Hustlers

Чонгук не хотел становиться зависимым. Ну, опять же, он не собирался даже заходить в казино, не говоря уже о том, чтобы играть партию, а затем и вторую, которая превратилась в последующие. Парень всегда считал, что азартные игры — это то, чего он был гораздо умнее; то безумие, в которое не впал бы. Все началось с простой забавы и игры, впрочем, как и всегда. Чонгуку не нравилось походить на стереотип, но именно им он и стал. К сожалению, всех зависимых бедняг постигала примерно одна и та же участь: они по уши увязали в долгах, принимали все худшие и худшие решения, чтобы заработать деньги и вновь начать играть и отыгрываться, но в конце концов эти люди умирали самой ужасной смертью от рук какого-нибудь подпольного авторитета, которому задолжали немалую сумму. Ситуация у Чонгука была немного другой, однако он все равно погряз во всем этом. Когда Чимин взволнованно притащил его в BigHit, рассказывая, что Чонгук обязан был испытать нечто особенное хотя бы раз в своей скучной жизни, что не произойдет ничего плохого, если он попробует свои силы один раз, что все это будет веселым, правда, Гук не собирался терять девять миллионов. Он естественно не хотел потерять свою почку. И абсолютно не собирался встретиться с таким человеком, как Ким Тэхен.

