Чужая

От ночного холода по телу прошла дрожь. Холодная сталь машины покрылась испариной. Ночной туман обволакивал заброшенное здание ДК. Расползался вдоль влажных, облупившихся стен, спускался в ямы и небольшие овраги, вздымался к верху белыми, плотными комьями, окутывал редкие, черные покосившиеся хаты, скрывал далекий лес за тугой пеленой. Среди нескольких россыпью раскиданных домов выделялся один. В его окнах слабо подрагивал тусклый свет газовой горелки. Сталкеры еще не спали. Теплый свет в матовых окнах приковывал взгляд. Навевал далекое ощущение уюта и тепла. Чужая смотрела на него, боясь отвести взгляд, потерять его из виду. Девушка глубоко втягивала табачный дым. Подолгу держала его в легких и выпускала тонкой серой струйкой вверх, где среди черных ночных облаков скрывалась огромная луна. Крыша броневика уже остыла и теперь беспощадно холодила поясницу и ноги. Чужая несколько раз вздрогнула, щелчком отправила окурок в ближайшие кусты и спустившись с крыши на широкий капот, сложила черную куртку Ленивого в несколько раз и уселась на нее сверху, укутываясь в свою флисовую кофту. Вдруг Чужая краем глаза уловила какое-то движение среди зарослей бывшего палисадника. Девушка даже не удосужилась вскинуть оружие, включить фонарик или окликнуть спавших в здании долговцев. Не было ни страха, ни тревоги, только нарастающий холод и приближающаяся к машине темная фигура. В тот же миг погас единственный огонек в окне дальнего дома. Это заставило девушку подобраться и вновь безуспешно искать его взглядом, всматриваясь в непроглядную темноту – луна, казавшаяся на синем ночном небе непоколебимой, исчезла. Холодок прошелся по спине капитана и на долго засел где-то в груди, сдавливая все внутренности. Неясный, размытый силуэт наконец остановился в нескольких метрах от машины. Чужая больше не различала ничего кроме темной фигуры. Дом и ее бойцы были где-то рядом, она это чувствовала, знала, но не могла позвать, не могла закричать. Ледяной ужас сковал ее тело. Ночная прохлада обратилась колким морозцем, изо рта валил пар при каждом прерывистом выдохе. - Привет малышка, – произнесла фигура серым, безжизненным голосом. - Уйди, прошу уйди по-хорошему, – шепотом проговорила Чужая. «Неужели это опять он?! Только не это, пожалуйста!» - А разве может быть по-плохому? - Тебя нет! Ты не можешь… - Ошибаешься, я здесь, в тебе, в твоей голове. - Нет! Чего ты хочешь? Чего ты хочешь?!! – ком подкатил к горлу, крик утонул в хлынувшем потоке слез, – Ленивый, Сайгак… - Никто не придет, моя хорошая. Их нет. Чужая попробовала позвать еще, но голос ее не слушался, срываясь на тонкий хрип. - Сайгак уже мертв. Как и все, с кем ты была знакома, те, кто были тебе дороги. - Ты врешь! - Я? Нет-нет, я никогда не вру, ты же знаешь… – призрак усмехнулся, – Ты ничуть не изменилась с тех пор, и мне это даже нравиться. - Ты не можешь быть здесь, не можешь, – слезы покатились градом. - Уфф… Ты все такая же упрямая. Мы все здесь. Все. За спиной призрака одна за одной стали возникать темные, неясные силуэты. - Моро, Сайгак, Рыжий, Харис, Турист, Косач, Гарри… - Перестань, пожалуйста! - …Лида, Гамбит, Мэт… А знаешь, скольких еще я жду? Скоро и они придут ко мне: Ленивый, Монстр… - Прошу… - слова Чужой захлебнулись в хоре тихих, безжизненных голосов. - Это все ты. - Нет… Нет… Нет… – капитан упала на колени, пряча лицо в ладонях. - И я тоже, твоих рук дело! – призрак сорвался на стальной, холодный крик, – И мы все будем ждать тебя! Каждую ночь! Каждый день! Чужую словно пронзило током. Она резко поднялась с кровати, жадно глотая спертый воздух душного помещения в казарменной секции. Еще не вполне осознавая, где находится, Чужая инстинктивно сползла на край койки. Постель была влажной от пота, одеяло скомкано на полу, а тело, покрытое испариной, била крупная дрожь. Чужая плотно до боли прикусила судорожно сжатый кулак и зашлась в беззвучном стоне. Комнату заливал тусклый желтый свет уличного фонаря, от чего предметы в ней отбрасывали неясные и зловещие тени. Чужая прикрыла лицо руками