Hustlers

— Ты думаешь, что победил? Думаешь, на твоей стороне есть надежда? Не все так преданы друг другу, как ты мог подумать. Чонгук снова и снова прокручивал эти слова в голове, пока не разбил каждый слог на миллион различных фрагментов для анализа. Он наклонился вперед, упираясь локтями в колени, и задумчиво прижался губами к сцепленным пальцам. Что-то было в этих словах. Это не была пустая бравада. «На твоей стороне надежда»? Что вообще за «надежда»? Это слово казалось довольно странным выбором для сложившейся ситуации. Получается, раз его брат сказал: «думаешь, на твоей стороне есть надежда» так насмешливо и язвительно, то это было бы равносильно прямому заявлению, что на стороне Гука был кто-то, кто должен был падать под подозрения. Может, кто-то был вроде двойного агента? Как он? Чон мог сделать вывод из формулировки Джунсо, что этот человек намеревался причинить ему вред или, по крайней мере, не имел к нему хороших намерений. Но именно к нему ли? И последнее предложение. Означало ли это, что неизвестный предает «своих», делая вид, что полностью предан и заслуживает доверия? Кто-то на стороне парня, кто-то, производивший впечатление надежды, кто-то незаметный и не подозрительный на первый взгляд, но действующий как двойной агент. С какой стороны он действует и против какой? Кто-то достаточно близкий к Гуку, чтобы причинить ему вред, значит, кто-то, кого он знал. Первой мыслью был Тэхен. Ну, конечно, это было ожидаемо. Тэхен предал его однажды, и что могло доказать, что старший не сделает этого снова? Однако его интуиция подсказывала ему, что в данном случае, по крайней мере, это не так. Он не хотел полагаться на один лишь инстинкт, поэтому немного подумал. Глядя на это объективно, с бесстрастной, нейтральной точки зрения, Тэ был очевидно глубоко, безумно влюблен в него, что любой бы мог это заметить невооруженным взглядом. Ему нужен был младший, чтобы просто жить. Чонгук очень сомневался, что Ким был достаточно храбрым, чтобы разрушить то, что у них все еще было, и собственноручно отбросить небольшую привязанность, которую все еще проявлял к нему Гук. Тэхен не посмеет. По крайней мере, не так скоро. Да и Тэ был осторожным человеком, который хорошо справляется со своей работой. Если бы он действительно был двойным агентом и лично не работал бы с Джунсо, то его брат никак не мог бы узнать правду, тем более, что их пути раньше не пересекались. И Чонгук знал это, потому что был проинформирован о том, где Тэхен был каждый день с тех пор, как бросил его в феврале. Он изучил этот момент. Гук проверил историю звонков и сообщений старшего пару дней назад, пока тот растянулся на кровати, будучи ошеломленным и задыхающимся после оргазма. Парень распознал в каждом контакте и чате кого-то из Бантан, лакея или исполнителя, или личных подчиненных Тэ, или кого-то из отдела наблюдения и информации, или кого-то, с кем старший был каким-то образом связан или имел текущие дела. Тэхен не удосужился удалить множество подозрительных сообщений, даже от неизвестных номеров, о которых знал только Чонгук, поэтому он сомневался, что тот удалил какие-либо сообщения, которыми обменивался с Джунсо. Кроме того, Гук просто знал, что старший не будет работать с кем-то вроде его брата. К тому же, Джунсо предупредил его, что не все такие преданные, как он может подумать, так что это был кто-то, кого парень не мог так легко заподозрить. Чонгук едва ли не фыркнул. Что ж, если речь идет о людях, которых он подозревал в отсутствии преданности, Тэхен был буквально первым, кто приходил на ум. Его брат знал об этом, поскольку он, казалось, был хорошо осведомлено обо всем, что происходило с Чоном. Если подумать об этом, то вполне вероятно, что этот неизвестный был из Бантан. Хотя Чонгук не игнорировал возможность того, что это мог быть один из людей Джэгук, которых он успел полюбить — парень уже усвоил горьким урок слепого доверия людям. Это может быть даже Джину, несмотря ни на что. Гук собирался провести тщательную проверку всех людей, которых встречал этим вечером, зная их имена, особенно заместителя. Однако это имело бы смысл, если бы Джунсо работал с кем-то из Бантан. Зачем ему человек из Джэгук, который предаст родную мафию ради, скорее всего, вражеской? Если дело дошло до того, что этот неизвестный был нелоялен или обманчиво находился на одной из сторон, то вражда между Бантан и Джэгук была единственной вещью, о которой парень мог думать как о подстрекательстве. Если этот человек был из Бантан, это также объясняло бы, откуда Джунсо знал об исчезновении Чимина ради Юнги и о предательстве Тэхена. Так что, вероятно, кто-то в Бантан, находившийся на довольно высокой должности, был в курсе подобных деталей. Исполнители. Чонгук все еще собирался тщательно изучить возможность участия Тэ во всем этом, но пока он отодвинул его на задний план. Намджун? Ни за что. Он был боссом, лидером Бантан. Зачем ему работать с врагом и никому об этом не рассказывать? Ким не мог себе этого позволить, да и не нуждался в чем-то подобном. Ведь именно он будет тем человеком, который потеряет больше всего, если Бантан падет. Юнги? Пусть у Чонгука были свои предубеждения и взгляды против него, но парень чувствовал, что предателем был не Мин. Независимо от того, каким был его характер и личность в целом; как он относился к Гуку, Юнги был очень честным, прямолинейным парнем, будучи до смерти преданным Намджуну и Бантан. Чимин? Эта возможность уж точно соответствовала бы его псевдониму в казино. Однако Чонгук знал, что Пак не посмеет этого сделать. Его друг не осмелится пойти против Намджуна и, что более важно, он не посмеет пойти против Юнги. Впрочем, Чон все еще должен держать в голове такую возможность. Сокджин? Гук совсем немного, даже немного более неохотно подозревал старшего, чем других, поскольку ему на самом деле удалось сблизиться с ним. Ну, они стали настолько близки, насколько ненависть и положение младшего позволяли это сделать. Сокджин питал к нему слабость, что было очевидно, и обычно принимал его сторону, хорошо обращался с ним. Он казался надежным, преданным человеком, если основываться только на интуиции Чонгука. Но никто, возможно даже Намджун, не мог прочитать его непроницаемое, бесстрастное лицо во время игры в покер, так что кто знает. Младший будет настороже. Хосок? Чонгук вообще мало что знал о нем. Чон всегда был ярким и жизнерадостным, как бывшая версия Тэхена из прошлого. Он был так естественно мил со всеми, но при этом достаточно расслабленным, так что его действия не были некомфортными или сомнительными. Хосок никогда раньше ничего не делал с младшим, кроме того, что начинал его игры, когда Гук впервые попал в BigHit более года назад. Но, возможно, из-за того, что Гук ничего о нем не знал и не мог ничего видеть за маской солнечного света, ему следует быть осторожным и тщательно изучить, кто он такой. Может быть, Хосок именно тот человек, которого имел в виду Джунсо. Телефон Чонгука завибрировал и вывел его из размышлений. Он взглянул поверх кончиков пальцев на освещенный экран, лежащий на черном стекле журнального столика. Парень находился в офисе своего отца на базе Джэгук. В целом здание и эта конкретная комната были очень похожи на BigHit. За исключением того, что все было освещено гораздо более богатым и ярким золотым сиянием, придавая каждой роскошно обставленной комнате и открытому пространству более… шикарный вид. Чонгуку почти хотелось рассмеяться. Этот огромный, роскошный кабинет, похожий на номер люкс, выглядел почти так же, как тот, что был дома: тот же огромный стол из красного дерева в самом конце комнаты, стеклянные шкафы вдоль стен, заполненные ненужными, дорогими, бесполезными вещами, длинные кожаные диваны, стоящие в большом углубление в центре комнаты. Светофор: Ты еще не спишь? Уже пять… Пожалуйста, ложись скорее спать. Чонгук взглянул на сообщение и фыркнул, бросив телефон обратно на стол и откинувшись на удобную кожаную спинку дивана, на секунду закрыв глаза. Тэхен ведь тоже еще не спал, получается? Вот же лицемер. И зачем он написал ему о такой мелочи? Гук и так знал, что тому не все равно. А Тэхен знал, что младший не собирается отвечать ему. Раздался легкий стук в дверь. Чон вздохнул, не готовый так скоро встретиться лицом к лицу с целым миром. Он подумал, что это странно: внезапно оказаться в положении абсолютно власти, стать человеком, которому все подчинялись. Ледяной озноб холодных, неумолимых улиц на долю секунды захлестнул его, когда в его голове промелькнуло воспоминание о том времени, когда у него не было ничего, кроме колоды карт. Ему удалось сделать это. Парень вытащил себя из того ужаса, и теперь у него под контролем была половина криминального Сеула. На самом деле, ничего не было забыто. Ведь то, чего он добился было тем… Тем ради чего парень сохранил себе жизнь. Это было тем, за что он боролся каждую, долгую и холодную ночь на улице, едва сводя концы с концами, но упрямо выживая каждый раз, как маленькая уличная крыса. Ну и что с того, что ему пришлось убить кого-то, чтобы получить эту силу? С этого момента ему