***

Чонгук всегда думал, что во многих сделках и даже в самих деловых партнерах отца было что-то не так, но ему было несколько все равно на своего ближайшего родственника и на его бизнес в том числе, чтобы всерьез совать свой любопытный нос тайно или интересоваться им в открытую. Чон старший — генеральный директор одного из крупнейших и наиболее влиятельных технологических предприятий Кореи, разговаривал с сыном примерно пять раз в год, два разговора из которых обычно были короткими и проходили по телефону. Лично Чонгук его видел только в тех случаях, когда тому приходилось брать его с собой на какой-нибудь важный ужин для формальности и соблюдения внешних приличий, или же когда парень подсматривал за этими явно сомнительными сделками, проводившимися в офисе его отца. Дело в том, что Чонгук не был близок с ним. Его отец не прилагал никаких усилий, чтобы быть рядом с ним, младший тоже не прилагал усилий, чтобы сблизиться, и их всё устраивало все эти годы. Конечно, это было до тех пор, пока он не стал достаточно взрослым, чтобы осознать, что по праву является единственным наследником имущества и бизнеса отца. Однако же ему не удалось получить никакой позиции или должности в компании. Чонгук никогда даже не видел никаких деталей бизнеса, бумаг и производственных процессов и уж точно не был владельцем акций. Да, это не повлияло на его финансовое положение и личный банковский счет: у него все было настолько много денег, что он не знал, что с ними делать. Однако данные обстоятельства привели к неизбежным мыслям: «почему отец ненавидит меня?», «что мне нужно сделать, чтобы обеспечить себе наследство и будущее?», «даже если отец ненавидит меня, я ведь его единственный сын. Кому еще он мог бы оставить свое имущество? Разве он не считает меня своим сыном?» Итак, у Чонгука были некоторые проблемы с отцом. Он перепробовал все возможное: скандалил и бунтовал против норм общества, крушил все, что и когда хотел, ходил по клубам и возвращался домой пьяным, сеял хаос в попытках добиться хоть немного внимания от отца; позже, правда, парень успокоился, начал учиться и заниматься усердно, получая лучшие оценки и едва ли выходил на улицу, если не считать школу, чтобы доказать, что у него есть мозги, стремление и право наследовать бизнес. Чонгук даже поступил в престижный университет, поскольку каждый день просиживал за партой, выполняя задания и тесты, как только получал их. За все свои старания и усилия он получил только безразличие. Может быть, именно из-за этого, когда Чимин, единственный близкий друг и человек, с которым он проводил время, предложил пойти в казино, Чонгук поддался соблазну и, взяв пачку наличных, выскочил из дома, будучи неразумным и наивным. Все началось с решения Пака научить его играть в карты. ‒ Чонгук-и! ‒ пропел Чимин, проходя в комнату друга, после чего плюхнулся на его кровать в центре комнаты и поманил парня к себе. Чонгук не знал, что тот придет, и не слышал, как Пак зашел в дом. Впрочем, он уже даже не удивлялся подобному: его друг приходил к нему так часто, что практически поселился в особняке, становясь его полноправным обитателем. Подняв бровь, Гук присоединился к нему, забравшись на мягкое одеяло. Внутри разгорался небольшой страх при виде блеска, вспыхнувшего в чужих глазах. ‒ Ты ведь уже разучился стучать в дверь, да? ‒ проворчал Чонгук для приличия, поскольку они оба знали, что ему, если честно, плевать. Пак лишь усмехнулся, пренебрежительно махнув рукой. ‒ Горничные видят меня чаще, чем тебя. Неужели это так удивительно, что они дали мне ключ? ‒ сухо спросил Чимин, пока его губы не дрогнули в небольшой улыбке. ‒ Логично, ‒ зевнув, Чонгук скрестил ноги и указал на пластиковый пакет, который Чимин бросил на кровать. ‒ Не хочешь рассказать, что это такое? ‒ Ах, да, это, ‒ Чимин вытряхнул содержимое и театрально выкинул пакет в сторону, после показывая новые запечатанные пачки игральных карт. ‒ Это твои новые лучшие друзья. ‒ Карты. ‒ пусть это и не звучало, как вопрос, но Пак воспринял это иначе. ‒ Да, карты. Я научу тебя играть, и ты научишься этому так, что тебе даже понравится. ‒ объявил Чимин, открывая колоду и ловя рассыпавшиеся карты одной рукой, пока Чонгук смотрел на него равнодушным взглядом, будучи проигнорированным. ‒ Кто придумал это? ‒ Я, кто же еще. ‒ рассеяно ответил Чимин, проводя большим пальцем по короткому краю карт и пролистывая их одним плавным движением. Чонгук вздохнул, но немного наклонился вперед, наблюдая, как друг делит колоду и тасует ее с очевидным мастерством. Забавно, он не знал, что Чимин разбирается в картах. Впрочем, парень вообще мало знал о нем. Ему известно только то, что они ходили в одну школу, где и встретились, и между ними проскочила искра, когда они вдвоем застонали в унисон из-за их бывшего учителя истории, задавшего первое эссе в учебном году. Чонгук даже не знал, где живет Чимин, какая у него семья, чем он занимается в свободное время и кто его друзья. ‒ Окей, я научу тебя той разновидности покера, которой научился дома. Это немного похоже на «Большую двойку». ‒ объявил Чимин, словно обращался к возбужденной толпе, и Чон глубокомысленно кивнул, глядя, как друг аккуратно положил колоду и затем перевернул верхнюю карту, чтобы показать, что это была пятерка с пятью черными клеверами, напечатанными на ней. ‒ Итак, некоторые версии начинаются с определенной карты, поэтому если все карты розданы, человек, скажем, с четверкой червей, кладет эту карту в центр и начинает игру. Однако, поскольку мне лень искать конкретную карту, мы можем начать с пятерки треф, чтобы я мог наглядно показать тебе правила. Имея карты в руках, ты кладешь любую карту выше, чем та, что лежит сверху стопки в центре, когда наступает твоя очередь. Если у тебя, например, ‒ Чимин перевернул другую карту, на которой была восьмерка с восемью черными фигурами, которые выглядели как перевернутые сердца с треугольниками. ‒ Восьмерка пик, то ты можешь... ‒ Подожди, а что значит «пики»? «Трефы»? Под «выше» ты подразумеваешь порядок чисел? У всех карт есть цифры? ‒ Чонгук перебил его, переворачивая колоду и рассматривая карты, которые были совершенно незнакомы и чужды ему. Конечно, он мог понять, что они предназначались для игры в покер, и знал, что люди играют в них, как и в другие азартные игры, и делают при этом ставки, но в жизни никогда раньше не видел настоящую колоду карт, не говоря уже о том, чтобы отец когда-нибудь учил его играть. ‒ Ты серьезно? ‒ Чимин моргнул. ‒ Я знал, что ты полный ноль, но настолько? ‒ Серьезно. ‒ младший кивнул в знак согласия, отчего Чимин присвистнул, переворачивая все карты, чтобы затем разложить их, слегка покачав головой. ‒ Ну, тогда давай начнем с самого начала. Я научу тебя маленьким детским играм, которые отлично подойдут малышу Чонгук-и, ‒ Пак одарил его ослепительно яркой и одновременно несносной улыбкой. За это Гук толкнул его, сопротивляясь желанию фыркнуть и скрестить руки на груди, оправдывая свое детское прозвище. ‒ Я хотел научить тебя играть в покер, но начнем пока с таких игр, как «На рыбалку», «Скорость» и «Последняя карта». ‒ Что это? ‒ … Ох боже.