и еще долго пыталась прийти в себя. Противно запищал будильник телефона. Капитан словно вынырнула из плотной, студеной воды, лихорадочно стала его искать, нашла под кроватью и глянув на время, резко вскочила на ноги. Ночной кошмар и все проблемы мигом улетучились, когда девушка вспомнила для чего она выставила будильник на такое раннее время. Она ударила себя по голой, липкой от пота ноге и стала собираться. В темноте это было не так просто, но лампу она включить не рискнула – никто не должен знать. *** Чужая почти бесшумно спустилась на первый этаж. Холл старого административного здания был пуст, его освещала только одинокая длинная дневная лампа в середине коридора. Девушка, сторонясь светлых участков, прокралась в соседний коридор и в полной темноте, держа курс на выделяющийся в конце коридора оконный проем, быстро зашагала к нему бряцая оружием и снаряжением. С трудом открыв ветхое окно, Чужая скинула рюкзак наружу и следом перемахнула через проем, задевая ботинком раму, так, что хлипкое стекло предательски задребезжало. На секунду сталкерша притихла прислушиваясь, затем, как можно плотнее прикрыв створки, стала осторожно двигаться вдоль каменного забора. Несмотря на кажущуюся монолитность и неприступность, бетонный забор опоясывающий базу имел небольшую брешь недалеко от столовой в виде наполовину вкопанной в землю трубы, ведущей в ближайшую канаву за пределами «Ростка». Знали о ней по крайней мере только двое: Чужая и Ленивый. Когда-то лаз служил отличным выходом на волю двум нерадивым новичкам группировки. Теперь нужды в нем уже не было. Несколько лет назад Ленивый благополучно забаррикадировал трубу и больше о ней не вспоминал, но только не Чужая. Девушка с трудом в полной темноте разобрала баррикады Ленивого, приятель не слишком старался, загораживая метровый огрызок, впрочем, в этой ситуации она была бесконечно ему благодарна. Протискиваясь наружу, Чужая четко услышала, как рвется ее рукав куртки, зацепившийся за ржавый край гнилой трубы. Сталкерша, стиснув зубы, беззвучно выругалась и, пытаясь аккуратно вытянуть наружу рюкзак с ружьем, не удержалась и повалилась спиной в густые и колючие кусты, скрывавшие проход от посторонних. Внезапно как гром в ночной тишине, грянул выстрел. Чужая замерла, дробовик в ее руках дымился. Проклятый спусковой крючок! Проклятая темнота и вечная сталкерская привычка не держать оружие на предохранителе! Реакция долговского блокпоста не заставила себя долго ждать. Вмиг местность осветил белый луч прожектора. Капитан вжалась в мокрую от росы траву молясь: как бы никто из бойцов не решил проверить в чем дело. Блокпост «Долга» был совсем рядом, в каких-то пятидесяти с мелочью метрах. «Вернуться? Нет, уже поздно, уже слишком поздно». Когда прожектор, скользнув по забору и переместившись, стал исследовать деревья спереди, девушка медленно поднялась и почти бесшумно, как ей казалось, пробежала к ржавеющим вот уже несколько десятков лет трубам, сложенным здесь очевидно в разгар ликвидации последствий первой аварии. Однако долговцы несли свою службу, на удивление, исправно. Ослепительный луч устремился обратно, и Чужая еле успела упасть на землю, в липкое и маслянистое болото, отдающее гнилью. В девушке вскипела злоба. Как капитан, она хвалила бойцов за бдительность – как сталкер нарушающий устав, люто ненавидела тех, кто был в наряде. Со стороны КПП послышались крики. Чужая видела редкие отблески фонарей. Она замерла, слушая вырывающееся из груди сердце, старалась и вовсе не дышать. Лязгнул массивный затвор пулемета. Длинная очередь полоснула примерное место, где девушка находилась несколько минут назад. Пули вздымали целые комья земли, с диким свистом и жужжанием проносились над головой. Медлить было нельзя, и Чужая стала активно работать локтями, продвигаясь вперед, смешно подгребая под себя прелые листья. Ползать она неумела никогда. Следующая очередь разрезала ночную темноту разноцветными трассерами. Зеленые и красные огни исполосовывали пространство позади и впереди, но Чужая на останавливалась ни на миг. Совсем близко, вздымая комья земли шлепнулась тяжелая пуля и засияла ослепительным изумрудным светом. Чужая вдруг вспомнила, как давным-давно так же пробиралась через Периметр. Тогда она была не одна и вместо проклятий бесконечно молилась, когда слышала свист пули или белесый свет осветительной ракеты. В тот момент она хотела повернуть назад. Повернуть и сдаться. Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Чужая уже была далеко от забора и поваленных труб. Прожектор на блокпосте скользнув по тополям и забору погас. Долговцы не желали выходить на разведку ночью. Она появилась словно из неоткуда. Он отчетливо слышал шорох мокрой одежды, лязг ее снаряжения и легкие шаги. Мангуст прикрыл глаза. Сталкер не обернулся: боялся ошибиться, боялся разочароваться. Но это была она. Каким-то только ему понятным чувством он ощущал ее близость. Свободовец был готов поклясться, что слышал ее с трудом сдерживаемое дыхание. Оно казалось ему обжигающе горячим, хотя их разделяло несколько десятков метров. Мангуст все еще не обернулся, лишь сильнее сжал холодные, ржавые поручни ограды, полуразрушенного перрона. В его голове разом проносилась тысяча мыслей. «Зачем все это? Ради чего? Что это даст? И что из этого может получиться? Нельзя просто так взять и кинуться с головой в омут! Всего этого не может быть, невозможно…» Шаги стали осторожнее. Где-то совсем рядом под ногами хрустнула веточка. Совсем близко. «…невозможно убежать, невозможно перестать думать, невозможно не искать встречи. Это выше моих сил». - Привет… Мангуст, – голос Чужой слегка дрогнул то ли от волнения, то ли от попытки сдержать отдышку. Сталкер дернул плечами, встрепенулся и резко обернувшись проговорил невнятное: «Здравствуй». Мангуст словно вынырнул из глубокого сна. Он все еще с трудом верил в происходящее: его короткое сообщение, на которое он перестал надеяться сразу же после отправки, сработало. Чужая, переминаясь с ноги на ногу, поправила сползающий ремень дробовика и не найдя места рукам, стала его почему-то скрести ногтями. Вид у нее после неплохого марша по Зоне был соответствующий: мокрая форма, разорванный рукав и мелкий мусор в волосах. Девушка, вспомнив об этом, тут же спохватилась и с напускным спокойствием стала поправлять непослушную прядь, незаметно ощупывая – не затерялась ли в черных локонах сухая палочка или серый лист. Но Мангуст отчетливо не замечал всего того, что Чужая принимала за недостатки. Перед ним стояла высокая и стройная женщина двадцати пяти или тридцати лет. Предрассветная влага заставляла ее волосы слегка виться, утренняя прохлада поддевала скулы румянцем, а из-под распахнутого ворота камуфляжной куртки исходил почти осязаемый жар разгоряченного тела. Глаза ее были глубокими и пронзительными, синими как вечернее небо и, казалось, смотрели с плохо скрываемым любопытством. Свободовец несколько смутился и скользнул взглядом вниз, затем в сторону и растерянно остановился где-то в районе ее губ, сухих и слегка полуоткрытых. В прошлые встречи он не испытывал такого волнения, возможно не до конца понимая своего безнадежного положения. Пулей промчалась мысль: вот уже несколько дней его лица не касалась бритва, смуглая кожа обветрилась, лицо изрезали неглубокие морщины, край губы был смазан из-за старого шрама, а снаряжение и форма давно требовали замены. Но, как и ему, Чужой не было до этого дела. Капитан видела перед собой лишь его глаза цвета молочного шоколада, остальное же растворялось в тумане. Девушка очень хорошо научилась скрывать за напускной дерзостью и безразличием свои истинные эмоции и не найдя ничего лучше выпалила как из пушки: - Какой же глупостью было кидать сообщение в общий чат, да еще и с явными координатами места! Нелогично и безрассудно. - Однако, ты его прочла, и что еще больше меня удивляет, - Мангуст замялся, – пришла. - Ничего удивительного. – бросила Чужая и развернувшись сделала шаг к поручням, - Сомневаюсь, что приглашение в это маленькое и опасное захолустье, предназначалось еще кому-то. Хотя… Возможно, у тебя есть