придется убивать гораздо чаще. — Войдите. — тихо позвал Чонгук, и Джину, толкнув дверь, вошел внутрь. Он улыбнулся и подошел к парню, остановившись примерно в почтительном метре от журнального столика. Это немного нервировало, но с чем Гук не мог справиться сегодня? — Похоже, ты уже освоился, босс. У тебя такие же вкусы, как у твоего старика? — Джину поприветствовал его в своей привычной небрежной манере, и Чон немного расслабился, позволив себе улыбнуться в ответ. Парень был рад, что его друг не перешел к начальственно-подчиненному способу общения с ним. — К сожалению, каков отец, таков и сын. Здесь неплохо. Ты уже избавился от тела? — Чонгук заговорил ровным голосом, слегка улыбаясь, хотя остаточная дрожь угрожала пробежаться по его спине, когда перед его мысленным взором промелькнул образ кровавого месива на трупе, которое он сам же и оставил. — Конечно. — Джину ответил тихо, а его глаза вспыхнули пугающим, мстительным удовлетворением. Гук позволил своим губам медленно изогнуться в нечто среднем между улыбкой и ухмылкой, подзывая друга к себе. — Теперь, когда ты использовал меня, чтобы избавиться от моего брата… Ты уверен, что все еще хочешь видеть меня в качестве босса? — медленно спросил Чон, опасно улыбаясь, слегка наклонив голову и ни на секунду не позволяя себе разорвать зрительный контакт. Он жестом велел Джину наклониться и схватил его за предплечье чуть крепче, чем это было необходимо, наблюдая, как боль мелькает на его в основном впечатляюще нейтральном лице, пока пальцы Чонгука надавливали на все еще заживающие порезы. Гук не был своим братом, ему не нравилось видеть, как друг страдает, но при этом он не отпускал чужую руку, дергая Джину вниз, чтобы зашептать ему прямо в лицо. Ему нужно было донести свою точку зрения. Продолжая говорить, парень слегка ткнул большим пальцем в длинную рану, которую ощутил под рукавом заместителя. — Это ведь было твоей первоочередной задачей. Теперь, когда это проблема решена, ты можешь легко избавиться от меня и самим стать боссом. Что ты собираешься делать? — Ты сомневаешься в моей искренности, босс? — Джину ответил тихо, спокойно, и Чонгук задержал его еще секунду в этом положении, не мигая и не дрогнув, прежде чем отпустить руку и снова откинуться на спинку. — Конечно. Это само собой разумеется. — парень сказал это как ни в чем не бывало, а его друг только улыбнулся и склонил голову, сделав шаг назад и опустив руку. — Тогда я сделаю все возможное, чтобы развеять твои опасения. Что ж… С самого начала у меня никогда не было никаких амбиций руководить. Ни тогда, когда я только начинал работать, ни когда мистер Чон назначил меня заместителей, и уж точно не сейчас. Мне гораздо удобнее работать в тени и следовать чьим-то указаниям. — спокойно объяснил Джину, указывая на сидящего напротив парня. Это все, что Чонгук действительно ожидал услышать, и он не смог обнаружить никаких признаков лжи или секундных намеков на неловкость, которые были бы скрыты за маской, но все равно решил продолжить просто для того, чтобы убедиться. — Чтобы не напрягаться лишний раз? — Конечно. Быть лидером — едва ли самая легкая должность, особенно в случае с мафией. Ты должен взять на себя ответственность за жизнь каждого из нас. Должен угодить всем, всегда делать только лучший выбор и следить за тем, чтобы в этом беззаконном, неорганизованном мире царили закон и порядок. — Джину слегка понимающе улыбнулся, а Чон поднял глаза и пристально посмотрел на него сверху вниз, молча делая предупреждение. Тот сразу же отвел взгляд, хотя улыбка осталась на его губах. — И постараться не получить пулю. — весело добавил Гук, и заместитель широко улыбнулся, склонив голову в знак согласия. — Да. Кроме того, ты мне действительно нравишься. Я говорю честно. Мне не хотелось бы, чтобы ты умер, и я действительно думаю, что из тебя получится хороший лидер. — Джину ответил спокойно, уверенно. Чонгук позволил этим словам несколько мгновений повисеть в воздухе между ними, рассеяно постукивая пальцами по столу. — Лучше, чем мой отец? — легкомысленно спросил он, внимательно изучая чужое выражение лица. Джину наклонил голову, слегка улыбаясь, после чего ответил. — Время покажет. Несколько мгновений Чонгук просто молча смотрел на заместителя, гадая, что же он видит в тени, что скрывали чужие глаза. — Ну, в любом случае, держи себя в руках, потому что я все равно буду действовать осторожно и буду убежден, что ты хочешь убить меня. — Нехорошо так рано впадать в паранойю, босс. Таким образом ты скоро сойдешь с ума. Будешь думать, что все хотят навредить тебе. Начнешь бояться собственной тени. — тихо предостерег Джину, пока его глаза загорелись предупреждением, когда он поднял голову. Чон не стал отмахиваться от этих слов, но рассмеялся, как будто уже сделал это. — Если это твое определение безумия, то я уже давно морально сломлен. — Гук ответил ровно, легко, чтобы уменьшить тяжесть своих слов. Улыбка заместителя медленно расширилась, как будто он уже давно это знал. — Это хорошо или плохо? — прошептал Джину, но парень не смог определиться, поэтому не ответил. Он довольно часто думал об этом вопросе, но все еще не приходил к какому-то выводу. Чон отбросил эту тему, покачав головой. — Я хочу, чтобы ты составил досье на каждого исполнителя Джэгук с их биографией и прошлым, какими они были, с кем связаны, какова их роль и любые подозрительные движения с их стороны за последний год. И любые личные связи, которые у них могли быть с Джунсо. — отрывисто приказал Чонгук, на что заместитель поднял бровь от неожиданного приказа. — И все это до того, как ты узнаешь о том, как вообще функционирует Джэгук, босс? Какие приоритеты. — Джину ответил с легким намеком на улыбку, а Гук бросил на него взгляд. — Не задавай вопросов. То, как теперь будет функционировать Джэгук, полностью зависит от меня. — холодно и авторитетно напомнил Чонгук, а заместитель моргнул, замерев на секунду, прежде чем опустить голову. Он все еще улыбался, и вскоре парню предстояло выяснить, хорошо это или плохо. Гук еще несколько мгновений хранил последовавшую тишину, позволяя словам потонуть в ней, прежде чем продолжить. — Я спрошу тебя о том, как функционировал Джэгук, но чуть позже. Сейчас мне нужно убедиться в том, что среди нас нет предателей. Если ты обидишься на то, что я сомневаюсь в твоих товарищах и друзьях, поскольку являюсь новым человеком для всех, то прошу простить меня. Однако я не могу проигнорировать то, что сказал Джунсо прямо перед смертью, поэтому и принимаю меры предосторожности. Джину медленно поднял голову, его затененные глаза заблестели от мыслей и осторожности. — Ты вдруг настолько доверяешь мне, что позволяешь собрать информацию? — Конечно нет. Я спрошу кого-нибудь еще и проведу личное небольшое расследование. — Чонгук ответил без промедления, и заместитель решительно кивнул без лишней суеты. — Хорошо, босс. Я передам тебе досье как можно скорее и буду следить за остальной частью мафии, на всякий случай. — Джину говорил гораздо более официально и уважительно, чем раньше, улыбаясь отстраненно и вежливо. Гук фыркнул от внезапной удушающей формальности. — Я хочу, чтобы они были у меня к концу дня. — рассеяно добавил Чон после минутного раздумья, гадая, не перегибает ли он палку, но его друг снова кивнул без каких-либо признаков протеста. — Понял. — Джину ответил добродушной улыбкой и повернулся, как будто собирался уходить, но остановился, пока что-то нечитаемое вспыхнуло в его глазах, когда он на секунду уставился на Чонгука. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, но с трудом подбирал слова. — Почему ты так смотришь на меня? — Чон вздохнул, будучи не настолько терпеливым, чтобы прямо сейчас устраивать состязание в гляделки. Заместитель ответил не сразу, выглядя так, словно все еще тщательно взвешивал свои слова. Затем он просто широко и снисходительно улыбнулся. — Я просто думаю о том, что тебе стоит немного поспать. — посоветовал Джину, чей голос приобрел бесспорно тот самый теплый тон «старшего брата», который он, казалось, подсознательно использовал в прошлом иногда. Гук действительно не знал, что на это сказать, позволяя приоткрытым губам медленно сомкнуться, и молча смотрел в ответ. Предложение было достаточно простым, но они оба знали, что оно имеет гораздо больший вес, чем то, как оно прозвучало на первый взгляд. Телефон Чонгука снова завибрировал, загоревшись предыдущим сообщением Тэхена, словно напоминая, что его следует открыть. Взгляд Джину скользнул вниз к экрану, а легкая, веселая улыбка приподняла кончики его губ, когда он прочитал сообщение. — Похоже, Тэхен тоже так думает. — Не произноси его имя так бесцеремонно. — на самом деле Гук не был зол или не чувствовал что-то в этом духе, поэтому он старался не замечать угрозы в своем тоне, просто говоря это как напоминание, когда резко взглянул на Джину, чтобы предупредить его. Тот просто легко кивнул. — Хорошо, я виноват. Как вы двое? — тихо спросил Джину, широко улыбаясь, когда Чон не смог ответить на его слова. Парень посмотрел вниз и махнул рукой. — Ты можешь идти, Джину.