***

В какой момент Чонгук начал втягиваться, попадать в ловушки друга и терять себя в игре — он не знал. Может быть, это было тогда, когда он впервые увидел зажатый в собственных пальцах туз пик и почувствовал особенную тягу к карте. Может быть, это было во время выигрыша в партии в «Скорость», ведь ему удалось оставить Чимина с половиной расклада в руках. Может быть, всему виной выигрыш в «Блэкджек», который произошел за то же количество времени, что потратил друг на объяснение правил. А возможно, что-то щелкнуло в голове, когда Чон выиграл в «Последней карте» девять партий подряд и Чимин неохотно признал поражение вместе с его успехами. Впрочем, Пак действительно не сказал этого, но Чонгук был уверен, что слова парня подразумевали это. ‒ Просто посмотри на свою удачу, новичок! Ты даже не представляешь, насколько тебе везет. У тебя каждый раз отличные карты! ‒ Может быть, это просто потому, что у меня появился талант. Да и возможно, что ты хуево играешь, а я нет. ‒ Просто подожди, Чонгук, подожди. Скоро я втопчу твою задницу в грязь настолько сильно, что ты сможешь рассказать мне, какого это быть рабом пингвина из Антарктиды. ‒ Это по-блядски ужасно. ‒ Как и твоя дерьмовая игра. Оказалось, что Чимин был чрезвычайно возбужден и конкурентоспособным во время «маленьких детских игр». Покер был немного сложнее. ‒ Окей, тебе до сих пор все давалось слишком легко, но сегодня ты поймешь, насколько ты еще далек. ‒ Чимин с показательной смелостью ворвался в комнату, приветливо кидая другу пять новых колод в лицо, но те были с легкостью перехвачены. Чонгук лениво ухмыльнулся, открывая упаковку и перекладывая карты из одной руки и другую. Они играли каждый день около недели и его навык становился лучше, пока Чимин лишь мрачнел. Возможно, у Чона была легкая рука, а он сам был рожден для того, чтобы уничтожать друга в «маленьких детских играх», которым тот научил его. ‒ Ах, неужели? Только понял соотношение моих 193 побед и своих 14 в «На рыбалку»? ‒ протянул Чон, продолжая ухмыляться, пока Чимин смотрел на него с прищуром, комкая пластиковую упаковку, которая вскоре полетела в голову парня. ‒ «На рыбалку» — это для любителей. Так, детские шалости. Сегодня мы переходим к играм больших мальчиков, Чон Чонгук-и. Я научу тебя играть в покер. ‒ Чимин фыркнул, откинув голову назад и тасуя карты, пока на его губах растянулась раздражающе томная улыбка. ‒ Ты уверен, что будешь учить меня чему-то? ‒ Чонгук знал, что заслужил этот удар, и не смог сдержать смех, жестом приглашая друга сесть. ‒ Хорошо, мистер Шулер, приготовься проиграть настолько жалко, что тебе придется взять все свои когда-либо сказанные слова о том, насколько ты хорош, назад. Мы не будем играть на деньги, но используем эти карты с голубой рубашкой в качестве фишек. Веселее, конечно, когда людей много. Однако, играя по-настоящему, все это дерьмо становится намного серьезнее. Ты можешь проиграть огромные деньги. ‒ голос Пака немного дрогнул, стал тише, но Чон, будучи глупым и наивным ребенком во всей этой теме, только посмеялся над этим. ‒ Конечно это произойдет, если ты тупой, зависимый от карт и продолжаешь играть, когда победой даже не пахнет. ‒ Чонгук широко улыбнулся, но, не получив ничего подобного от друга, только поднял бровь. Однако, как только тень серьезности пропала с лица старшего, тот рассмеялся и хлопнул Гука по плечу, после начиная раздавать карты. ‒ Ага, конечно. Наш Чонгук ведь не настолько дурачок, правда? ‒ беззаботно произнес Чимин. Парень лишь показал ему язык, позволяя ему начать первым. ‒ Но… Кто такой шулер?

***

‒ Боже, нет, Чонгук, какого черта ты использовал джокера сейчас? ‒ В смысле? Ты достал двойку! Чем еще я должен был походить? ‒ Мы отбили примерно десять карт. У нас еще достаточно для партии, поэтому зачем ты использовал такой козырь в начале? ‒ Ты походил уже несколькими картами, поэтому мы не знаем, у кого какие остались. Не говори, что у нас достаточно карт для игры. ‒ А если у меня еще будет двойка? Тогда я выиграю, потому что ты идиот, использующий хорошие карты в самом начале. ‒ … Хватит болтать и ходи, Чимин. ‒ Твоя очередь, придурок. ‒ Не переживай, я не забыл.

***

‒ Как ты победил?! ‒ А что я тебе говорил? ‒ Откуда у тебя оба джокера, если мы потратили столько карт?! ‒ Эй, вообще-то ты тасовал карты. ‒ Я не могу в это поверить. ‒ Лучше поверь в происходящее. Давай-давай, с тебя еще желание. Напиши любовное письмо нашему учителю историю и размести его в интернете. Не забудь подписать его: «Чимин-и». ‒ … Я не согласен на это. Давай еще раз сыграем. ‒ С наказанием проигравшему? ‒ Естественно с наказанием, ублюдок.