еще какая-то «незнакомка»? Мангуст отрицательно завертел головой – этого для нее было достаточно. Сталкер не мог знать, что в этот момент Чужая внутренне вздохнула с огромным облегчением. Воцарилась та молчаливая тишина, которая всегда сопутствует двум мало знакомым людям, которую никто не рисковал нарушать первым. Они не знали с чего начать разговор, и стоило ли вообще это делать? Чужая несколько неловко переступила с ноги на ногу и полезла в карман за пачкой сигарет. Мангуст тут же спохватился и, когда девушка нырнула в нагрудный карман за зажигалкой, поднес к ее зажатой в губах сигарете огонь. - Спасибо. – Чужая выпустила вверх тонкую струю дыма, – Да кстати, за мной должок. – Девушка протянула свободовцу пачку сигарет, - Твои малость скурила, но эти тоже ничего. - Да перестань, – Мангуст неловко и наигранно махнул рукой. В эти, казавшиеся вечностью, минуты он готов был провалиться сквозь землю. Сталкер уже мысленно проклинал всю эту затею. - Нет-нет, долги в «Долге» возвращают, знаешь такое? – Чужая улыбнулась и едва сдерживая дрожь в пальцах засунула пачку Мангусту в пустой гранатный подсумок. Они вновь молчали. Теперь оба курили, глядя каждый в свою сторону, но думая об одном и том же. Если бы один из них обладал экстрасенсорикой и прочел мысли, все могло решиться здесь и сейчас. Но это было невозможным даже по мерам Зоны, даже несмотря на самые фантастические вещи, которая она могла делать с людьми. - Ты зачем меня позвал вообще? – поинтересовалась Чужая, растирая окурок подошвой. - Ах да! Тут такое дело… – сбивчиво начал он, - В общем, мне нужна небольшая помощь… твоя… ну… то есть… Короче, есть у меня заказ на один артефакт, и я подумал, что ты можешь мне помочь. Я просто… - Просто, что? - Ты не сможешь мне отказать, – улыбнулся сталкер. - Ах вот как! Это еще почему же? – Чужая сделала шаг назад и скрестила на груди руки. - За тобой должок. - Как мы лукаво улыбаемся, однако - Я тебя два раза спас. А Зона – она все видит, – улыбался Мангуст. - Что ж, я думала будет интереснее, а может меня и вовсе не следовало бы спасать? Тут еще надо посмотреть , зеленый , в смысле Мангуст, кто кого спас. То, что ты еще жив – это и моя заслуга. Вот-вот. Я думала: свидание у нас будет не таким прям сталкерским…. «Господи, дура, что ты черт возьми несешь! Остановись пока не поздно, тупая твоя башка и язык твой враг! Это все Ленивого эти штучки, подколы, понабралась, твою мать», - думала Чужая, заливаясь багровым румянцем. - Свидание?! Да нет, какое уж тут свидание, это, скажем, деловая встреча с определенной целью. Там дальше, на путях есть… - Деловая встреча «Долга» и «Свободы»? – Чужая залилась звонким смехом отворачиваясь, пытаясь спрятать румянец на щеках за спадающими черными прядями, - Ну ладно, поверю тебе, что там на путях твоих? - Там дальше есть состав заброшенный, недалеко, прямо по железке. Доберемся туда, а там посмотрим, что можно придумать. - Ну хорошо, – посерьезнела Чужая, – но только ты впереди, а то я вас, зеленых, знаю. - Вы все там в «Долге» такие язвы? - Нет, только я такая, только я… - Чужая произнесла эти слова с улыбкой, которую уже не мог видеть Мангуст, спрыгнувший с полустанка в мокрую от росы траву. *** Наспех протянутая во время первой аварии железнодорожная ветка утопала в растительности. Когда-то она аккуратно шла через лес, но теперь была полностью им поглощена. Сквозь прогнившие шпалы выбивались молодые деревца. Редкие бетонные столбы если и не были повалены, то были поголовно оплетены «Плющем» – еще одним мерзким порождением Зоны. Сталкеры двигались медленно, ноги то и дело цеплялись за невидимые в густой траве шпалы. Со стороны могло показаться, будто Чужая и Мангуст играют в какую-то странную пошаговую игру. Движения их были скупы и собраны и подчинялись определенной логике: несколько шагов, затем кто-то кидает впереди себя гильзу либо камень или любой попавший под руку мусор, затем дальше к той примерной точке, куда приземлилась ненужная вещь. Иногда это происходило в довольно быстром темпе, но можно было