***

У Чимина было плохое предчувствие насчет сегодняшнего вечера. Ну, в этом не было ничего удивительного. Намджун послал его с Чонгуком разобраться с давно просроченными долгами конкурирующей мафии, которая была одной из немногих оставшихся крупных криминальных организаций, все еще имевших влияние в городе, и не была каким-либо образом связана ни с Бантан, ни с Джэгук. Однако все это задание вызывало у Пака беспокойство. Прежде всего, он и Чонгук? Почему? Похоже, Намджуну нравилось заставлять его страдать. Не то, чтобы кто-то в Бантан не знал об очевидной, неизбежной неловкости и напряжении, которые возникали, когда эти двое просто находились в одной комнате. Чимин прекрасно знал, что это полностью его вина, но такова была ситуация. Как они должны были… работать вместе? За последние месяцы они едва ли нормально разговаривали. К тому же, если Пак отправлялся куда-то с другим исполнителем, то он обычно позволял тому, с кем был, быть в центре внимания и быть в каком-то смысле лидером. Но Чонгук? Младший все еще был относительно новичком, поэтому Тэхен чаще всего наставлял его… всегда. Сокджин тоже иногда. Неужели теперь настал его черед? Кроме того, тот факт, что их, двоих исполнителей, послали сделать что-то столь же тривиальное, как сбор денег, обычно самым отвратительным, унизительным и угрожающим образом, только подчеркивал и выделял жирным шрифтом угрозу и важность этой конкретной мафии, которую они должны были посетить. Чимин, конечно, знал о них и имел общее представление о важных именах, а также об уровне их власти и влияния в городе, но никогда раньше не имел с ними дела. Все, что парень знал, это то, что они были в плохих отношениях с Бантан. Ну, это было понятно. Если они позволили своим долгам тянуться так долго, не предпринимая никаких попыток общения, не говоря уже о объяснениях, они, очевидно, хотели умереть. Вопрос был в том, хотел ли Намджун позволить им остаться на плаву еще немного? В отличие от дискуссий, Ким мог быть немного… непонятным, что было иногда с приказами. Как будто он ожидал, что исполнители просто знали, о чем босс думает и что имеет в виду. Это никогда не казалось проблемой, поскольку пятеро из них всегда доказывали правильность этой невысказанной теории. Но дело было не в том, что они знали, что Намджун запланировал, а в том, что у них были мозги, и исполнители долго и усердно думали о любых упущенных или скрытых значениях, прежде чем выполнять любую поставленную задачу. Это было именно то, к чему они все привыкли, и то, чего от них ожидали, но иногда Чимину хотелось, чтобы босс просто сказал, что именно он хочет, и сделал это без всей этой цветистой, философской хуйни. Намджун не сказал Паку и Чонгуку конкретно делать что-нибудь с соперничающей мафией вечером, кроме как забрать деньги, но… похоже, ему было все равно, если они решат просто пойти и убить всех. Был ли это случай из разряда «решать на месте»? С таким же успехом они могли бы избавиться от них сейчас, ведь Бантан сосредоточился на уничтожении всех организаций, которые в любом случае могли бы представлять угрозу. Но затем, перед самым отъездом, когда Чимин все еще прокручивал в голове слова Намджуна, Хосок ушел и любезно уведомил ту мафию, что Бантан больше не собирается игнорировать их невыплаченные долги, а несколько членов собираются поговорить с ними о том, как они могут решить сложившуюся проблему. Этим он подразумевал, что эти «несколько членов», вероятно, будут держать их лидера под дулом пистолета и угрожать поджечь все место, если деньги не будут предъявлены в течение десяти секунд после того, как они зайдут. Но дело было не в этом. То, что Хосок связался с ними, было нормальной процедурой. Бантан, в конце концов, не были кучкой беспорядочных дикарей. Однако это просто означало, что спонтанное решение избавиться от них, вероятно, придется отложить до следующего дня. Манеры и все такое. У Чимина уже болела голова, а они еще даже не выехали. Пак наугад выбрал около двадцати своих подчиненных, чтобы они пошли с ним, так как он понятия не имел об уровне вежливости, с которой они встретятся по прибытию, и предоставил Чонгуку право выбрать тех людей, которые будут рядом с ним. Когда Чимин открыл заднюю дверь блестящей черной машины, предназначенной для исполнителей, напротив него появился младший, который полностью игнорировал его, открываю другую дверь. Пак просто уставился на него, а ладонь замерла на ручке. Чон поднял взгляд, вопросительно нахмурившись. — Что? — Чонгук говорил просто и коротко, а Чимин просто поднял бровь, когда медленно, многозначительно посмотрел на множество других пустых машин, в которые младший мог сесть вместо того, чтобы залезть в ту же, что и он. Гук лишь отрывисто вздохнул, отводя не впечатленный взгляд в сторону с видом человека, имеющего дело с особенно чванливым ребенком. Пак предположил, что из вежливости тот сдерживал свое очевидное полное и абсолютное неуважение или какое-либо видимое представление о желание быть рядом. В прошлом старший, вероятно, разозлился бы и обиделся и перепрыгнул через капот машины, чтобы ударить его по лицу. Чимин считал, что он не сделал этого из-за своей зрелости и самообладания, которые только увеличились за все время. — Разве две отдельные машины для нас двоих плюс водители — не перебор? Мы просто собираемся забрать деньги. — пробормотал Чонгук и, не сказав больше ни слова, залез в машину. Окей. Что ж. Сегодня младший казался жизнерадостным и счастливым. Чимин подумал, не окажется ли у водителя каких-нибудь таблеток от головной боли. Поездка на машине была, очевидно, крайне неловкой. Если бы Пак поступил по-своему, он не притворялся бы мертвым в замкнутом пространстве практически наедине с кем-то, чье доверие предал, к кому повернулся спиной и участвовал (косвенно) в нападении и почти убийстве… Но когда все шло так, как хотелось ему? Чонгук сидел, опершись локтем в дверь и подперев подборок кулаком, и смотрел в окно с каменным выражением лица, будучи совершенно безмолвным, что Пак подумал, что, вероятно, ему следует сделать то же самое. Это, конечно, было лучше, чем смотреть в его сторону и вызывать больше этих трогательных взглядом и милых, хмурых выражений. Если подумать, то Чонгук уже довольно давно был с ними. Прошло уже почти пять месяцев с тех пор, как он присоединился к Бантан. Что-то случилось с младшим чуть больше месяца назад, отчего младший очень незаметно изменился? Теперь он двигался… с большей целеустремленностью. Чимин не знал и переживал о том, что именно произошло, но у него было плохое предчувствие по этому поводу. Честно говоря, сейчас у него были плохие предчувствия по поводу всего. Пак никогда не спрашивал, но Гук, похоже, относился к Тэхену немного лучше, чем это казалось некоторое время назад. Он держал глаза при себе и занимался своими делами всякий раз, когда видел их вместе, но в последнее время Тэ казался намного спокойнее и счастливее. Тот снова начал со всеми разговаривать и чаще улыбался. Впрочем, это все еще отличалось от прошлого, когда Чимину в значительной степени гарантировался яркий, хриплый смех и непрерывная болтовня всякий раз, как он находился в пределах десяти метров от Кима, но это было явно улучшением. Парень часто об этом думал. В этом мире оружия, грязный