***

Его увлечение картами началось в школе. Он не был одним из тех, кто подстрекал играть на деньги, но даже без этого Чонгуку удалось заработать небольшую репутацию за короткий промежуток времени. Впрочем, из-за того, что многих достаточно сильно раздражали его победы, люди собирались толпами, чтобы попытать свою удачу и выиграть у него деньги, под взором заинтересованных глаз, среди которых можно было заметить и тех, кто уважал парня, Чон узнал, какого это быть шулером довольно скоро. В первый раз, когда ему удалось поменять карты незаметно от бдительного, пристального взгляда тесной толпы, что собралась вокруг их маленького столика для игры в карты, победа оказалась необычайно красивой, дарившей совершенно другое чувство, нежели чем он выиграл бы честным путем — внутри все трепетало. Сколько бы раз Чонгук не делал этого, никто не замечал движений рук, и из-за этого парень становился только смелее, умнее и лучше. Ему не всегда приходилось жульничать или подставлять кого-то, чтобы выиграть. Он благодарил свою удачу за это, но, складывая вместе честные и нечестные выигрыши, чоновскую серию побед нельзя было остановить. Для всех это казалось невозможным. Конечно, это было не совсем так, потому Чонгуку приходилось время от времени жульничать. Вот только совесть продолжала давить на него, вынуждая не так часто манипулировать картами во время партий. Если эти идиоты идут ва-банк, то, ну, это полностью их вина, не так ли? К тому же, Чон не был единственным, кто жульничал и забирал деньги себе. Ему довелось играть со многими людьми, которые так очевидно приносили с собой фальшивые колоды или подтасовывали карты. Он берег свои уловки специально для подобных случаев, будучи таким же шулером, тоже красиво менял карты, вот только был в разы лучше в своих умениях, чем попадавшиеся ему игроки. Парень не нуждался в деньгах, но благодаря своим победам заработал так много, что ему приходилось искать предлоги для того, чтобы избавиться от них. Да, он делился своим выигрышем с Чимином, ведь тот предоставлял фальшивые колоды и был тем, кто познакомил его с этим удивительным миром. Однако, выражение лица друга становилось более отстраненным и натянутым в течение нескольких дней, пока Чонгук был ослеплен возбуждением, трепетом и жадностью настолько, что даже не замечал такой очевидный предупреждающий тревожный знак о зависимости, а только лишь продолжал играть в карты уже вне школы. Ничего серьезного, поскольку местные даже и не думали бояться глупого самоуверенного мальчишку. Вскоре люди поняли свою ошибку. С Паком парень все еще поддерживал связь. Время от времени они даже встречались, чтобы поиграть в те самые добрые, беззаботные карточные игры, хотя все еще было непонятно, кто отдалялся — Чонгук или Чимин, а главное — из-за чего. Впрочем, Чон еще не научился играть в «Go-Stop», в ту самую знаменитую и чрезвычайно популярную карточную игру в Корее, потому чаще всего отказывался играть именно в нее. К счастью, все еще находились такие идиоты, которые соглашались играть с ним в покер. Ему, по правде говоря, не хотелось учиться чему-то новому, по крайней мере пока что. Парень подумал, что должен немного притормозить, хотя бы немного. Зачем спешить? Он, все-таки, не собирался начинать играть в казино или игорных домах по-настоящему. Хотя с другой стороны, у него было настолько много пар тимберлендов, что большинство стояли без дела, а оценки стремительно падали. Все это, по его мнению, было небольшой жертвой. Отец все равно особо не переживал за сына — Чонгук уже прошел этап бунта, который мог бы привлечь внимание. Даже если тот узнает о его увлечении азартными играми, то ничего не поменяется. Спустя какое-то время Чимин привет его в BigHit. В то время Чонгук еще немного опасался настоящих ставок, больших казино и миллионов долларов, купюры которых заменяли фишки и ставки. Его друг не переставал улыбаться и светиться изнутри, рассказывая, что он был внутри и ничего серьезного не произошло, что все было чертовски веселым и захватывающим. По мнению Чимина, Чонгук должен был устать от привычных игр, а его руки наверняка чесались, чтобы начать играть по-взрослому, делая большие ставки. В конце концов, будет весело! И именно там Чонгук познакомился с Ким Тэхеном.

