Награда для Иосифа
8 октября 2020 г., 20:49
Иоиль вызвал к себе Иосифа. Слегка встревоженный, он явился в резиденцию Главы Сил.
Иоиль принял его в том самом зале, в котором проходило Испытание и, входя в зал, златокудрый Ангел огляделся, словно рассчитывал увидеть здесь Огненного Херувима.
— Ты думал увидеть Езекииля? — догадался о его мыслях Иоиль, поднимаясь и садясь в кресло с высокой спинкой, стоящее на круглом постаменте.
— Нет… — смутился Иосиф.
— А он был здесь. Езекииль совсем недавно покинул наш Круг — и беседовали мы с ним о тебе.
«Обо мне?» — Иосиф вскинул на него вопросительный взгляд.
— Иди присядь, — предложил ему Иоиль, — мне нужно поговорить с тобой.
Ангел сбивчиво проговорил слова благодарности и, приблизившись, опустился на ступень постамента.
— Друг мой, — обратился к нему Глава Сил. — Я хочу спросить у тебя вот что: ты тоскуешь о том Круге, из которого я тебя забрал? О своих прежних обязанностях?
— Почему ты спрашиваешь, Иоиль? — растерянно проговорил Иосиф.
— Потому что ты признался в этом Езекиилю раньше, чем мне.
Золотоволосый Ангел понурил голову.
— Я не вызывал у тебя достаточно доверия? — продолжал Иоиль. — Понадобился весь проницающий дар Херувима, чтобы открыть твоё сердце?
— Мне не на что жаловаться, — не поднимая глаз, сказал Иосиф. — Я люблю свою новую службу и восхищаюсь тем, как ты управляешь Силами… У меня не было повода приходить к тебе. А если временами грусть одолевала меня — разве я не имел на это права?
— Грусть — это одно. А тоска по прежним обязанностям — совсем другое, — возразил Иоиль. — Неужто даже переход в Круги Второй Триады, повышение аж на три чина! — не заставили тебя перестать тосковать о твоём хоре?
— Ты хочешь вернуть меня обратно? — горько спросил Иосиф.
— А сам ты хочешь этого? — пытливо поинтересовался Глава Сил.
— Нет! — ответил юный Ангел почти испуганно. — Мне не хочется покидать свой сектор и людей, с которыми меня столько связывает! Да, конечно, я понимаю, что по-прежнему недостаточно хорошо справляюсь со своими обязанностями…
— Напротив, ты справляешься с ними прекрасно. Ты думаешь, дивноголосый собрат мой, я не раздумывал над возможностью и в своём Круге поручить тебе ежедневные проведения Служб? Раздумывал, Иосиф, уверяю тебя. Но откуда мне было знать — сумеешь ли ты нести бремя двойной работы? Общение с людьми отнимает много сил и времени — к тому же для тебя это было делом совсем новым, совершенно незнакомым. Я был уверен, что обязанностей тебе и так хватает с головой. А ты, оказывается, всё это время продолжал тосковать по своей прежней службе.
— Но я не говорил этого Езекиилю! — воскликнул Иосиф.
— Ты сомневался, что он увидит всё, что сокрыто на дне твоей души?
— Не гневайся, Иоиль! — взмолился Ангел. — Я ведь не мог запретить себе думать…
— Конечно, не мог, — согласился Глава, — и вина твоя не в помыслах, а в недостатке откровенности. И теперь я тебя спрашиваю: сможешь ли ты отныне совмещать эти два нелёгких дела: твою каждодневную работу на Земле, и проведение двух Служб — Утренней и Вечерней — здесь, в Круге?
Сердце Иосифа радостно забилось:
— Ты не сердишься на меня, Иоиль? И не изгонишь из своего Круга?
Тот усмехнулся:
— У тебя слишком высокие покровители, собрат мой. Пожалуй, я не решусь этого сделать.
— О чём ты говоришь? — растерялся Иосиф.
— Я задал тебе вопрос. И ещё не услышал на него ответа.
— Я буду счастлив, если мне будет доверено проведение Служб!
— Что-то я не заметил особого счастья в твоих глазах, когда недавно дал тебе такое поручение, — напомнил его собеседник.
На глаза Иосифа навернулись слёзы.