заметить, как время от времени путники сильно уходят то в право, то влево, а иногда и вовсе причудливо двигаются боком. Явление это называлось «сталкерской походкой» – особый навык, вырабатываемый в довольно короткие сроки. Постоянное, доведенное до автоматизма прощупывание дороги. Этим способом так или иначе овладевали все охотники за артефактами, и «походка» переходила в разряд безусловных рефлексов, впрочем, она же могла стать и «фобией первого шага» – специфическим психическим расстройством, когда сталкер не может самостоятельно передвигаться по Зоне, либо в крайне тяжелых случаях сделать даже шаг. - … а там Фавна скинули на вече, все понимали – ему не долго осталось, но никто не знал, что все решится сразу. То, что случилось у «Толстого Леса» стало катализатором. Вот этим и воспользовался Блэк, а это редкая мразь с Болот, да они там все такие. Но возражать никто не стал, когда ему револьвер с волком дали, у нас же как: большинство «за» – так тому и быть. Сталкеры все вольные же, плюс ко всему «Долг» стал сильно мешать торговле, вечные перебои и срывы. Да что я тебе говорю, и сама знаешь. Так что война была неизбежна, просто все рассчитывали на то, что она начнется через несколько Выбросов, а уж никак не сейчас. И Фавн, к слову, это тоже понимал. Он, я тебе скажу, сильно уж в мирную дипломатию заигрался. Терпели его некоторые. Мы то вообще в «Гнезде», думали, что следующим будет Акелла. Но раз ты говоришь, что он у вас в плену и жив, то у вольных теперь будет надежда. - Ничего не могу понять, вече, «Гнездо», револьверы с волками, - Чужая покачала головой и пожала несколько раз плечами. Мангуст оглянулся через плечо с улыбкой. - «Гнездо» – это наша лежка лесная. Одна из крупных баз, такая же, как и на Болотах, Кордоне и в Долине. Вообще, у нас нет четкой иерархии. Если Блэк хочет войны, то любой может отказаться. Другое дело, что как ни странно многие наживу в войне почуяли, вот и лезут, а тем, кто попроще, терять нечего. - Сброд без дома и цели, да и только! – фыркнула Чужая. - Всяко лучше, чем в ногу маршировать, да вести вечную бессмысленную войну с выдуманным врагом, – пожал плечами Мангуст, останавливаясь и рассматривая пустое пространство перед собой. - Ну тебе уж виднее. - протянула Чужая, – Мы хоть, что-то делаем для простых бродяг, а не любуемся закатами сидя у костра. - А зачем что-то делать? Сталкеры вон и сами справляются, по большей части, а вы только Зону распаляете, нарываетесь. - Это все неважно. Цель «Долга» – уничтожить ее вернуть все на свои места, сделать так, чтобы этот кошмар закончился. Столько судеб она исковеркала и за это должна быть уничтожена! - Говоришь, будто с пропагандисткой листовки читаешь, а что если это дар всему человечеству? Мировой шок и страх первых лет уже прошли, сейчас благодаря Зоне наука шагнула дальше чем, когда либо, это мы тут сидим в средневековье, на кланы делимся и собачимся за клочки земли и выдуманные цели, а там жизнь кипит, – Мангуст махнул рукой куда-то за горизонт. - К черту вашу науку, когда она простых людей не касается. Вот смотри, Мангуст, я точно знаю, что «Капли» от ожогов лечат, да и ты знаешь. Этого артефакта по всему Чернобылю как дерьма валяется, барыги его уже на вес берут за копейки, простых бродяг обдирают, а потом на Большую Землю в сотни раз дороже продают, а там что? Там цена еще больше вырастает. Это ведь один из немногих артефактов, который за пределами Периметра своих свойств не теряет, а толку? Позволить себе его простой человек не может, все это оседает в руках кучки «приближенных», в частных клиниках для них же, а люди как умирали от ожогов, так и продолжают умирать. К черту такую науку и Зону. Уж лучше ее не было б вовсе. - Поэтому существует и «Свобода», – перебил Мангуст – мы хотим, чтобы зону перестали бояться, чтобы те же самые «Капли» мог позволить себе каждый. Долг не торгует артефактами, и в этом ваша ошибка. Вы скрываете от мира то, что может быть полезным. Каждый Вольный ищет способы сосуществования с Зоной, чтоб с ней можно было вести диалог или