денег и обмана никогда не было ничего легкого, но каким-то образом мысли о более легком прошлом, времени, когда все было намного проще, все еще существовали. Им никогда не следовало позволять Чонгуку присоединяться к этому всему. Не следовало приводить его в BigHit. Они вообще не должны были нападать на него. После прихода младшего все пошло по пизде. Намджун и Сокджин ссорились все чаще, потому что старший склонялся к тому, чтобы принять сторону Гука. Юнги перестал разговаривать с Чимином, который не мог расслабиться ни на секунду, когда младший был рядом. Тэхен практически превратился в другого человека, а Хосок… что ж, он не изменился. Чимин никогда не думал, что в таком возрасте у него возникнут подобные мысли, но все они стали старше, верно? Прошло ведь почти два года с тех пор, как он впервые привел Чонгука в BigHit. Они все изменились, стали старше. Пак чувствовал ломоту в костях и боль в голове, которых не должно быть в его возрасте. Чимин все еще редко видел Юнги. Мин, похоже, больше не прилагал таких очевидных усилий, чтобы избегать его, но все еже последний раз они говорили в ту ночь, когда к ним присоединился Чонгук, то есть несколько месяцев назад. Пак больше не думал об этом. Так было лучше для его здоровья. Он не мог солгать самому себе и сказать, что, наконец, двинулся дальше и больше не скучает и не поклоняется самому воздуху, которым дышит Юнги. Однако если ему удавалось не обращать на это внимание, каждый бесцветный, бессмысленный и ужасающе длинный день становился терпимым. Что, если Чимин попытается поговорить с Юнги? Парень часто думал об этом… Но у него никогда не хватало смелости сделать это. Он даже не мог заставить себя произнести хоть какое-то слово. Да и что вообще Пак скажет? О, приветик, странно видеть тебя здесь, это такой сюрприз, хотя мы оба работаем в этом месте, так как у тебя дела за те пять месяцев, что я игнорировал твое существование? Чимин имел приблизительно представление об остальных исполнителях, но понятия не имел, изменился ли Юнги или остался таким же, каким было его настроение и темперамент в последнее время. Ему пришлось сказать себе, что это было потому, что ему все равно и он не хочет знать. Однако на самом деле, Пак просто боялся, что Юнги может стать чужим, что они никогда не смогут вернуться к тем дням, которые Чимин лелеял и ненавидел. Он также боялся, что ничего не изменилось и для них было невозможно когда-либо прогрессировать или совершенствоваться. — Ты идешь? — ровный голос Чонгука развеял его мыслительный поток одним плавным, резким ударом, отчего Пак вернулся к реальности, осознав, что машина остановилась, а младший уже покинул ее. В ответе парня не было необходимости, поэтому он поберег силы и вышел наружу.

***

— Итак, как же нам прийти к соглашению? — спросил Чимин с добродушной улыбкой, усаживаясь на безвкусный дешевый кожаный диван, небрежно стоящий посреди огромного склада. Излишне большой вход оставался широко открытым, дверь куда-то исчезла, и лунный свет заливал грязное, захламленное помещение обманчивым серебристым блеском. Чонгук молча стоял позади старшего, засунув руки в карманы и наблюдая за происходящим. — Боюсь, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. — босс был достаточно любезен, чтобы встретиться с ними лично, хотя Чимин уже забыл его имя. Исполнитель уставился на его претенциозную улыбку и едва подавил покорный вздох. Ему просто хотелось забрать деньги и вернуться домой. — Я имею в виду, что вы задолжали Бантан 428 000 долларов, и мы гоняемся за вами уже около полугода. Мой босс был очень занят и только-только собрался разбираться с этим должным образом. Понимаете, он не очень счастлив из-за сложившейся ситуации. — Чимин приятно улыбнулся, хотя очень сомневался, что босс вражеской мафии был одурачен, потому достал пистолет и направил оружие ему в лицо. Возможно, так будет лучше. Серьезно выглядящие телохранители в костюмах и солнцезащитных очках, слонявшиеся в тени, тут же выскочили, потянувшись за оружием. Подчиненные Пака были всего на долю быстрее, потому каждый видимый участник был под прицелом в течение нескольких секунд. Чимин позволил напряжению на короткое время повиснуть в тишине склада, просто чтобы донести свою точку зрения, прежде чем опустить пистолет и медленно поднять руку, чтобы отозвать своих людей. Босс мафии нисколько не выглядел обеспокоенным, и исполнитель должен был отдать ему должное, поскольку тот был впечатляюще спокоен и сдержан тоже гораздо больше, чем он ожидал. Иногда попадались и такие типы. — И что? — мужчина говорил просто, пока Паку очень сильно хотелось попросить у кого-нибудь из членов его мафии таблетку от головной боли. — И то. Мы были бы очень признательны, если бы вы отдали деньги сейчас, пока мы здесь. — Чимин говорил сквозь стиснутые зубы, продолжая улыбаться, а босс просто наклонил голову и удобно откинулся назад. — А если мы не можем достать эту сумму прямо здесь и сейчас? — мужчина лениво протянул, и парень пожалел, что Юнги не отправили вместо него. Чимин просто не мог беспокоиться о том, чтобы сегодня надеть угрожающую маску. Ему просто хотелось решить эту проблему как можно быстрее и уйти. — Мы всегда можем вернуться позже. Однако, к сожалению, проценты придется поднять, плюс нам понадобится что-то в дополнение к деньгам. Что-то вроде… твоей головы. — Чонгук заговорил тихо, а скука так и чувствовалась в его голосе. Чимину не нужно было смотреть на него, чтобы увидеть презрительно изогнутую бровь. — И зачем она может понадобиться? — мужчина, казалось, был удивлен, пока обращался к Чону с насмешкой на губах. — Заплатить за бензин. И компенсировать потраченное впустую время. Мы потратили его на то, чтобы приехать, знаешь ли. — младший ответил спокойно, и Чимину захотелось закрыть голову руками. Он был не в том настроении, чтобы задерживаться здесь надолго и выслушивать эту ненужную провокацию. Просто скажи что-нибудь вроде того, что мы убьем их всех, если нам придется вернуться, и покончим с этим шоу. — Ты хочешь сказать, что моя голова стоит примерно столько же, сколько бензин за твою поездку сюда? — улыбка босса мафии становилась все шире, пока Пак жалел о том, что встал сегодня с постели. — Это немного преувеличено, знаю. Я просто почувствовал себя щедрым. — Чонгук ответил, не теряя ни секунды, ровным и размеренным голосом. Ох, твою ж мать. — Мистер Пак. Кто это? Новый исполнитель Бантан? Ходили слухи, что он очень молод, и теперь я вижу, что слухи правдивы. — мужчина вновь вернул свое внимание на Пака и разговаривал небрежно, как будто Чимин горел желанием быть здесь. Парень просто одарил его самой вежливой улыбкой, что могла помочь сойти с рук. — Да. Он наш новый рекрут. Очаровательный, правда? Так что насчет денег? — Чимин говорил коротко, ровно и сверлил своим ледяным взглядом череп босса мафии, прерывая зрительный контакт всего на секунду, когда позади него зазвонил телефон Чонгука. — Прошу прощения. — тихо произнес Чон, на что мужчина добродушно махнул рукой, растянув губы в несомненно враждебной, но в то же время несколько искренне веселой улыбке. — Не торопись. — почему мужчина так заинтересовался младшим, Чимин понятия не имел, и, честно говоря, ему было все равно. Конечно, Чонгук был грубым, но в подобных подпольных