***

‒ Посмотри на это место! ‒ Чимин непрерывно тряс друга за руку и возбужденно жестикулировал, пока в глазах горел нездоровый огонек. Возможно, если бы Чонгук не был в полном восторге, переставляя медленно ноги и разевая рот, когда обвел глазами яркое и шумное казино, то обратил бы внимание на небольшое отчаяние и безумие одновременно, что скрывалось в глазах Чимина. Однако, парень даже не посмотрел в его сторону, будучи полностью покоренным, правда с условием, что сегодня играть с кем-либо он не будет. BigHit располагался посреди огромного города огней и неона и выглядел более скромно и изысканно, чем его окрестности, но тем не менее всегда был набит посетителями, будучи невероятно популярным. Внутри же все было абсолютно по-другому. Здесь находилось достаточное количество ярких, кричащих и красочных игровых автоматов, столов для ставок и карточных игр, плазменных экранов со скачками в прямом эфире, вокруг которых толпились кричащие и улюлюкающие люди, в руках которых находились деньги и билеты, чтобы Чонгук ощутил головокружение. Деньги были буквально разбросаны по всему казино. Стены имели темно-фиолетовый цвет, на темном ковре были яркие полосы от неоновых ламп, свет же шел от небольших люстр, которые, по сути, были лишними, поскольку дополнительное освещение в огромном казино не требовалось. Посетителей было столько, что свободного места не было, но помещение не было забито так, чтобы становилось душно. Чонгук чувствовал себя захваченным волнением и шумом, ощущая полное помешательство, будто бы парень был одним из многочисленных присутствующих уже давно. Он мог видеть темно-красные бархатные шторы и коридоры в самом дальнем конца зала, очевидно ведущие в какие-то другие комнаты и секции — возможно, VIP или приватные комнаты. По крайней мере, три изящных бара огибали площадь, которую мог видеть парень, и даже здешние работники выглядели безупречно и роскошно: аккуратные и элегантно одетые официанты, хотя они могли являться и барменами, судя по униформе, которым удавалось с легкостью вписываться в толпу и так же ее покидать, словно исполняя некий танец, известный только им, нося подносы с напитками и закусками. ‒ Что это за место? ‒ Чонгук говорил приглушенным голосом полным восхищения, осознавая, что на его лице заметно болезненное потрясение, пока глаза метались по всему помещению в попытке увидеть как можно больше всего. ‒ Это самое лучше место, куда ты мог попасть, пацан. Похоже, тебе не терпится поиграть. Как насчет того, чтобы присесть и сыграть партию? ‒ внезапно рядом с Чонгуком и Чимином появился человек, видимо, один из рабочих, с яркой, широкой улыбкой и мерцающими глазами, вертя в руках что-то похожее на ключи от комнат. Язык Чона отказывался работать в течение нескольких секунд, и он только мог представить, насколько взволнованным выглядел, выдавая свою неопытность и не обсохшее на губах молоко, — все это парень ненавидел в себе. Если он собрался играть в казино, то должен был выиграть столько, чтобы купить свое собственное. Рабочий же только резко и заразительно ухмыльнулся, после чего, повернувшись, уверенно похлопал Чимина по плечу, в знак того, что они знакомы. ‒ С возвращением, Чимин-и. Кто твой друг? Хотя, это не важно. Важно наоборот то, кем он является — победителем или проигравшим, ‒ человек подмигнул Чонгуку, на губах которого возникла такая же ухмылка. Внутри него постепенно разгорался огонь, начиная течь по венам, а возбуждение и трепет постепенно брали над ним вверх, словно инстинкт. Этот парень был прав — ему не терпелось поиграть. Голова младшего была настолько занята картами, что он даже не особо задумывался о том, насколько близко знакомы Чимин и этот парень, как и обо всех последствиях и очевидных выводах, которые должны были прийти ему на ум. Например, было совершенно очевидно, что Чимин приходил сюда не впервые, раз он был в таких близких отношениях с работниками. ‒ Этого парня зовут Чонгук. А его — Хосок. Он познакомил меня с играми и бильярдом. Я думаю, что тебе стоит приглушить свое высокомерие победителя и прислушаться к тому, что он расскажет, потому что херни Хосок не посоветует. ‒ Чимин усмехнулся, глядя на Чонгука, у которого было такое же выражение лица, но кивнул Хосоку, который засмеялся громко и ярко, очевидно забавляясь этой ситуацией. ‒ Высокомерие? ‒ Да, этот парень сраный победитель. Думает, что пиздецки крут только потому, что никогда не проигрывал раньше. Он заставил плакать взрослых мужчин, ‒ фыркнул Чимин. Хосок присвистнул. Чонгук солгал бы, если бы сказал, что немного не был доволен впечатленным взглядом. Одно дело быть объектом интереса и интриг со стороны одноклассников, пожилых соседей и местных игроков из-за его таланта, но совсем другое — чувствовать себя признанным в глазах гораздо более опытного и достойного человека, работающего в таком роскошном и потрясающем казино. Должно быть, Хосок и сам неплохо играет, судя по ловкости его пальцев и уверенной игре с ключами. Чонгук хотел играть в этом месте против других клиентов, но больше всего ему хотелось сыграть против рабочих, которые явно были профессиональными картежниками. ‒ Сколько уже ты выиграл? ‒ Достаточно, чтобы выкупить целый этаж в соседнем доме. ‒ ответил Чонгук, не теряя ни секунды. Хосок улыбнулся, казалось, будучи вновь впечатленным, но даже не моргнул. Вместо разочарования или чувства, будто оскорбили его чувства, Чонгук ощутил волнение, поскольку догадался, насколько типичными были его слова для этого места. Здесь играли богатые люди, отчего можно было выиграть большие и грандиозные призы. Парочка миллионов для такого места — пустяк. ‒ Впечатляет. Ты делаешь ставки или играешь? ‒ спросил Хосок оживленно и деловито, несмотря на солнечную улыбку, и Чонгук не смог бы сдержать ухмылку, даже если бы попытался. ‒ Играю. Однозначно. ‒ Хорошо, мистер Большая Шишка, я думаю, ты можешь пропустить все мелочи зала и пройти прямиком в приватные комнаты. Во что играешь? ‒ Хосок вежливо махнул рукой Чонгуку, чтобы тот следовал за ним. Парень немного отставал, а Чимин шел позади. ‒ Покер. ‒ Чонгук увернулся от кулака разъяренного пузатого старика, вскинутого в гневе, и Хосок кивнул в знак признательности, ведя их сквозь толпу к красным бархатным шторам. ‒ Техасский холдем? ‒ Нет, Красная пятерка. Хосок вновь присвистнул, ведя их по коридору с комнатами и дверями по бокам, словно в дорогом модном отеле, пока свет еще освещал пол. ‒ Давненько у нас не играли в Красную пятерку. К счастью для тебя, наши игроки здесь знают почти все игры, которые необходимо знать. Они могут даже научить тебя, если им понравится твой стиль. ‒ Я буду играть против игроков, которые работают здесь? ‒ Чонгук быстро спросил, чтобы получить подтверждение; огонь в его венах начал причудливый танец. Хосок послал ему быстрый, проницательный взгляд. ‒ Ага, профи. Испугался? ‒ Наоборот, возбужден. ‒ ответил Чонгук с полуулыбкой, вызывая у Хосока смех, который остановился у одной из дверей, а затем открыл ее. ‒ Ты мне нравишься. Ну что ж, желаю всего наилучшего. Я буду заглядывать время от времени, так что скажи мне, если что-то понадобится. Конечно, тогда нужно будет заплатить. ‒ Хосок похлопал его по плечу и снова подмигнул, будучи в приподнятом настроении с добродушной улыбкой, отчего Чонгук не мог поверить в свою удачу. Ему уже хотелось зайти внутрь, как он вспомнил про стоящего рядом друга. Парень оглянулся на него, впервые за день заметив, насколько сдержанным и отстраненным был Чимин, как его глаза, казалось, потеряли привычный блеск, стоило Чонгуку только перестать наблюдать за ним. ‒ Чимин? Ты будешь играешь? ‒ предложил Чон, и друг улыбнулся, а его лицо прояснилось, словно ничего не произошло. ‒ Конечно, я играю. За кого ты меня принимаешь? Где благодарность за то, что я привел тебя в приватную комнату? ‒ Спасибо, Чимин-хён! ‒ Похоже, ты сейчас впервые назвал меня хёном. Пойдем, сыграем.

