталкер «Долга»,помни – у тебя нет права на ошибку! Устав. Пункт 16. «Свободный сталкер,вступая в наши ряды, ты щитом заслоняешь человечество от растущей заразы Зоны!» Чужая долго не могла уснуть. Несколько сменяющих друг друга ночных кошмаров окончательно пробудили девушку. На часах было лишь пол третьего ночи. Невыносимо хотелось пить, и Чужая, не вставая с койки, с трудом дотянулась до висевшей на краю спинки стула фляге. Воды почти не осталось. Она вылила ее всю после первого кошмара: лила на лицо и грудь, пытаясь опомниться и прийти в себя. Сколько прошло времени? Час? Два? И снова зыбкий, беспокойный сон, снова черные воспоминания, слезы из плотно сомкнутых глаз и крики давно умерших друзей, бесконечный маскарад лиц, давно стертых в памяти, но таких живых во сне. Вот уже несколько недель ее мучали плохие сны. Они то учащались, то сходили на нет, все это напоминало какие-то жуткие приступы, почти физические ощущения отчаяния, страха и боли. Чужая с трудом поднялась, ощупала мокрую от воды и пота постель, не включая свет сгребла пачку сигарет, закурила. Отойти от сновидений было труднее чем отбиться от стаи псевдоволков. Она-то знала это наверняка. Девушка распахнула окно, в душную комнатку ворвался горячий, но свежий майский воздух, приятно лаская лицо, обнаженную грудь и слипшиеся от пота угольно-черные волосы. Территория была пуста, только несколько караульных вяло беседовали полушепотом, сверкая в темноте сигаретами. Кричала ли она во сне? И если да, то как долго? На крики наверняка сбежались бы члены ее отряда. Выходит, нет? «Теплые» бойцы спали без задних ног. Этому она была даже рада. Не к лицу капитану мучиться от ночных кошмаров. Чужая вернулась к постели, мелкая дрожь несколько раз пробежала по телу.Невыплаканные за эту ночь слезинки одиноко скатились по припухшим, раскрасневшимся скулам. «Нет,невозможно…» Она медленно оделась и так же медленно и почти бесшумно вышла на улицу. Ночь была темна, как свежий деготь. Звонкие каблуки предательски цокали по влажному, покрытому предрассветной росой асфальту. Было темно, но разбитая дорога была хорошо знакома:несколько шагов влево, затем прямо и направо к стене до одинокой будки караульного, главное, не наткнуться на что-то острое, либо на спящего сталкера не нашедшего себе ночлег под крышей негостеприимного Ростка, и вот заветная тусклая, облепленная ночными мотыльками вывеска местного заведения. Как обычно Чужая вошла не колебавшись, спокойно и уверенно, как подобает командиру одной из штурмовых групп.«Долгу» здесь были рады, хоть бар и считался вольным, однако находился на территории группировки и был вынужден жить по ее условиям, чего нельзя было сказать о посетителях. В баре царил полумрак. Крыс,местный управляющий, дрых мертвым сном на древнем засаленном кресле, скрывшись за барной стойкой.В принципе, Чужой он был и не нужен. Девушка спокойно сгребла бутылку какого-то темного пойла и двинулась к угловому столу, перешагивая через очередное пьяное тело. Пахло кислым пивом и переполненными пепельницами. Народу было мало. Мертвецки пьяный сталкер, раскинувшийся посреди бара, и двое смирных бродяг, один из которых был явно под крепким дурманом новой «Чернобыльской заразы». Чужая подцепила из кармана наушники, выудила потрепанный гаджет, резким движением свинтила крышку с бутылки, сделала несколько обжигающих горло глотков, закурила и уставилась в тусклый экран. Ночь мало-помалу ослабила холодную хватку, мысли выстроились в связные цепочки. Сон отступал с каждой сигаретной затяжкой. Она знала, как это происходит, как это происходило и еще будет происходить.Знала и научилась это глушить, топить настеклянном дне бутылки, забывать за очередным рейдом, за редкой ни к чему не приводящей интрижкой, за новой латунной тщеславной медалью, за смертью боевых товарищей. Но каждый раз это возвращалось с новой силой, это смотрело на нее пустыми черными глазницами, обвивало холодными цепями. Резкий сигнал уведомления заставил девушку вырваться из тягостного хоровода мыслей. Сообщение по служебному чату: «Кап. 4883. Чужая .Первый ШГ. Прибыть в штаб в срочном порядке для получения инструктажа и уточнения текущих задач. Дата и время: 07.05.24; 6.00». Старые часы эсеровской эпохи над входом в бар показывали пять утра. Время раннее. Она еще успеет переодеться, созвать команду и явиться к Полковнику. Ну а пока спешить было некуда, в наушниках звучал любимый трек, а на дне граненной бутылки оставалось еще прилично. Через несколько минут послышались тяжелые гаркающие шаги, в заведение ввалился сталкер в видавшей виды черной джинсовке с красной долговской нашивкой. Чужая ни за что б не спутала этот развязный вид, совершенно белую щетину и вечно сонные глаза небесного цвета. Ленивый ввалился в бар, как скала, не оглядываясь двинулся к стойке, после уже окинув зал,увидел черную фигуру своего капитана и потеряв интерес к разнокалиберным бутылкам проследовал к девушке. Сталкерша откинула голову и,словно не замечая туманного взгляда усевшегося на против Ленивого, прикрыла глаза. - Добрейшего, командор, - вяло протянул сталкер. Чужая лишь едва заметно кивнула. - Что пьешь? Хмм… Нынче ром у бродяг в почете, я конечно никому не скажу,что через сорок две минуты и тридцать семь секунд нам к всея «Долгу», но меру ты должна знать,девочка. - Уууу… Не начинай, Лен. Ты же знаешь. - Я-то знаю и поэтому с трудом, но держусь, тем более перед рейдом. - А во время рейда? - Ну знаешь ли?! То – другое. Там Зона. - Здесь тоже Зона. Мы не на курорте,черт возьми! Чужая все еще не желала открывать глаза,и то ли голос ее дрогнул, то ли все было понятно по ее помятому виду, но Ленивый знавший девушку еще на вольных хлебах и потому угадывавший любые нотки ее настроения, все понял.