социальных ситуациях это означало только одно из двух: заинтересованность или раздражение. Босс вражеской мафии в этом случае был заинтригован, а вот Чимин — нет. Все, что его интересовало, заключалось в том, чтобы получить эти чертовы деньги, но мужчина откинулся на спинку и смотрел прямо на Чонгука, когда тот ответил на звонок, очевидно, не имея ни малейшего намерения отвечать на вопрос Пака, по крайней мере, до тех пор, пока младший не закончит говорить. Блять. — Я занят. Зачем ты звонишь? — судя по тону Гука, звонящим был Тэхен. Чимин смотрел на тени, уходящие от серебристого прожектора, пронизывающего воздух, когда младший сделал паузу, прежде чем снова заговорить. — Юнги?.. Почему он едет сюда? Услышав имя Мина, Пак повернулся и в замешательстве уставился на Чона. Юнги ехал… сюда? Зачем? О, черт, это могло означать только одно… — Чимин, эти парни… — Чимин застыл, когда в его периферическом зрении появилось размытое движение, а он сам начал действовать быстрее, чем разум осознал происходящее, поскольку инстинкт подтолкнул его к движению. Он вскочил и быстро оттолкнул Чонгука в сторону, когда босс мафии поднял пистолет и выстрелил. Раскаленная добела боль пронзила его плечо, когда пуля пробила кожу и вонзилась глубоко в плоть. Чимин издал сдавленный, беззвучный крик и пошатнулся от выстрела, схватившись за плечо, как будто его пальцы, вцепившиеся в плечо, могли бы хоть как-то унять пламя боли, что охватило его грудь и руку, разъедая каждый нерв и сухожилие. Сквозь пелену он смутно заметил, что все его подчиненные бросились вперед с поднятыми пистолеты, нацеленными на мужчину, который не опустил свой, и, блять, он собирался выстрелить снова… — Чонгук, не стой столбом! — закричал Чимин, перепрыгивая через спинку дивана, чтобы затем схватить Чонгука за плечо и толкнуть на землю, чувствуя, как одна пуля пробила кожу поясницы, а другая — бедро, когда он бросился на застывшее тело младшего. Пак чуть не прокусил себе язык, чтобы не закричать, поскольку агония опалила его тело, слезы защипали уголки глаз, а горячая, липкая кровь прыснула во рту. Блять… он потерял бдительность. — Ч-Чимин… — прошептал Чонгук дрожащим голосом, заглушенным звуком выстрелом и криками над ними. Старший стиснул зубы так крепко, что не удивился бы, если бы они треснули, пока пытался изо всех сил подняться. Что не так с Чоном? Почему он замер? Это была не первая перестрелка, в которой тот участвовал. Неужели он так потрясен, что Чимин спас его? Все это сентиментальное дерьмо могло бы проявиться позже, поскольку сейчас им нужно было разобраться с врагом. — П-Поднимайся. Мы не можем… позволить им… уйти вот так. — выдавил из себя старший, пока его голова кружилась от парализующей боли, прожигающей кожу. Чонгук схватил его за плечи и быстро, осторожно переложил с себя на пол. Шок и беспокойство все еще блестели в его широко распахнутых глазах, когда он замер, нависая над Паком, как будто не зная, что делать. — Они… Тэхен сказал мне, что они та мафия, которая ворует наши поставки наркотиков. — Гук заговорил торопливо, отрывисто из-за напряжения, а Чимин поморщился и его рука тут же поднялась, чтобы снова схватиться за собственное плечо, когда головокружительная вспышка боли пронзила его тело в тот момент, как он попытался подняться. — Я уже понял. Если сюда едет Юнги, то должно было быть что-то вроде этого. Но скажи мне, что ты делаешь? Тебе нужно мое разрешение, чтобы атаковать их в ответ, или что? Не в твоем стиле беспокоиться обо мне, поэтому поторопись и достань уже пистолет. — проговорил сквозь стиснутые зубы Пак, задыхаясь от боли, пока Чонгук еще мгновение колебался, безумным взглядом мечась между кровью, вытекающей сквозь пальцы старшего, и той, что, как чувствовал Чимин, образовывала лужу на потрескавшемся бетоне из пулевого ранения в спине. Парень уже собирался оттолкнуть его и вбить в него же немного здравого смысла, когда услышал визг шин рядом. Повернув голову и щурясь от резкого, пронзительного света фар, Чимин увидел, как члены Бантан выходят из машин и минивэнов. Юнги вышел из ближайшей машины, сразу же поднял пистолет и выстрелил с быстрой и смертельной точностью, как делал это всегда, судя по звуку падающих тел. Пак не мог не улыбнуться инстинктивно, даже когда мир лениво проплывал мимо него, онемение ползло по его телу, а кровь продолжала течь. Он наблюдал, как резкий белый свет обрисовывает сильную, внушительную фигуру Мина, подчеркивая его бледную кожу и каждую черту лица вместе. Чимин никогда не видел ничего более прекрасного и впечатляющего. Юнги подошел к тому месту, где он лежал, опустился на колени и оскалил зубы на Чонгука в рычании, когда он оторвал его от Пака, оттолкнув на добрый метр или около того. Чимин почувствовал, как его улыбка становится слегка шире, когда он закрыл глаза, чувствуя, как старший просовывает руки под его спину и осторожно приподнимает его, чтобы прижать к своей теплой груди. Вся эта жгучая, мучительная боль, казалось, просто исчезла в тот момент, как Юнги прижал его к себе, хотя при этом Мина слегка трясло. — Юнги… — прошептал Чимин, когда внезапная волна усталости захлестнула его разум, притупляя и замедляя чувства. Теперь Юн был рядом, так что парень знал, что с ним все будет в порядке. — Почему… Почему ты полез защищать его, почему?! — закричал Мин, когда его хватка усилилась на чужом теле, а пальцы дрожали сильнее. Чимин приоткрыл тяжелые веки, глядя на его лицо, искаженное паникой, болью и… страхом. Он не мог прекратить улыбаться, даже если бы попытался. Туманное зрение размывало красивое лицо старшего, когда Пак протянул руку, чтобы коснуться его щеки. Юнги немедленно ослабил хватку и крепко схватил ладонь парня, игнорируя неудержимую дрожь. Чимин просто смотрел в его глаза, горящие неистовой, пламенной паникой, и каждый жалкий момент безнадежного одиночества за все прошедшие месяцы исчезали и улетучивались в небытие. — Мне пришлось. Он бы умер. — младший ответил просто, и его голос был намного слабее, чем он ожидал, и прозвучал как слабое и невнятное бормотание. Юнги заскрежетал зубами так сильно, что Чимин мог слышать это, а в его глазах вспыхнули безудержный гнев и недоверие. — Ты ему ничего не должен. Так скажи, стоит ли прикрывать его своим телом? — недоверчиво воскликнул Мин, а Пак просто улыбнулся, слегка покачав головой. Тепло окутало все его тело, когда он увидел, как дрожат чужие губы. — Вообще-то я ему многим обязан. Я всегда был тем, кто плохо с ним обращался. Моя совесть не позволяла мне просто дать ему умереть. Кроме того, что бы никто ничего не говорил, но он малыш нашей команды, так что присматривать за ним — это данность. — Чимин говорил тихо и успокаивающе, зная, что Чонгук был чуть ли не последним человеком, которого старший хотел спасти, особенно из числа друзей Пака. Выражение лица Юнги исказилось еще больше, и он резко повернул голову, чтобы пронзить Чона ужасающим, почти безумным взглядом, поднимая на него пистолет без малейшего колебания. — Ты. Никогда больше не подвергай Чимина опасности. — Мин зарычал опасно тихо, отчего каждое слово излучало намерение убить. Чонгук не сдвинулся с места, куда его отшвырнул старший, и тупо уставился в дуло поднятого пистолета. В его глазах не было и следа привычной борьбы и огненного