***

‒ И он снова побеждает! Боже, какие у тебя ловкие пальцы, пацан, ‒ заметил один из игроков, чье имя давно забыто, в то время, как Чонгук с беспечной улыбкой сгребал фишки в свою постоянно растущую стопку. Профессиональные картежники были намного лучше, чем парень мог себе представить. Ему пришлось жульничать в течение пяти партий из шести, хотя никто не поймал его за этим, поскольку их глаза не были достаточно внимательными. ‒ О, что это я слышу? Да этот парень втоптал вас в грязь! Похоже, пришло время позвать настоящих игроков. ‒ Хосок распахнул дверь, чтобы оставить свой комментарий сквозь смех, когда один из игроков бросил в него пустую упаковку из под чего-то, и затем поманил одного из парней, что тут же встал и помахал Чонгуку. ‒ Было приятно поиграть с тобой, пацан, ‒ усмехнулся игрок, получая ответную от Чона, хотя парень больше скрипел зубами. У него кружилась голова, поскольку он играл на таком высоком уровне, но все они продолжали называть его «пацаном», заставляя падать с небес на землю. Чонгук определенно выиграл недостаточно, произвел недостаточно впечатления, чтобы заслужить уважение, не говоря уже о восхищении. ‒ Сколько партий я должен выиграть, чтобы меня перестали называть «пацаном»? ‒ парень резко обратился к Хосоку, на что он рассмеялся, поднимая вопросительно бровь и бросая ему банку пива. ‒ Ох, поверь, ты мне правда нравишься. Здесь нужно заслужить звание настоящего игрока. Победы ощущаются не так приятно, когда твои оппоненты не покрываются холодным потом, да? ‒ Хосок понимающе улыбнулся, после чего ушел, чтобы, наверное, привести «настоящих игроков». Он вернулся с высоким, красивым парнем с широкими плечами и приятной улыбкой. ‒ Так это ты новый вундеркинд? Мое имя Сокджин. Приятно познакомиться, ‒ парень, который выглядел на три-четыре года старше Чонгука, вежливо поприветствовал его. Чон улыбнулся ему в ответ, лениво почесывая запястья и стараясь не показывать карты, спрятанные в рукаве; ему удалось незаметно провести по ним пальцем, пересчитывая. ‒ Приятно познакомиться. Я - Чонгук. ‒ ответ вышел несколько простым, поскольку юноша едва сдерживал волнение от игры против этого «настоящего игрока». Остальные картежники дружно поприветствовали вошедшего, пока Чонгук повернулся к Чимину, немного помедлив, когда заметил пепельный оттенок лица друга. Сначала он подумал, что это из-за продолжающихся проигрышей Пака, ведь тот, казалось, бездумно делал ставки, чтобы Чонгук забирал себе все, и теперь беспокоился о потерянных деньгах, но теперь, подумав более тщательно об этом, Чон осознал, что Чимин не выглядел очень сосредоточен на игре вообще. Прежде чем ему удалось спросить, все в ли в порядке, друг встал, взяв куртку и улыбнулся несколько принужденно, кивнув всем в комнате. ‒ Я не очень хорошо себя чувствую, поэтому ухожу. К тому же, не могу же я потерять слишком много денег из-за этого пацана, не так ли? Чонгук, будь лапушкой и веди себя хорошо, договорились? ‒ Чимин погладил друга по волосам, но тот отмахнулся от него, слегка нахмурившись и вглядываясь в выражение лица Пака. Возможно, ему действительно стало плохо. Однако он быстро пересчитал свои фишки и переложил соответствующие количество наличных в стопку Чонгука. ‒ Хорошо, я скоро буду. ‒ весело ответил Чонгука, пока Чимин лишь кинул, выходя из комнаты и напоследок бросая быстрый взгляд на Сокджина, который, казалось, даже не обратил на это внимания. Чон вопросительно поднял бровь, но ничего не сказал по этому поводу, предлагая лишь перетасовать карты. Они играли двумя колодами плюс еще две случайные карты. Чонгук сохранял расслабленное и нейтральное выражение лица, но его глаза были сосредоточены на картах, когда он тасовал их, поднимал, чтобы переложить в другую руку, которой вновь перемешивал стопку, казалось бы, наугад, смотря на собравшихся, чтобы быть более убедительным. Парень знал порядок в колоде и, пока мешал, внимательно наблюдал за другими игроками, особенно в тот момент, когда поменял местами несколько нижних карт, практически призывая кого-то обратить на это внимание. Однако никто даже не шелохнулся, отчего Чонгук выдохнул с облегчением, но ощущал внутри некоторое нелогичное разочарование. Такое очевидное шулерство должно было быть замеченным профессиональными игроками. Может быть, они все смотрели на него свысока, все еще принимая его за игрока низкого уровня. Чон поймал на себе теплый взгляд Сокджина, который, тепло улыбнувшись, взяв свои карты и рассортировал, сложив веером, их за то время, что потребовалось Чонгуку, чтобы уместить свой расклад в руке, и затем отложил в сторону рубашкой верх, будто бы запомнил все. Парень моргнул, будучи впечатленным и немного напуганным, хотя знал, какие карты дал ему и что не может проиграть в этой партии. Впрочем, он не обращал внимания на других игроков, поскольку это было напрасно, зная собственные карты. Чонгук быстро назвал всех в своей голове и их было пятеро в порядке против часовой стрелки: Сокджин, Первый игрок, он сам, Второй и Третий Игроки. ‒ Я начинаю? ‒ Сокджин задал скорее риторический вопрос, кладя свою первую карту. Это был туз. Чонгук почувствовал, как его бесстрастное лицо дрогнуло от шока, но он быстро взял себя в руки, поднимая глаза, чтобы рассмотреть старшего. Тот не казался взволнованным, был олицетворением спокойствия. Чон немного прищурился, задаваясь вопросом, не блефует ли он просто из-за своего