Он знал о кошмарах. Она сама ему рассказывала, сама по началу бежала в его кубрик, рыдала уткнувшись в черную от загара шею. - Расскажи мне о нем. - Нет. - Легче станет. - Легче уже никогда не станет. - А ты попробуй. - А что пробовать? Помнишь на большаке как мы кормились? Что делали? Чем работали? На кого и за что? - Помню, но тогда такая житуха была, Чужая, своя рубашка ближе была… - Ты помнишь Косача? Гарри? Туриста? Ленивый молчал. - А я все помню! Всех! Они каждую ночь со мной, турист просит кинуть весточку родителям, ему ведь и восемнадцати не было.Гарри? Мы его с тобой даже не всего нашли! А Косач? Ты его с петли снимал в Россохе. Я уже не говорю о тех новичках, что сгинули в «Долге» под моим началом, а сколько еще? Они каждую ночь приходят! Я с ума сойду! Чужая уткнулась в пятерню и стиснув зубы старалась сдерживаться. Ленивый резко подорвался к девушке сгреб ее в охапку, а она, зарывшись в его жесткую куртку, тихо, чтобы не слышали в зале, всхлипывала. - Ну-ну, - Ленивый не умел утешать и был страшно зол на себя за это. ****** Чужая долго умывалась ледяной водой. Холод бодрил, заставлял тело вздрагивать, захватывал дыхание и отрезвлял. Вода лилась из старого крана из рук вон плохо, но девушка и не думала его закрывать, хотя запасы ее были далеко не бесконечны. С водой в Зоне всегда были большие проблемы, с нормальной чистой водой. А жидкость которой умывалась девушка ощутимо отдавала хлоркой и еще дюжиной различных химикатов. Чужая выпрямилась, откинула назад слипшиеся волосы и уставилась на свое отражение в затертом зеркале. Ровные черные брови задерживали капли стекающей со лба воды, голубые глаза смотрели ясно и немного отрешенно, нос с легкой, еле заметной горбинкой, был красным от холодной воды. Левую щеку украшали несколько еле заметных старых шрама – подарок на память от разорвавшейся близко РГД-шки. Чужая попыталась улыбнуться, вышло не очень. - Ты сходишь с ума, подруга, - пробубнила девушка. В кармане завибрировал смартфон сообщая о шести часах утра. Чужая вздрогнула, словно опомнившись, и собралась было идти наверх, но вдруг все же решилась еще раз пнуть ногой скорчившегося в углу сталкера. - Эй! Вставай твою мать! Ты живой вообще, рванина? Парень медленно и тяжело поднял голову, уставился на возмутителя спокойствия мутными абсолютно черными, заполонившими весь хрусталик зрачками. На сухих губах его застыла блаженная улыбка. Глядя на него Чужая ощутила, как по спине пробежали мурашки. Она выбралась наверх из затхлого бара, резко втянула ноздрями влажный утренний воздух и подняв воротник куртки быстрым шагом зашагала к штабу. Росток просыпался, если можно было так сказать о месте, которое никогда не спит. Где-то на блокпостах хлопали одиночные выстрелы: долговцы добивали ночных мутантов. Со стороны заселенных сборочных цехов доносилась всевозможная ругань и смех. В боксах автопарка уже во всю ревели двигатели, наполняя утреннюю свежесть бензиновой гарью. Со всех щелей тянуло ароматом свежего кофе. Штаб группировки представлял собой ни что иное, как заводское бомбоубежище, основательно расширенное и вниз, и вверх, на первый этаж администрации, и лишь немногие знали насколько большую он имеет подземную сеть с множеством входов и выходов. «Долг» основательно заботился об охране штаба. С воздуха засечь его было невозможно, а в случае нападения на базу вход было достаточно трудно найти, не было ни указателей, ни каких-либо примет. Сама стальная дверь просто заваливалась всяким хламом. О расположении штаба знали только долговцы, одиночек же на эту часть Ростка не пускали вовсе. У входа Чужую нетерпеливо поджидал Ленивый, нервно покуривая сигарету и переминаясь с ноги на ногу. - Ну где тебя собаки носят? Мне Полкан уже мозг вынес своим: «Ну где ее собаки носят?» - А ты что ему сказал? - Говорю, мол, она к охотникам пошла за чем-то. - Ну хорошо. Ладно. Как я выгляжу? – спросила девушка, поправляясь и отряхивая черную долговскую форму. - Просто ужасно, – подытожил Ленивый. - Ха! От тебя я другого и не ожидала. - Помнишь, на Свалке, когда мы в вольных ходили, я обещал быть честным с тобой? Так вот, я слов на ветер не бросаю. - Ой да пошел ты, Лен! Чужая даже слегка улыбнулась. – Так давай покурим, и я пошла. - Издеваешься? - Да все-все. Шучу. Девушка шагнула на ступеньку вниз и распахнула тяжелую дверь.