вызова. Он выглядел нормально и по-настоящему потрясенным. Чимин вздохнул, протянул руку и схватил вытянутую чужую, потянув ее вниз. Пак оценил этот жест, но не мог позволить Юнги убить парня, за которого буквально только что получил три пули. — Юнги, хватит. Я в порядке. — тихо пробормотал Чимин, а Мин медленно опустил пистолет, прежде чем бросить его на землю, повернувшись к младшему с миллионом мыслей, промелькнувших в его глазах. Старший потянул его вверх, подхватывая на руки и крепко прижимая к себе. Это прикосновение было мягче, чем когда-либо Чимин ощущал. Он стиснул зубы и проигнорировал вспышку боли в плече, делая все, что было в его силах, чтобы не вздрогнуть, поскольку знал, что Юнги пытается быть осторожным. Это было легко сделать, когда младший почувствовал, как тот прижимается лицом к изгибу его шеи. — Ты велел мне не извиняться и не сожалеть обо всем. Как ты можешь думать, что я послушаюсь тебя? Мне так жаль. Прости за все. Я не хочу, чтобы ты возвращался ко мне, потому что знаю, что мне придется извиняться снова и снова. Я больше не хочу причинять тебе боль. Вот почему я не пытался поговорить с тобой все это время. Но… Я схожу с ума. — голос Юнги дрожал, пока он говорил, и его приглушенный шепот прижимался к коже Пака и оставлял отпечатки слов на его сердце. Чимин ответил не сразу, вяло моргая и глядя в далекий потолок, и тщательно взвешивал каждое слово, пытаясь понять, что чувствует, слушая извинения Мина. Он решил, что больше никогда не хочет этого слышать. Младший поднял руку и вцепился пальцами в рубашку Юнги, слегка держась за нее, и опустил голову на чужое плечо, позволяя своим глазам закрыться. Чимин почти отключался, держась так нежно, но крепко, будучи окруженным теплом Мина и его запахом. — Так… что ты хочешь этим сказать? — тихо пробормотал Пак, а хватка старшего немного стала сильнее. — Ты мне нужен. Хочу, чтобы ты снова был рядом со мной. Я скучаю по тебе. — Юнги ответил просто, а его искренность была слышна в тонком отчаянном тоне. Чимин мог только улыбнуться шире, впервые за долгое-долгое время испытывая искреннее счастье. — Это все, что мне нужно было услышать от тебя. А теперь отвези меня в больницу, пока я не истек кровью.

***

Чонгук сидел неподвижно и смотрел, как Юнги несет потерявшего сознание Чимина к машине. Смотрел, как они уезжают и скрываются из виду, прежде чем, наконец, отвернуться и опустить взгляд. Он тупо уставился на темные пятна крови на бетоне, где только что лежал Пак, и медленно взял телефон. Его большой палец завис над номером Тэхена, но младший решил отказаться от этой идеи и вместо этого набрал Намджуна. Тот ответил после первого же гудка. — Разрешите уничтожить эту мафию, босс? — медленно спросил Чон спокойным голосом. Он мог услышать, как Ким усмехнулся на другом конце провода. — Разрешаю, Туз. Что случилось с Юнги? — Намджун нисколько не растерялся, а младший задумался, не послал ли он их сюда, зная, что переговоры сорвутся. — Чимина подстрелили. Юнги отвез его в больницу, но я думаю, что с ним все в порядке. — ответ Чона прозвучал так, будто он был запрограммированным роботом, что босс, должно быть, услышал металлические нотки в его тоне, вздыхая. — Юнги сделал что? Ладно, я не стану подвергать сомнению то, что там произошло. Ты, кажется, довольно потрясен случившемся. Что ты подразумеваешь под «в порядке»? — спокойно, но мягко спросил Намджун, как будто ему было не все равно, и Чонгук замолчал, когда появился звук, означающий о еще одном входящем звонке. Он взглянул на экран. Тэхен. Если подумать, младший оборвал звонок на полуслове, когда раздались выстрелы. Тэ, должно быть, паникует и гадает, что случилось. Намджун снова заговорил, поскольку Гук не ответил. — Чонгук? — Тэхен… Тэхен звонит мне, босс. — тихо произнес младший, на что Ким хмыкнул в знак понимания. — Что ж, тогда тебе лучше ответить. Он ужасно волновался, когда Юнги понял, что именно эти парни воровали у нас, а вы, ребята, были в предполагаемой опасности. — Намджун с легкостью проинформировал его, хотя Чонгук мог уловить небольшую резкость в его тоне. Это был приказ, а не предложение. Младшему захотелось вздохнуть. Все обычно занимались своими делами, но при этом они всегда были на стороне Тэхена, когда дело касалось таких мелочей, как эта. Намджун отключился, не сказав больше ни слова, и Чонгук опустил телефон от уха, тупо глядя на экран, чтобы увидеть Светофор: Пропущенный вызов (3). Парень помедлил, но в конечном итоге все равно набрал номер. Тэхен ответил почти сразу. — Чонгук? Чонгук, что случилось? Ты в порядке? Юнги уже с вами? Что-нибудь произошло из-за этой мафии? Вы… вы, ребята, не подверглись нападению с их стороны? — Ким говорил без каких-либо пауз, пока Чон не торопился отвечать, медленно поднимаясь на ноги и делая долгий, ровный вдох. Его мозг милосердно оцепенел, успокаивая его беспорядочные нервы и всплески адреналина, мчащиеся по его телу, оставляя чувство пустоты и отстраненности, хотя оставался блаженно ясным. Но даже так ничто не отменяет того факта, что его чуть не застрелили. А Чимин оттолкнул и спас ему жизнь. Единственное, что могло остановить его пальцы от дрожи, вызванной страхом и чувством вины, — это звук голоса Тэхена, каким бы безумным и отчаянным он ни звучал. Из-за этой мысли младший позволил себе едва заметно улыбнуться. — Я в порядке. На нас на самом деле напали. Босс мафии выстрелил в меня, но Чимин заслонил меня. Ох, он тоже в порядке. Ничего жизненно важного не пострадало, а Юнги приехал и отвез его в больницу. — Чонгук ответил медленно и рассеяно, наблюдая за происходящим перед ним зрелищем: члены Бантан стреляли то тут, то там, рассредоточившись в море из черных костюмов, чтоб занять пространство как свое собственное. Он смотрел, как люди рванулись вперед, распахнули двери в задней части склада и ворвались внутрь, вторгаясь в остальную часть чужой базы. Хорошо, Чон может оставить бойню и резню на них, как и разрушение всего этого места. — Чт… Чимин прикрыл… Ты уверен, что с тобой все в порядке? Я имею в виду, забудь о том, что произошло. Почему босс попытался застрелить тебя первым? — неуверенность и острый привкус страха все еще оставались яркими и ясными в голосе Тэхена. Чонгук позволил своему взгляду скользнуть к диванам, откуда исчез босс. Тот оставил свой телефон на столе. — Не знаю. — Гук ответил тихо, подходя к низкому стеклянному столику, минуя членов Бантан, которые быстро отошли в сторону, почтительно пропуская его. Экран засветился, когда он остановился возле чужого телефона, и парень увидел неожиданно знакомый несохраненный номер. Младший поднял телефон и перечитал номер — да, это был номер Хосока. Чон почувствовал, как его губы изогнулись в невеселой, кривой улыбке, когда снова заговорил с Тэхеном, позволяя своему голосу стать мягче. Ким действительно звучал взволнованно. — Я собираюсь это узнать. И я серьезно в полном порядке. Мы поговорим, когда я вернусь, хорошо? Дождись меня. У меня появились кое-какие дела прямо сейчас. — Я… Х-Хорошо… Б-будь осторожен. — Тэхен нерешительно проговорил, будучи полностью сбитым с толку внезапным мягким тоном Чонгука. Младший не винил его. Он не разговаривал с ним без ядовитых колкостей, пронзающих каждое слово, с той ночи, когда убил своего брата. Может