Дилогия "Дежурный Ангел". Книга 2 "Алмазный Круг"

— Иосиф! — во второй раз воззвал Иоиль. Ангел открыл глаза и обернулся. Поднялся с колен. — Здравствуй, Иоиль, — склонил он голову. Глава Сил скользнул глазами по увядшим плодам в деревянной миске и с осуждением заметил: — Ты снова не ел? Нельзя же так, собрат! Пост постом, но пищу вкушать всё-таки нужно. — Я вовсе не хочу есть, — тихо возразил Иосиф. Иоиль нахмурил красиво изогнутые брови. — Может быть, ты думаешь уподобиться Серафиму? Всё равно не получится. — Я совсем не думал об этом. Глава Сил ощутил чувство, очень похожее на раздражение: — Ты хочешь совсем обессилеть? Путь в Алмазный Круг очень не близок, и тебе придётся проделать его самому, золотой колесницы, которая доставит тебя туда — не будет! Иосиф не отвечал, молча глядя на него. Он как-то неуловимо изменился за это время. Спокойным и невозмутимым стало лицо, глаза точно выросли на нём и сияли каким-то невыразимым внутренним светом. Никакой робости или неуверенности не осталось в его осанке. А Иоиль добавил: — Если ты не начнёшь снова принимать пищу — я отложу твою подготовку до поры-до времени… пока не сочту, что ты в силах выдержать это путешествие. — Иоиль, я очень благодарен тебе за заботу, — мягко произнёс Иосиф. — Но, поверь, беспокоишься ты напрасно. Мой организм не нуждается сейчас в пище… он не принимает её с того самого дня, как я начал молиться. Но я вовсе не обессилел. Напротив… — после заминки золотоволосый Ангел неожиданно предложил: — Я могу показать тебе это, Иоиль — то, что сил у меня даже немного прибавилось… но только если ты не сочтёшь это за дерзость. — Если ты сможешь подняться над землёй хоть на пол-метра после десятидневной голодовки, я сочту это просто за чудо! Иосиф улыбнулся и пристально поглядел на него. В тот же миг Иоиль почувствовал, что какая-то сила, независимо от его собственной воли — оторвала его от пола и, подняв под невысокий потолок кельи — осторожно вернула на место… Он ошеломлённо взглянул на улыбающегося Иосифа, который даже не пошевелился. Иоиль в смятении молчал. Он понял, что вторгается в область, в которую не имеет права вторгаться. Ни его волнения, ни заботы, ни даже угрозы — уже не имели власти над Иосифом. Он явно лучше Главы Сил знал — что ему сейчас нужно, а что — нет. Перестав улыбаться, юный Ангел склонился в смиренном поклоне: — Прости меня, Иоиль. Тот подошёл к нему и принудил подняться. Осторожно погладил ладонью золотые волосы и тепло сказал: — Нет, это ты прости меня, мой юный друг. Я больше не буду мешать… Но могу я чем-то помочь тебе? — Конечно, — Иосиф поднял на него лучистые глаза. — Помолись за меня, когда я отправлюсь в путь… . . . …После бесконечно долгой дороги Езекииль и Иосиф достигли Кругов Первой Триады. На границе Круга Престолов их встретил Даниил. Оба Ангела опустились в Круг, и Даниил, с улыбкой обняв Иосифа, сказал лишь: — Я очень рад за тебя, преемник… Ибо история Даниила была во многом схожа с историей юного Ангела: Даниил был призван в Престолы из чина Сил, и это казалось почти невероятным в Ангельских Кругах — где каждый обязан был служить в том чине, в котором и был сотворён. Но если невероятной выглядела история Даниила — что же тогда говорить об Иосифе, совершавшем путешествие из Восьмого Круга — в Первый? Но ведь для Творца нет ничего невозможного… — Ты, должно быть, очень устал, — продолжал Даниил, обращаясь к Иосифу, — ведь путь был очень неблизкий. Отдохни здесь, в Круге Престолов. Кротко улыбнувшись, тот опустил глаза: — Отец продолжает испытывать меня? Недавно Он вложил в уста Иоиля предложение, чтобы я перестал поститься… Теперь твоими устами Он убеждает меня отдохнуть, отложить моё прибытие в Алмазный Круг. Но, даже обращаясь к людям, Христос сказал: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия». Разве не так, Даниил? Я с радостью воспользуюсь твоим приглашением — но только на обратном пути. Даниил с Езекиилем переглянулись. Положительно, Иосиф словно повзрослел за последнее время, возмужал, стал мудрее. — Ну что ж, — сказал Даниил, — тогда — счастливого пути! Рад буду увидеть тебя, когда ты вернёшься. И два Ангела снова взвились в воздух и отправились в путь, не приземляясь уже до тех пор, пока не долетели до последней границы Второго Круга. Здесь Езекииль сделал Иосифу знак снижаться. Круг Херувимов был весь залит Светом — чистым, янтарно-золотым, льющимся сверху, из Алмазного Круга. Не удивительно, подумал Иосиф, что в глазах Езекииля, в зрачках его, живёт золотое пламя — здесь сам воздух был пропитан энергией… Он не видел поблизости никаких построек, садов — возможно, всё это скрывалось в светящемся тумане — но, скорее всего, юный Ангел ничего бы и не заметил, потому что внимание его мгновенно было поглощено поразительнейшим сооружением… Гигантская золотая лестница уходила ввысь и скрывалась там, в светлейшей лазури. Шириной она была около трёх метров, с высокими ступенями и перилами. Но вступить на неё не мог ни один Ангел, потому что подножие лестницы было охвачено ало-золотым Очистительным Огнём, а вкруг Огня, дополнительно преграждая путь, стояли семь Огненных Херувимов с пылающими мечами. Их крылья соприкасались, лица были суровыми и грозными, за их спинами высоко вздымались языки Огня. С невольным трепетом Иосиф взирал на это величественное зрелище, на эту неприступную преграду, отделявшую его от золотой лестницы; и, наконец дрогнувшим голосом, но без страха спросил Езекииля: — Это — последнее испытание? Я всё-таки должен буду пройти через Очистительный Огонь? — Я отвечу «нет» на оба вопроса. Очистительный Огонь не коснётся твоих крыльев, я уже говорил тебе об этом. И это — не последнее испытание, Иосиф… С этими словами Езекииль громко сказал несколько слов на языке Херувимов, и они расступились в стороны. Потом Езекииль, ударив жезлом в землю, приказал что-то Очистительному Огню — и ревущее пламя вдруг взметнулось — не погаснув, но образовав посередине узкий, словно стрельчатая арка, проход. Езекииль обернулся к Иосифу: — Собрат, ты можешь подняться в Алмазный Круг — потому что такова воля Создателя. Только возьми вот это, — он протянул Ангелу маленькую золотую коробочку. — В ней, — сказал он, когда Иосиф принял её в руки, — находится бальзам. Когда приблизишься к верхней площадке лестницы — смажь этим бальзамом глаза, иначе сияние Славы Творца ослепит тебя… Езекииль помолчал, и что-то неизъяснимое было в его глазах, обращённых на своего спутника, когда он закончил: — Ты увидишь то, чего не видели взоры ни одного Ангела… но помни — действие бальзама длится очень недолго, и, как только оно закончится — ты должен будешь тотчас же покинуть Круг. Иосиф склонился в знак согласия, прижимая к сердцу драгоценный бальзам. — Входи! — Езекииль отступил, и Иосиф медленно шагнул в узкий проход, под ревущий и полыхающий свод Очистительного Огня. Его мгновенно обдало жаром со всех сторон, и он невольно зажмурился, сделав пару шагов вслепую. А когда открыл глаза — Огонь вдруг оказался далеко позади, перед ним возвышалось подножие золотой лестницы.