маленького шанса на победу. Первый Игрок положил двойку. Настала очередь Чонгука. Он моргнул, внезапно почувствовав необходимость вновь изучить свои карты. Ему приходилось играть с идиотами, которые с самого начала тратили большие карты, но самым большим всегда был только король. По логике вещей, никто не будет достаточно храбрым или тупым, чтобы поставить что-то выше против первой карты. Если у них закончатся старшие в самом начале, как они потом избавятся от мелких? По этой причине Чонгук оставил себе три туза. Однако теперь… Парень уставил на двойку пик, быстро прокручивая в голове всевозможные варианты, не встречаясь взглядом с другим игроком и при этом сохраняя внешнее спокойствие. У него есть джокер, но как он может так легко сдаться и вынужденно воспользоваться им так рано? Чонгук не знал, у кого была пятерка червей, и ему хотелось выругаться. Вместо этого он поднял глаза и улыбнулся, плотно сжав губы и сохраняя все настолько спокойным и контролируемым, насколько мог, несмотря на то, что в голове творился полный хаос из-за одной карты. ― … Пасс. ― отвратительное разочарование накрыло с головой. Все остальные игроки, включая Сокджина, пропустили ход, после чего Первый Игрок положил на стол три восьмерки. Чонгуку хотелось кричать. Первый Игрок не играл так в предыдущих партиях. Может, Сокджин вселил в других картежников какую-то уверенность? Чонгук закусил нижнюю губу, кладя своих трех дам. Второй и Третий Игроки пропустили ход, однако Сокджин ответил тремя королями. Первый Игрок пропустил ход. Глаз Чонгука начал дергаться. ― Пасс. Сокджин положил на стол пару семерок, и, наконец, Чонгук вновь смог дышать. Первый Игрок пропустил ход, а парень использовал пару восьмерок. Второй Игрок ответил двумя десятками, а Третий — пропустил. Чонгук резко поднял глаза, когда подошла очередь Сокджина, пытаясь прочитать хотя бы что-то на его бесстрастном лице и угадать его ход. Возможно, этот туз был просто спонтанным решением? Тем, что сможет выбить Чонгука из игры. Он был уверен, что дал ему самые паршивые карты. Впрочем, Сокджин спокойно встретился с ним глазами, его лицо было абсолютно пустым, как это было принято, и Чонгук никогда раньше не встречал такой непроницаемости. Ему не удавалось прочесть его каким-то образом, как бы ни старался, не было никаких явных знаков: ни дергающихся глаз, ни изменений в размере зрачков, ни крохотного изгиба губ или нахмуренных бровей. Черт возьми, он даже не сжимал челюсть и не делал что-то похожее. В итоге, Сокджин положил три пары подряд. Валеты, дамы, короли. Итак, Чонгук был уверен, что дал ему паршивые карты, и он с трудом сдерживался, чтобы выражение его лица не изменилось, ощущая, как в комнате стало намного жарче, чем было. Первый Игрок пропустил ход, как и остальные. Сокджин положил три туза, заставляя младшего медленно посчитать до десяти в уме. Он положил пять, шесть, семь, восемь и девять карт подряд. Чонгук почувствовал, как пот выступил у него на лбу, когда он посмотрел на уменьшающееся количество карт, которые держал Сокджин, и на внушительный расклад, что был у него в руках. Чон практически не потратил карты, когда старший почти закончил. Чонгук никогда раньше не испытывал подобного чувства — страха проиграть. Он украдкой взглянул на количество фишек, которые поставил, чтобы начать партию, и ощутил холодок внутри. Ему больше нельзя играть по-честному. Сокджин положил тройку, Первый Игрок — шестерку. Чонгук ответил семеркой, Второй Игрок использовал даму, а Третий бросил двойку. Все пропустили ход, а Третий Игрок положил три десятки. Сокджин пропустил, но у него осталось всего четыре карты. Первый Игрок сделал так же, как и он, отчего Чонгук слегка оттянул воротник своей рубашки, прожигая взглядом Кима, но ничего не заметил в нем. Впервые парень не был уверен в победе. Если честно, ему казалось, что он проиграет, и это было отвратительно. Впервые его сердце билось быстрее, и ему приходилось держать себя в руках, чтобы скрыть все переживания и панику. Чонгук осушил разом половину банки пива, после чего положил три туза, бросая вызов любому, кто попробует в ответ сделать ход. Никто этого не сделал, и он добавил восьмерку. Второй Игрок положил девятку, Третий пропустил ход, а Сокджин ответил десяткой. Чонгук едва ли не выругался вслух, поскольку тот должен был, по крайней мере, использовать короля. Первый Игрок положил валета, а Чон — двойку. Когда парень посмотрел на Сокджина, то чуть ли не остолбенел. Наконец на его лице появилось то выражение, тот взгляд и блеск, который буквально кричал о том, что он проебался. Чонгук почувствовал, насколько вспотел, его сердцебиение было неустойчивым. Парня накрывала паника и ему с трудом давалось нормально думать. Этот взгляд подстегнул его, потому он положил короля. Второй и Третий Игроки пропустили ход, а Сокджин ответил тузом. Чонгук был очень-очень близок к тому, чтобы закричать. Осталось три карты. Первый Игрок положил двойку, пока Чон прикусил губу так сильно, что, кажется, на нем остался отпечаток зубов, после чего достал своего джокера. Его взгляд был прикован к Сокджину, и Чонгук почувствовал, как что-то внутри съежилось и умерло, когда тот посмотрел в ответ и улыбнулся, очень осторожно положив пятерку червей на вершину стопки. Ему же оставалось только небрежно бросить свои последние две карты сверху: пару четверок. ― Красная пятерка, вундеркинд. Чонгук улыбнулся.