договариваться, использовать, если хочешь. Все просто. - А еще эта песня – прекрасное прикрытие для распространения «Барвинка» в Зоне и за ее пределами, – не унималась девушка. Мангуст только фыркнул и неохотно ответил: - Нам нужны деньги и оружие, так же, как и вам. Это все, что я могу на это ответить. «Барвинок» – очень запутанное дело, большинство из нас, включая меня, знают очень немногое. - «Долг» положит этому конец. – твердо и сквозь зубы выдавила Чужая. Мангуст не ответил. *** Небо, с трудом просматриваемое сквозь листву деревьев, затянули тяжелые тучи. Воздух постепенно наполнялся запахом озона и ароматом сырой земли, то ли от надвигающейся непогоды, то ли от участившихся электрических аномалий. Впереди вырисовывался черный силуэт затерянного железнодорожного состава. Чужая шагала позади свободовца полностью погрузившись в себя, пытаясь упорядочить хаотичные мысли. Она надеялась на откровенный разговор, который даст понять ей, что перед ней не человек, которому она обязана спасением, не тот, к кому она испытывала симпатию, боясь себе в этом признаться, а заклятый враг Долга, на руках которого возможно кровь ее братьев по оружию, фанатик-анархист с совершенно бредовыми взглядами на Зону и сталкерство, с ярко-зеленой повязкой, действующей на Чужую, словно красная тряпка на быка. Но надежды ее были напрасны. Как она ни старалась, а вызвать в себе злобу или отвращение она не смогла. К тому же, занятая безнадежным самокопанием, Чужая не сразу поняла, что в мысли ее кто-то настойчиво вклинивается, пытаясь поселить необъяснимую тревогу и панику. Чувства эти казались пресными и примитивными, постепенно разрастались и заполняли собой всю голову. Чужая остановилась, стягивая с плеча холодное ружье. Когда нахлынувшая пси-волна улеглась, девушка краем глаза уловила движение справа, среди колючих кустов. Псы! Сейчас она выпалит в сторону тварей ворох дроби, затем рванет, что есть силы к электрощитку на столбе и попытается вскарабкаться наверх и методично расстреляет всю стаю. Чужая криво и бесшумно ухмыльнулась и резко рванула цевье дробовика, почти вдавила спуск, направляя ствол в сторону подлеска, как ружье с силой вырвал из рук Мангуст. - Чт… Да ты… – Чужая не могла набрать в легкие достаточно воздуха от накрывшего ее возмущения. Мангуст прижал палец к губам. Девушка попыталась рвануть дробовик обратно, но свободовец держал его мертвой хваткой. - Не делай этого, прошу тебя, - еле слышно прошептал Мангуст. - Да ты с ума сошел, они сейчас разорвут нас! – шипела Чужая, сквозь зубы. - У нас нет шансов против целой стаи. Не провоцируй. Они уходят. Мы не на их территории иначе вожак уже давно бы спустил на нас своих псов. Пока он их держит. Ты же чувствовала тоже, что и я: он предупреждает. - К черту! Что за глупые выходки, свободный! Они загонят нас, как кабаний выводок и разорвут на куски. - Верь мне, прошу, – Мангуст взглянул в глаза Чужой. Какое-то время она еще сопротивлялась, сжимая приклад и ствол до боли в пальцах, но спокойный и теплый взгляд Мангуста, в котором Чужая видела целую вселенную, окончательно лишал ее сил и попыток сопротивления. Сталкер разжал пальцы, и Чужая опустила оружие. - Не делай резких движений, а еще лучше – замри. Примерно в десяти шагах из густых зарослей бузины показалась темно-коричневая покрытая шрамами и язвами собачья морда. Пес утробно зарычал, но сокращать дистанцию не спешил. - Сохраняй спокойствие. Если он почувствует твой страх – ты станешь жертвой, - свободовец старался говорить, как можно, медленнее и тише, - почувствует ненависть – проявит ответную агрессию. Капитан не привыкла бездействовать перед лицом надвигающейся опасности. Она старалась задавить приступ паники в зародыше, острое желание пустить пулю в лоб твари отдавалось диким напряжением в мышцах. Собрав всю свою волю в кулак, она смогла наконец успокоить дыхание, а вместе с ним и сердечный ритм. Ее тревожное состояние выдавали лишь капли пота, струящиеся по вискам и скулам. Пес навострил рваные скорее травмированные в какой-то схватке