быть, сейчас это было потому, что сердце Чона все еще стучало неприятно быстро из-за небольших, тошнотворных волн страха, которые не исчезли полностью, от того, что могло бы произойти, если бы Чимин не оттолкнул его. Возможно, небольшой комок медленно, но верно растущий у основания его горла, был вызван мыслью о том, что, если бы он умер сейчас, то не смог бы снова говорить с Тэхеном ни мягко, ни резко. Одни лишь «может быть» и «возможно». Чонгук закрыл глаза и еще секунду прислушивался к звуку дыхания старшего, прежде чем положить трубку. Он встряхнулся, заставляя себя снова сосредоточиться на реальности и на том, что ему нужно было сделать, оставив на потом беспокойство о таких незначительных вещах, как страх и благодарность. Чонгук уже давно запомнил номера исполнителей, но на всякий случай проверил контакт Хосока в своем телефоне, чтобы сравнить с теми цифрами, которые теперь отображались как пропущенный звонок на экране блокировки мужчины. Он так и знал. Прошло больше месяца с тех пор, как младший стал боссом Джэгук, и ему потребовалось около недели, чтобы обнаружить, что с Хосоком что-то не так. Некоторые вещи просто не сходились. Естественно, подозрения Чонгука возникли сразу же, и, убедившись, что остальные исполнители Бантан, как и его собственные, были «чисты», он обратил все свое внимание на Чона. Младший узнал кое-что интересное, после того, как тщательно, но осторожно поискал информацию. Положение Бантан было намного хуже, чем он ожидал, а Хосок имел гораздо большее влияние на это в течении гораздо большего количества времени, чем Гук мог себе представить. Было нелегко заниматься всем одновременно: выполнять с осторожность и видом, будто ничего не произошло, свои обязанности исполнителя, все обязанности, связанные с руководством Джэгук, а также проводить тайное расследование в отношении исполнителя, который наверняка убьет его, если узнает, что делает младший. В сутках просто не хватало часов для всего этого. Однако Чонгук чувствовал себя хорошо и по-настоящему привык функционировать практически без сна, потому сейчас справлялся с любыми задачами. Он собрал шокирующее количество свидетельских показаний членов низшего уровня, которые видели, слышали или были прямой жертвой преднамеренно неверно переданных приказов Хосока в прошлом. Была целая армия безымянных, безмолвных участников, которые ненавидели Чона на глубоком, личном уровне, и Чонгук говорил со всеми ними. Младший также следил за тем, с кем разговаривал Хосок, с кем у него были подозрительные связи, куда тот ходил, когда был не на работе (что почти никогда не случалось) и за любыми крупными, резко компрометирующими организациями, с которыми у старшего были какие-либо связи. Ему потребовался целый месяц, чтобы проследить за Чоном ради возможности украдкой взглянуть на его телефон и чтобы собрать информацию у членов Джэгук, которые знали о передвижениях Джунсо, но в конце концов парень вне всяких сомнений убедился, что Хосок поддерживал связь с его братом. Не было никаких реальных, по-настоящему железобетонных доказательств, поэтому Гуку пришлось собрать воедино все, что у него было. Было совершенно неясно, сколько информации между ними было обменено или какие вещи они обсуждали, но младший был убежден, что это была не просто случайная встреча. Теперь, независимо от того, относились ли последние слова Джунсо к Хосоку, Чонгук мог только предполагать, что это так, но он все еще находился в одном шаге от подтверждения этого. Таким образом, у Гука были всевозможные доказательства на руках, показывающие одно: Хосок был предателем Бантан и своего рода двойным агентом. Однако парень еще ничего не сделал, поскольку не был до конца уверен, что хочет сделать с этой информацией. Слова Джунсо звучали как предупреждение, но Чон причинял вред только Бантан, а не Чонгуку. Значил, его брат не знал, что он никогда не был на их стороне. В каком-то смысле Хосок был технически союзником. В конце концов, он без ведома Намджуна притягивал все виды дерьма, которые каким-то образом вредили мафии, а конечной целью младшего было полное уничтожение Бантан, так что… Однако Чонгуку не нравилась мысль о работе с Чоном. Он ни на секунду не мог забыть, что тот был частью группы людей, которая разрушила его жизнь. Поэтому парень не использовал собранную им информацию против Хосока, видя, как его выходки помогают Бантан медленно, шаг за шагом рушиться. В конечном итоге они помогут Чонгуку в долгосрочной перспективе, пока он даже не протянул старшему руку, чтобы стать настоящими союзниками. Но сегодня вечером… Гук знал, что у Хосока были связи именно с этой мафией, и раньше не придавал этому особого значения, так как у Чона была целая замысловатая липкая паутина подпольных связей, о которых никто, кроме младшего, не знал. После того, как он покинул офис Намджуна, получив приказ пойти собрать долги вместе с Чимином, Чонгуку показалось немного странным, что их послали с таким поручением. Из-за этого парень пошел спросить Хосока, не думает ли он, что босс хочет, чтобы они сожгли это место, пока находятся там, как это часто происходило, когда приказы Кима становились немного расплывчатыми. Но Чон проявил небрежность, и Гук подслушал его телефонный разговор, остановившись перед тем, как открыть дверь, поскольку младший услышал собственное имя.

Flashback

— Босс посылает людей сегодня только для того, чтобы забрать деньги из-за ваших долгов. Но рано или поздно он захочет разобраться с лично с Вами. Я могу вставить несколько слов, когда придет время, и защитить Вас от этого. — Чонгук остановился за дверью, держась за ручку. Он не был удивлен и ему было похуй на то, что Хосок разговаривал с вражеской мафией, но, вероятно, ему не следует заходить в комнату прямо сейчас и вести себя так, как будто младший не подозревает, о чем тот говорит. Парень решил немного подождать, пока старший не закончит. — Что я хочу от Вас? Ну… Вы могли бы оказать мне маленькую услугу. Помните того человека, о котором я упоминал ранее, нашего нового исполнителя? Если бы Вы могли… Да, Чонгук, верно. — Гук застыл, услышав свое имя, а явное чувство тревоги и дурного предчувствия охватили его и сковали тело. Почему Хосок упомянул его? Он наклонился ближе к двери, чтобы полностью сконцентрироваться на чужом разговоре. — Его и еще одного исполнителя отправляют к Вам. Не беспокойтесь о деталях, я позабочусь о… Ох, да, именно так. Вы так хорошо понимаете меня, сэр. Да, я очень ценю наше сотрудничество, как и всегда. — Чонгук быстро отскочил от двери, услышав приближающиеся шаги, и в мгновение ока его лицо превратилось в идеальную, непроницаемую маску скучающего безразличия. Удивление промелькнуло на лице Хосока на долю секунды, когда он открыл дверь и, подняв глаза, увидел стоящего позади Гука, но выражение чужого лица оставалось впечатляюще контролируемым, естественным и расслабленным. Ну, конечно, у старшего было много практики и опыта, поскольку никто никогда не ловил его с поличным, но не видеть малейшего или даже крошечного клочка видимой паники, которую Чонгук ожидал бы от любого другого человека в подобной ситуации, было тревожно. Младший позволил себе взглянуть на телефон в руке Хосока, но ничего не сказал об этом, ибо обычно не проявлял никакого интереса.