— Всё дело было в предстоящем Испытании, ты же знаешь, — прошептал он, — а не в том, что я не хотел выполнить твоё поручение…
— Знаю. Это было первое, в чём ты раскаялся, общаясь с Езекиилем.
— Он рассказал тебе… — пробормотал юный Ангел.
— Да. А ещё он рассказал мне о твоей мечте.
Иосиф похолодел.
— Я… — начал он, запинаясь. — Я не буду больше думать об этом.
— Совершенно напрасно, друг мой. Езекииль являлся, чтобы сообщить мне добрую весть: твоя мечта была донесена до слуха Всевышнего. И, учитывая безупречность твоей службы — в прежнем чине и в нынешнем, учитывая чистоту твоих помыслов, которой — Езекииль сам сказал мне об этом — он до сих пор не встречал ни у одного Ангела, — Создатель разрешил тебе побывать в Алмазном Круге. С тем, чтобы ты мог увидеть и услышать всё, о чём столько времени мечтал.
У Иосифа зашумело в ушах. Он медленно поднялся, расширив глаза и прижимая ладони к груди.
— Это… п… правда? — дрогнувшими губами пролепетал он.
— Истинная правда.
Юный Ангел стоял неподвижно, точно оглушённый и окаменевший. Получив нагоняй от Иоиля — разве мог он предугадать, что вслед за этим на него обрушится столько благодеяний? Почётное предложение проводить Службы — и совершенно немыслимое, непредставимое счастье: попасть в Первый, Алмазный Круг…
Потрясение было столь велико, что он не мог больше вымолвить ни слова.
Иоиль заговорил снова, его голос стал твёрдым и назидательным:
— Но ты должен понимать, Иосиф, что твоему вхождению в Круг должна предшествовать длительная подготовка. Честь, оказанная тебе — более, чем велика. Ни разу мне не доводилось слышать, чтобы Ангел из Второй Триады побывал в Первом Круге! Тем более если учесть, что до этого ты и вовсе служил в Восьмом.
Поэтому тебе придётся долго готовить себя к этому событию, дабы совершенно очистить свою душу — пусть она у тебя и белее снега. Длительный пост и много, очень много молитв. В Алмазный Круг может попасть лишь абсолютно безгрешная душа…
К своим обязанностям — в секторе, и в Богослужениях — ты вновь приступишь после того, как вернёшься из Первого Круга. До той поры твою работу на Земле возьмут на себя твои друзья — Кадмиил и Адриэл, — Иоиль помолчал, потом наставительно добавил: — И не думай, Иосиф, что теперь моё отношение к тебе станет более снисходительным. Напротив — спрос с тебя теперь будет куда строже! Обязанностей прибавится — прибавится и ответственности, будь готов к этому. И хотя тебе покровительствует сам Езекииль, и даже Отец оделил тебя самым пристальным вниманием — ближайшее твоё начальство — по-прежнему я. Так что нагоняи ещё будут — и не жди от меня пощады, если возгордишься тем, что побывал в Первом Круге!..
Иосиф опустился на колени и склонился до земли, не смея ответить хоть слово.
— Можешь идти, — услышал он и, поднявшись, вышел, не поднимая глаз.