* * *

…Он поднимался по сверкающим ступеням очень долго. Полыхание Огня давно скрылось, и по-прежнему не было видно окончания этой гигантской лестницы. Странный звон закладывал ему уши. Скоро, скоро сквозь этот звон должны раздаться волшебные звуки пения Серафимов… Иосиф думал о свой странной, непостижимой судьбе. Его невероятная, невозможная мечта исполнялась. Почему? За какие заслуги такую почесть, такую милость оказывал ему Отец? Ангел взглянул на золотую коробочку в своей руке. Дивный бальзам, который позволит ему узреть Божественный лик Отца… бальзам, подобный тому брению, которое, нанесённое рукой Христа, вернуло зрение слепцу… Интересно, нуждаются ли глаза Серафимов в подобном бальзаме? И тут вдруг Иосиф почувствовал себя неуютно. Даже Серафимы, несущие свою неусыпную Службу в Алмазном Круге, у Престола Создателя — закрывают свои лица сенью крыл… Разве он, Иосиф — чище этих Пречистых Серафимов?! Почему ему позволено сделать то, на что не осмеливаются и Серафимы?.. Архангел растерянно остановился посередине лестницы. Должен ли он дерзнуть воспользоваться этим бальзамом? Или нет? «Это — не последнее испытание», — сказал ему Езекииль. Так может быть… последним испытанием будет это вхождение в Круг? Мысли вихрем закружились у него в голове. Иосиф почувствовал, что теряет почву под ногами. До этой секунды никаких сомнений у него не было: ведь он исполнял волю Создателя. А сейчас он подумал: верно ли ему удалось истолковать эту волю? Что будет большей дерзостью: взглянуть в лицо Богу — или удержаться от этого, даже если ему предоставлена такая возможность? И не последнего ли в действительности ждёт от него Отец? Юный Ангел чувствовал, что слёзы застилают ему глаза. Он не знал, на что ему решиться. И не было в эти минуты никого рядом, с кем он мог бы посоветоваться. Больше такого шанса не будет. Никогда он не войдёт потом в Алмазный Круг. Долгая подготовка, пост, бессонные молитвенные бдения… и он так и не должен увидеть чуда, о котором столько времени грезил? Да полно — прав ли он?! Нарушит или исполнит он волю Создателя, взглянув в Его лик? «Нет, — наконец, после мучительных раздумий, понял Иосиф, — я не могу. Я не должен делать этого, не имею права…» «Даже я, — сказал Езекииль, — никогда не был в Алмазном Круге — а ведь моё служение обычно проходит во Втором…» «Я войду в Круг, — убеждённо сказал себе златокудрый Ангел, — войду, ибо так повелел мне Создатель. Я услышу пение прославляющие Его Серафимов… Но я паду ниц и не стану поднимать глаз. Я никогда не увижу этого…» И ему стало легче на душе, когда он принял это решение. --------- Февраль–март 2002г.