End of flashback

После этого Чонгук задал свой первоначальный вопрос, как будто он ничего не слышал, и старший ответил так же радостно, как и всегда. Гуку едва удалось сдержаться, чтобы не прищуриться, когда прокручивал чужие слова в голове в попытке разгадать их смысл. В чем же заключалась та услуга? Какое отношение это имеет к нему? И… Хосок упоминал его раньше? Для чего? Чонгук думал, что, как обычно, был начеку, особенно после того, как подслушал этот разговор, но, когда говорил с Тэхеном по телефону и узнал, что именно эта мафия нападает на поставки наркотиков и убивает без разбора, он потерял бдительность. Младший понял, что это означало, что они с Чимином попали в беду, так как не взяли с собой достаточно людей. Он повернулся к старшему, чтобы сказать об этом, когда босс, сидевший напротив, поднял пистолет и выстрелил. Гук совершенно не понимал, о чем думал Пак в тот момент, и до сих пор не понимает. Парень не ожидал, что тот сделает это, даже если бы они были друзьями, не говоря уже о том, чтобы… Но, возможно, именно потому, что они больше не были друзьями, это случилось. Он слышал, как Чимин шептал что-то о долге Чону, когда тот тихо разговаривал с Юнги. Чонгук все еще не знал, что думать, и не мог перестать прокручивать этот момент снова и снова в голове, вспоминая, как темная струя крови вырвалась из плеча Пака в тот момент, как младший упал в сторону, когда чужая рука его оттолкнула. Парень решительно покачал головой. Он не мог сейчас думать об этом. Чонгук мог с довольно с твердой уверенностью предположить, что «услуга», о которой Хосок попросил по телефону, заключалась в том, чтобы его убили, но он мог также подтвердить это. И после младший мог бы задаваться вопросом «почему?», хотя Гук сильно сомневался, что его заинтересует причина. Чонгук бросил телефон на стол и зашагал через склад в заднюю его часть, вытаскивая пистолет из кармана, пока шел по коридору, созданным членами Бантан, отступающими в сторону и освобождая проход. Он прошел через дверь и быстро заметил босса враждебной мафии в дальнем углу комнаты, охваченной хаосом и буквально пламенем. Парень быстро пробирался сквозь пульсирующую толпу людей и упавших тел, поспешно крича, когда увидел, что один из участник Бантан нацелился на загнанного в угол мужчину. — Стоп. Не стреляй в него пока что. — Чонгук убедился, чтобы его голос разнесся по самых дальних углах комнаты и прозвучал резко и властно. Участники мафии посмотрели на него, пока глаза каждого расширились один за другим, когда они увидели его, а парень, который направил пистолет на босса, остановился, прислушиваясь к чужим словам, но не опустил оружие, позволяя внутреннему конфликту вспыхнуть в его глазах. Чон подошел к нему, остановился рядом и резко поднял бровь, многозначительно глядя на его все еще поднятую руку. — Но… Дилер велел нам избавиться от всех без исключений. — парень говорил неуверенно и немного испугано. Чонгук поднял бровь еще выше, не потрудившись скрыть свое не особо впечатленное выражение лица. — А Красный Туз говорит тебе не стрелять в этого. Брось пистолет. — Чон ответил коротко и лаконично, и парень немедленно отступил, опустив руку и пристально глядя. Гук обратил свое внимание на мужчину, который, похоже, не собирался вступать с ним в драку. Бывший босс просто улыбнулся ему, будучи ужасно спокойным для человека, который определенно знал, что он вот-вот умрет. Секунду Чонгук молча смотрел на него, гадая, была ли это маска или просто чистое принятие происходящего. — Почему ты пытался убить меня? — Знание принесет тебе какую-то пользу? Может быть, мне просто так захотелось. — мужчина ответил с легкой ухмылкой, а Чон, не дожидаясь ни секунды, выстрелил ему в ногу, стремясь попасть в то же место, куда был ранен Чимин. Он ничего не почувствовал, когда босс издал пронзительный крик боли и пошатнулся, наклонившись, чтобы схватиться за бедро обеими руками. — Хосок действительно стоит того, чтобы его прикрывать? Он сказал, что позаботится об этом. Но посмотри, где ты оказался. — пробормотал Чонгук тихо, беззаботно, пока за его спиной вспыхнуло пламя, которое подчеркивало его слова и доводило их до смысла. Мужчина поднял голову и выглядел гордым, спокойным, даже когда кровь текла по его ноге, а мир вокруг них засиял ярким, резким оранжевым светом. Стоящие рядом члены мафии призывали Чонгука поскорее уйти, но парень поднял руку, безмолвно приказывая им отступить, не сводя глаз с растущего, потрескивающего огня, что был заметен боковым зрением. — Это его настоящее имя? Если ты знаешь, какой смысл спрашивать? — босс ответил спокойно, хотя напряжение в его голосе все еще было едва слышно. Гук дернулся, но прочитал этого мужчину, как открытую книгу, и сохранил безупречно спокойное и нейтральное выражение лица. — Я хочу знать, в чем действительно смысл? Да, Хосок — его настоящее имя. Как он назвался тебе? — спросил Чонгук вежливо, официально, поскольку что-то в величественном облике босса, стоящего перед ним, пробудило в нем давно забытое чувство уважения. — Джей-Хоуп. И да, как ты и догадываешься, именно он попросил меня убить тебя. Вы, похоже, в довольно плохих отношениях. — мужчина ответил с полуулыбкой, пока мерцающие языки пламени отражались в его остекленевших глазах, и Чон слегка наклонил голову. Надежда.* — Спасибо за информацию. — Чонгук говорил серьезно, искренне, хотя и догадывался, что это не имеет значения, поскольку он поднял пистолет вновь и выстрелил мужчине прямо в сердце, убив его мгновенно. Парень повернулся, чтобы уйти еще до того, как безжизненное тело рухнет на землю. Надежда, хах? Как забавно. Чонгук подумал о том, чтобы на обратном пути заглянуть в больницу, чтобы проведать Чимина, но решил, что его присутствие сейчас будет лишним. Кроме того, он сказал Тэхену, что хочет поговорить с ним позже. Ему следует поспешить вернуться обратно. Тэхен подбежал к нему в тот момент, как он вошел в комнату. Широко раскрытые глаза старшего блестели от беспокойства, а его руки нерешительно зависли в воздухе между ними, пока пристальный взгляд метался по всему телу младшего, вероятно, чтобы убедиться, что тот нигде не ранен. Чонгук просто смотрел на напряженное, откровенно испуганное выражение лица Тэхена и на то, как он безжалостно кусал губу, и подумал, что, вероятно, должен дать ему отдохнуть сегодня. Что, если бы они поменялись местами? Если бы это Тэхен был окружен выстрелами, опасностью и безжалостными врагами? Чон не смог бы спокойно ждать. Младший потянулся и схватил Тэ за руку, притянув к себе, увлекая в крепкий, неторопливый поцелуй. Ким издал тихий звук удивления и вопроса, но Чонгук проигнорировал это, обхватил чужое лицо другой рукой и слегка наклонил его, чтобы поцеловать глубже, напоминая себе, что собственные прикосновение должны быть решительными, но нежными. Рука Тэхена легла ему на грудь, едва коснувшись сжатыми пальцами рубашками, крича о своей нерешительности и неуверенности. Чон просто не торопился, медленно смакуя сладкий вкус Тэ, позволяя успокаивающему теплу его кожи прогнать остатки дрожи, скрывающейся под поверхностью сознания. Младший поднял голову только тогда, когда Ким издал короткий звук дискомфорта из-за нехватки воздуха, и тот, казалось, инстинктивно наклонился вперед, став немного ближе, когда Гук отстранился. Чонгук бросил один взгляд на большие, красивые глаза Тэхена, полные различных эмоций и рассеянных осколков замешательства, и наклонился, чтобы поцеловать снова, позволяя своим губам немного задержаться. — Они все мертвы? — голос Намджуна прорезал мягкую дымку, окутывавшую сознание младшего всякий раз, когда Тэ смотрел на него таким взглядом, потому Чон даже не дернулся, произнося слова в мягкие губы напротив собственных. Он знал, что босс был в комнате, но ему было все равно. — Да. Их база сожжена.— пробормотал Гук, наблюдая, как глаза старшего затрепетали, когда он провел большим пальцем по его щеке. — Это спасает нас от лишних хлопот. Что насчет денег? — Намджун говорил спокойно и небрежно, по-видимому, нисколько не смущаясь от наблюдений за ними обоими. Младший, если честно, не ожидал этого. — Я принесу их… Позже. — Чонгук ответил тихо и рассеяно, когда его большой палец скользнул вниз к губам Тэхена, слегка оттянув нижнюю и заставив непреодолимо легкий опьяненный вздох выскользнуть из уст старшего. — Забирай его и убирайтесь из моего кабинета. — Намджун казался довольным, пока младший был полностью согласен с его словами. Он помедлил всего секунду, прежде чем вывести Тэхена из комнаты, глядя на захватывающее дух лицо, которое ему никогда не надоедало видеть. Ему было интересно, как бы выглядело лицо Тэхена, если бы тот увидел, как Хосок умирает у него на глазах.