Он не видел, что Иоиль улыбался, ласково и чуть насмешливо, глядя ему вслед…
* * *
Для подготовки Иосифа к предстоящему событию, в уединённом месте Эмпирейского сада Иоиль воссоздал точную копию земной монашеской кельи. В ней была узкая деревянная кровать, маленький столик, несколько свечей, лампада с ладаном и даже распятие на стене. Библия и молитвенник, лежащие в единственном ящике стола — были скорее атрибутами, потому что Библию Иосиф и без того знал наизусть, а молитвы Ангельские были совсем другими… Освещалась келья днём через высокое узкое оконце, и ещё одно совсем маленькое окошечко находилось на двери. Оставляя здесь Иосифа одного, Иоиль сказал ему: — Раз в несколько дней я буду приходить исповедовать тебя. Последнюю исповедь примет Езекииль, он и будет сопровождать тебя до Алмазного Круга. И он вышел, закрыв дверь. …Несколько раз потом, приходя навестить Иосифа и заглядывая в келью через то самое малюсенькое оконце в двери, Иоиль неизменно заставал его коленопреклонённым и погружённым в молитвы. Иосиф не оборачивался даже когда Глава Сил входил в келью, оставляя в ней воду и свежие фрукты, к которым молящийся Ангел, впрочем, всё равно не притрагивался. Лишь Живая вода поддерживала его силы в это время. Все помыслы Иосифа были заняты молением, иной раз он не сразу отзывался и на зов Иоиля — очнувшись, он обращал к нему лицо лишь тогда, когда тот призывал его к исповеди. После этого Иоиль вновь уходил, чтобы не мешать Иосифу молиться. Иоиль много думал о нём… Некоторых вещей златокудрый Ангел не знал, ибо он и должен был находиться в неведении относительно их. Вовсе не случайно ему была оказана такая честь — войти, хоть и ненадолго, в Круг Первой Триады, самый священный и близкий к Славе Создателя. Это было наградой за всё служение Ангела… ибо с кем бы из людей на Земле он не общался — все они в конце концов приходили к Богу… Все до единого! Вот и сейчас один юноша — питомец Иосифа — готовился к поступлению в Духовную Академию. Многие ли Ангелы могли представить Создателю такие плоды своей работы? Увы, нет. Юный вчерашний солист, не знающий ничего, кроме пения псалмов — справлялся с новой для него службой успешней, чем большинство его крылатых собратьев, куда более опытных… Почему же тогда Иоиль так строго обращался с ним? Не заслужил ли Иосиф более благосклонного отношения? Причина была одна. Иоиль поступал так для того, чтобы в душе юного Ангела не взошли опасные семена гордости. С тех пор, как произошло восстание Люцифера, которому также предшествовала непомерно возросшая гордость — это чувство справедливо считалось самым страшным в среде Ангелов. Иосиф, призванный Иоилем в Пятый Круг из Восьмого — не мог не возгордиться поначалу, но ростки гордости были быстро и умело выкорчеваны Главой Сил. Строгость Иоиля заставляла Иосифа очень серьёзно относиться к работе в секторе — и результаты этой работы были налицо. Накануне Иоиль осудил златокудрого Ангела за «недостаток откровенности». Но если бы Иосиф и впрямь пришёл к нему с признанием, что тоскует по своей прежней работе — не видеть бы ему сейчас Алмазного Круга, как своих ушей. И отнюдь не сочувствие к «тяжести двойных обязанностей» так долго удерживало управляющего Силами Архангела от решения поручить Иосифу проведение Богослужений в своём Круге. Вернее, не только это. Кто бы сомневался, что Иосиф в любое время с радостью согласился бы на такое предложение? Но, призвав юного Ангела в Силы, лишив дивноголосого солиста той службы, которую он любил больше всего — Иоиль подвергал его испытанию. Сможет ли Иосиф отказаться от любимой работы — ради того, чтобы ещё более полно и преданно служить Создателю — но уже на другом посту? И это испытание, о существовании которого Иосиф даже не подозревал — он выдержал с блеском. Однако временами Иоиль сомневался — правильно ли он поступает с юным Ангелом, который так преданно и безупречно исполняет свой долг? Он поделился своими раздумьями и сомненьями с Езекиилем, но тот сказал: — Ты абсолютно верно всё делаешь, мудрый собрат мой. Не забывай: ты поставлен здесь Творцом, чтобы блюсти Ангельские души, а не беспокоиться о чьём-то самолюбии. Уверяю тебя — твой авторитет в глазах Иосифа непререкаем; ему и в голову не пришло ни разу помыслить о том, что ты, якобы, несправедлив с ним. — Но разве не заслуживает он похвалы за отличную работу на Земле? Не слыша её — не чувствует ли он себя несчастным, недостойным? Это заставляет его вечно сомневаться в своих возможностях, считать, что он до сих пор недостаточно хорошо справляется со своими обязанностями… — И понуждает относиться к ним ещё более ответственно и серьёзно — разве не так? — подхватил Езекииль. — А самой лучшей наградой и похвалой будет для Иосифа то доверие, которое ты ему выкажешь, поручив ту работу, о которой мы с тобой договорились… Всего этого Иосиф, разумеется, не ведал. Для него Иоиль и впрямь был непогрешимым авторитетом, и он очень удивился бы, узнав, что Глава их Круга тоже бывает подвержен сомнениям в своей правоте, словно рядовой Ангел.