уши: где-то левее раздался короткий пронзительный вой. Собачья морда исчезла в зарослях ровно также, как до этого появилась. - Вожак позвал, - пояснил Мангуст. Спустя несколько минут шелест листьев и травы прекратился – стая мутантов была уже позади, и девушка вздохнула с облегчением. *** Остаток пути до заброшенного состава они шли молча, потупившись и боясь взглянуть друг на друга. Наконец перед сталкерами вынырнул словно из неоткуда покинутый и забытый навечно поезд. Несколько грузовых вагонов стояли на путях непоколебимо, беспорядочно оплетенные электрическими аномалиями, словно паутиной. Немного дальше утопала в растительности сильно покосившаяся на правую сторону громада тепловоза, к удивлению, свободная от ловушек. Воздух вокруг ржавого железа был пронизан резким и неприятным запахом озона, а на губах чувствовался соленый привкус металла. Мангуст остановился в паре метров от первой разлапистой «Электры», зажег сигарету и ни говоря ни слова, стал обходить аномалию, подбираясь к вагонам справа, делая большой полумесяц. Капитан наблюдала за этими действиями с явным негодованием, скрестив руки на груди. Шок ее от недавней выходки сталкера, уже прошел, но оставить это безнаказанным она не могла. Чужая закусила нижнюю губу, давя вырывающийся смешок и улыбку, затем бесшумно, словно Химера стала подкрадываться к Мангусту. Мангуст, изучавший солидный пролом в вагоне, явно искусственного происхождения, напоминавший след от выстрела электромагнитной пушки, спохватился слишком поздно, как автомат его был с силой сорван с плеча. - Эй! Что за приколы? - крикнул он вслед Чужой, которая быстро отскочила в сторону, чтобы не быть тут же пойманной. - Мы квиты, Мангуст! – торжественно объявила девушка с надменной улыбкой, – Попробуй отними! - Ну перестань, нашла время для шуток. - Каких еще шуток? Я совершенно серьезно. Тех, кто не мстит, Зона не прощает, а это такая моя ответная месть, мой зеленый друг. – с этими словами Чужая рванула к следующему вагону с сохранившейся лестницей наверх и вскарабкавшись по ней на крышу уселась с чужим оружием в руках. Начался мелкий и холодный дождь. - Слушай, тут полно аномалий и железа. Это опасно. Слезай. Да еще и дождь начался. Знаешь, что взрослая «Электра» может поражать цели на расстоянии даже в сухую погоду? - Какие мы ученные! - смеялась девушка. – Ну так уж и быть, держи! Чужая отстегнула магазин автомата и скинула Мангусту. - Хорошо. – усмехнулся тот, - Хоть так. - Ты же можешь и без него, верно? Договоришься с очередными мутантами, а они тебе спасибо скажут. - Ага, очень смешно, ну все хватит. Чужая надула губы и коротко вздохнула от досады скорого завершения «мести». Свободовец шагнул к лестнице и протянул девушке руку, которая неуклюже сползала вниз сгорая от стыда. - Вот еще! Сама спущусь. - Женщинам принято подавать руку, разве нет? Когда они выходят с транспорта, – улыбнулся Мангуст. - В Зоне это не работает. Сталкер – существо бесполое… - Чужая не успела договорить, как нога предательски соскользнула с перекладины, и девушка свалилась на Мангуста, который едва успел ее подхватить, но все же не сумел удержать равновесия на скользкой траве и завлекая девушку стал заваливаться назад. Сталкеры кубарем скатились с небольшой, размытой насыпи. Отряхиваясь и пытаясь прийти в себя, капитан оказалась сверху и пригвоздив руки Мангуста к земле победно произнесла: - В очередной раз «Долг» оказывается сверху. Каждый боец должен быть способен находить выход из сложившейся ситуации, какая бы тяжелая, непредсказуемая и нелепая она не была. Знаешь такое? Пункт четвертый, часть первая боевого устава. Мангуст попытался освободится, но безуспешно. На самом деле скинуть с себя ухмыляющуюся девушку не составило бы труда, он лишь выжидал подходящего момента, бесцеремонно изучая ее взглядом. Ворот ее камуфляжной куртки был распахнут, обнажая разгоряченные ключицы и шею, покрытые испариной. В какой-то момент их глаза встретились. Чужую как будто поразила Электра. Она готова была поклясться, что Мангуст почувствовал тоже