шум кошачьих шагов

Они покупают парные свитера. Ну, как покупают. Сначала Олег не знает об этом, а потом у него нет выбора. Сережа притаскивает их домой: темный серо-коричневый со смешной криво вышитой мордой волка и теплый красно-каштановый с очаровательной пушистой лисичкой, а потом ставит перед фактом, что теперь это их талисманы. Олег повторяет себе, что ему не оставили выбор, пока с ворчанием пытается залезть в короткие рукава. Свитер колется, жмет в плечах и оказывается меньше необходимого на несколько размеров, но у Сережи радостно блестят глаза и на лице такое умоляющее выражение, что Олег не решается расстроить его, только вымучивает маленькую улыбку и с интересом разглядывает длинные рукава чужого свитера, которые полностью закрывают кончики пальцев, придавая парню беззащитно-трогательный вид. Олег сразу же берет свои слова назад, потому что это трепетное чудо немедленно превращается в неугомонное чудовище и тащит его на кухню, чтобы вместе испечь овсяное печенье с апельсиновой цедрой и кусочками шоколада якобы для придания атмосферы промозглому осеннему вечеру. Это хороший день, так что Олег даже не жалуется и позволяет втянуть себя в кулинарный вихрь. (Бывают плохие дни, когда Сережа кричит во сне и просыпается от кошмаров. Олегу страшно, что однажды тот не проснется вовсе, и он учится ценить каждое спокойное мгновение вдвоем, потому что долгие годы у них не было даже этого.) Маленькая уютная кухня с бежевыми стенами выглядит как поле боя, остатки яичного желтка стекают со стола на пол, и Олег, честное слово, не может вспомнить, как они до такого докатились. Готовка тоже похожа на войну, сережины волосы завязаны в коротенький хвостик, растрепавшийся по ходу боевых действий. Олег привычным движением протягивает руку вперед, аккуратно заправляя выбившуюся прядь за ухо, а потом притягивает Сережу за плечи, слегка наклоняется и ласково целует в висок, не отрывая взгляда от духовки. Сережа в ответ, не задумываясь, обхватывает его правой рукой за талию и прижимается к теплому боку, опуская голову на плечо. Их движения отработаны до такого автоматизма, что мир мог бы полыхать, а они все равно стремились бы друг к другу, потому что делали это всегда и везде. Некоторые вещи не меняются, потому что им это не нужно. По комнате разливается приятный запах свежей выпечки и чего-то неуловимо похожего на нежность. Они обживаются в новой квартире благодаря таким мелочам, привычным жестам и неспешным вечерам. Олег, не отдавая себе отчета, тосковал по давно забытому ощущению дома, которое всегда приносил с собой Сережа. Сейчас он лучше понимает, как сильно ему этого не хватало. Печенье выходит замечательным, с хрустящей золотистой корочкой и легким привкусом апельсина, шоколад внутри подтаивает аккуратно до нужной консистенции, и Сережа весь светится от гордости вперемешку с самодовольством, остаток вечера хвастаясь своим скрытым талантом, о наличии которого он давно подозревал, но все никак не было возможности доказать это, а после мягко и рассеяно бормочет под нос, что нужно обязательно завернуть несколько штук еще и для Леры, чтобы она тоже впечатлилась и прониклась тем, какой Сережа молодец, как им всем с ним повезло. Олег тихо беззлобно смеется в ответ на возмущенный монолог, веско роняет, что это всего-навсего действие их талисманов-свитеров, а сам Сережа на кухне к катастрофе, и тянется вперед, чтобы остановить поцелуем новый поток ворчания. Сережа недовольно шипит, но все равно замолкает и подается навстречу, слегка приподнимаясь и опуская ладони на чужие плечи. У их поцелуя привкус печенья, шоколада и заботы. Все хорошо.