самое. В этот момент она хотела всего и сразу, здесь и сейчас, но страх и неуверенность сковывали ее желания. - Знаешь, пожалуй, не буду тебя убивать, свободный, во всяком случае сегодня, – проговорила сталкерша, с трудом скрывая дрожь в голосе, пытаясь скрыть нахлынувшее волнение за улыбкой. *** Внутри тепловоза, оказалось довольно сухо и уютно. Все мало-мальски ценное в кабине было давно вырвано и украдено. Приборная панель зияла десятком пустых отверстий, но большое лобовое стекло осталось на месте. Мангуст держа рюкзак одной рукой, другой пытался нашарить приготовленный паек. Чужая курила стоя у остатков сидения машиниста. Снаружи моросил мелкий и частый дождь, монотонно барабаня по ржавой крыше. - Терпеть не могу такую морось. – бубнил сталкер, капаясь в недрах потрепанного немецкого рюкзака. – Все насквозь. - А я люблю. - Что? - Дождь люблю. Знаешь, в такую погоду мутанты сидят по норам, а многие ловушки хорошо видны, нас обычно не посылают в рейд, и можно сидеть на «Ростке» в свое удовольствие. – капитан сделала шаг и стала рассматривать несколько консервных банок, которые достал Мангуст, – А если в наряде на блокпосте, так вообще…почти как дома. В «земле» сухо , есть чай. - Одиночки тоже в такую погоду по лежкам сидят. У нас говорят, что Зона так сталкеров жалеет. Они открыли несколько пакетов пайка и консервы, разлили по кружкам с чаем остатки рома из фляги Чужой. От теплого напитка сделалось совсем уютно, хотя снаружи все еще была Зона и на многие километры вокруг не было ни одной живой души. - Мы ведь никому не скажем? - Ты о чем? - О том что я из «Долга», а ты из «Свободы», и мы вот так сидим и мило пьем чай в маленькой кабине заброшенного состава, вместо того, чтобы грызть друг другу глотки. - Никто не узнает, обещаю. - И я… и знаешь? Мангуст вопросительно кивнул, делая обжигающий глоток. - Спасибо тебе за это. Нет, молчи. Спасибо, что дал возможность вновь почувствовать себя сталкершей. В «Долге» об этом очень быстро забываешь, черт, даже привычки со временем стираются. Хах, тогда, когда я ушла от тебя ночью, там в лесу на Свалке, знаешь, как мне страшно было? Думала вернуться. - А я, если честно и не надеялся. - Я тогда не смогла разглядеть аномалии, перепутала зомби с человеком и после всего не учуяла, что за мной по пятам шли пара волков. Это ведь было так просто! Каждый оборванец, бродяга на моем месте понял бы это, а я… - Я так не думаю. - Не утешай меня. - Чужая махнула рукой,- Вот мы сейчас здесь за артефактом пришли, а я даже не знаю, где он может быть, а ведь должна хотя бы понимать. - Нет никакого артефакта. Я просто… - Просто что? – Чужая несколько насторожилась. Внутри ее груди с каждой секундой разгорался пожар. - Хотел увидеть тебя еще раз. Хотел сказать… - Мангуст поднялся и шагнул к уцелевшему окну по которому тонкими струйками стекали холодные капли. - Дурак, мать права была. – еле слышно проговорил сталкер, – Влюбился я в тебя Чужая. Со звоном тысячи колоколов, что-то разорвалось в груди Чужой. В эти секунды никто не мог быть властен над ней. Ни «Долг», ни Зона, ни даже она сама. *** Каждой клеточкой он ощущал тепло рук, обвивших его плечи, горячее, прерывистое дыхание, дрожь ее тела. Казалось целый мир существовал только для двоих. В возникшей тишине они слышали лишь частые удары своих сердец, прерываемые мелкой барабанной дробью острых капель дождя. Здесь не было кланов – лишь два одиночки, которые всю жизнь сражались на чужих войнах. По запотевшим стеклам одна за одной стекали тонкие дождевые струйки, соединяясь и вырисовывая причудливые линии. Руки сталкера сомкнулись на ее талии. Мангуст зарылся в ее черные локоны, пахнущие прелой соломой, коснулся губами пылающую, словно пламя «Жарки», огнем шею. - Завтра… - проговорил он шепотом, – Они попытаются выбить «Долг» с Агропрома, я не смогу быть в стороне, но я хочу, чтоб тебя там не оказалось, обещай мне… - Я не могу обещать тебе…ничего и никогда… Мангуст прерывисто вздохнул. - Я просто никудышный боец… - А я так и не научилась командовать… Оба солгали.